Underfell

Слава проснулся от сильной боли в затылке. Попытавшись встать, он тут же пожалел об этом, упав обратно на холодный пол с тихим стоном. — О, так ты живой, — вдруг раздался голос Флауи, чуть напугавший мальчика. — Я уж думал, что ты… того… — Только в твоих мечтах, — сказал Слава и, превозмогая боль, уселся на полу. Проведя небольшую разминку, он понял, что болит у него абсолютно всё – от ступней до головы. Странно, конечно, ведь ему, как известно, ушибли лишь затылок. — Болит? — взволнованно спросил цветок, потянувшись за аптечкой в рюкзаке. Мальчик молча кивнул. — Дай мне аптечку. Флауи, будто ожидая этого момента, протянул ему эту кожаную сумку с красным крестом. Пальцы Славы, еле слушавшиеся своего хозяина на морозе, кое-как схватили баночку таблеток, нужных, как никогда. Открыв баночку и проглотив пару таблеток, Слава дополз до стены и прислонился к ней спиной. За время, пока подействует обезболивающее, он успел осмотреть помещение. Судя по всему, он находился в гараже или сарае. Непонятно, конечно, зачем тут стоит клетка, но широкая железная дверь, похожая на те, что обычно стоят на гаражах в Америке, показывала, что это был далеко не сарай. Решив, что надо выяснить, почему так всё болит, он подал голос первым. — Эй. — Чего? — цветок, осматривающий прутья клетки, повернулся в сторону Славы. — Что произошло? — Ну… тебя вырубили… и… отнесли сюда, — Флауи говорил неуверенно, будто наблюдал за всем откуда-то издалека, а не был прямо возле мальчика. — Кто вырубил? — Э-э… я просто увидел что-то белое, пролетевшее мимо меня, несущееся в твою сторону. “Кость значит” — подумал Слава. Флауи продолжал рассказ. — Когда я обернулся, то всё, что я увидел, перед тем, как меня тоже вырубили, было что-то красное. — А, теперь понятно. — Что понятно? — Что это был Санс, чёрт его подери… — мальчик вздохнул, от нечего делать порывшись в аптечке. — Почему он? — Он единственный, кто из всех этих тварей здесь имеет красную обувь. — Папайрус же… — Ты его видел? Он в снегу валялся. Не мог он так просто подняться. Ох, голова… — Слава потёр голову и лёг на пол на левый бок. Обезболивающие должны были подействовать с минуты на минуту. Пока их эффект ещё не наступил, Слава осмыслял итоги дуэли. “Технически, я победил” — рассуждал он. “А тот факт, что он достал свою победу нечестным путём, лишь делает меня ещё больше победителем, но без учёта этого фактора - ОН победил…” Мысли Славы были прерваны, когда дверь в другом конце гаража зашевелилась и открылась, поднявшись вверх. Причём это всё происходило с таким шумом, что, при имеющейся головной боли, хотелось просто умереть. В свет гаража вышел виновник того, что он вообще оказался в этой клетке. Санс. Скелет подошёл к клетке и посмотрел на Славу, лежащего со взглядом, не выражающим почти ничего. Дверь была всё ещё открыта, и ко всей остальной боли добавился ещё и дикий холод. Низкорослый скелет решил начать беседу первым. — Ты как? — спросил он. Слава не мог понять, наигранная ли была эта обеспокоенность или настоящая, но он всё равно не ответил, ввиду того, что почти замёрз. Боль, конечно, ушла, но смерть от обморожения ещё никто не отменял. — Слушай, я был ОБЯЗАН это сделать, о’кей? Как будто я должен позволить своему боссу умереть. Мальчик тяжело вздохнул, и, наконец, заговорил. Он заметил, что довольно сильно хрипел теперь. — Я не хотел его добить… а поднять и прекратить этот долбанный поединок… — в горле начало першить даже после не-такой-уж-и-большой речи, что заставило Славу зайтись в сильном кашле. — В любом случае, мой босс теперь тебе не даст прохода, раз ты проиграл. — Зачем ты вообще отнёс меня сюда? — Приказ. Говорит, что увидел в тебе какой-то потенциал, и планирует подержать здесь до поры до времени. — Можешь передать ему, что если он тут подержит меня ещё больше, на следующий день я просто загнусь. — Всё так плохо? — А ты как думаешь? Полузамороженный, с больной каждой частичкой своего тела. О, я в порядке! Абсолютно! — Хм. Попробую поговорить с ним на досуге. Удачи, что ли… Слава лишь устало махнул рукой в ответ. Санс поспешил удалиться из гаража, прихватив с собой что-то. И снова наедине с Флауи… — Слушай, я, кажется, знаю, как нам выбраться отсюда, — последний подал голос как раз тогда, когда о нём думали. — И как же? — У прутьев, которые служат стеной, слишком высокая прочность, чтобы согнуть или пробить их. Но дверь, судя по всему, сделана из металла, который легко погнуть, пусть и закрыта на замок. —Выбить можно? — Хм… — Флауи бегло осмотрел петли, иногда оглядываясь на саму дверь. Взял даже пробу на вкус. Последнее, кажется, принесло больше полезного, чем весь осмотр в целом. — Можно, но надо будет бить либо очень сильно, либо “ковырять” дверь пинками вот здесь, — Флауи провёл листком по той области двери, где петли и находились. Слава снова вздохнул. — Ну, прутья, я, может быть, и погну… — с болезненным стоном он медленно поднялся и подышал на руки. Только сейчас он, наконец, почувствовал, как замёрз. Слабость снова дала о себе знать, и ноги из-за этого чувствовались как ватные. Сделав первый шаг, он чуть не упал резко потяжелевшей головой вперёд – ноги предательски подкосились не вовремя. Сохранив баланс, мальчик подошёл к двери и взялся за ледяные прутья. — Я верю в тебя, — сказал Флауи, наблюдая за происходящим из рюкзака, всё также лежащим на полу. Слава лишь усмехнулся и отошёл влево, тяня прут, за который взялся, за собой. Тот с трудом, но погнулся, но этого было слишком мало, чтобы пролезть. Слава проделал тоже самое с другим прутом, только на этот раз ушёл вправо. Ноги снова подкосились, и он упал, а то, что его ледяные руки не слушались его, и не отпустили железяку сразу, заставило его резко повиснуть на своих руках, причиняя ещё больше боли к имеющейся, отчего мальчик тихо ругнулся. Пошевелив руками, они наконец-то отпустили ледяную железку, отчего Слава мешком упал на бетонный пол лицом вперёд. В итоге прут оказался погнут вправо и куда-то вниз, что, впрочем, лишь дало ему больше места, чтобы пролезть. — Я же говорил, у тебя получится! — радостно сказал цветок, радостно махнув листиками-руками. Перевернувшись на спину, Слава медленно поднялся и тяжело вздохнул. — Да не говори, — вместе с этим мальчик дотянулся до аптечки и, положив её в рюкзак, он поднял и его, поскорее надев на плечи. — Что теперь? — спросил Флауи. Он чувствовал себя спокойнее на старом месте, и часть волнения ушла. — Я знаю? Валим отсюда… куда-нибудь, — Слава пожал плечами и вылез через дыру в двери, которую сам же и сделал. Выйдя на улицу, Слава пожалел об этом, ибо ветер снаружи стал только сильнее, а метель только усилилась. Кое-как опираясь о стену гаража, он подошёл к какому-то двухэтажному дому. Ветер будто подтолкнул мальчика к нему, чуть не впечатав в стену. Походу звук его соприкосновения со стеной кто-то услышал, потому что через пару минут дверь дома открылась и оттуда выглянул… (ну кто бы мог подумать?) Санс. Заметив Славу, скелет молча втащил его за порог дома и закрыл дверь за ним. — Куда намылился? — ухмылка так и не пропадала с лица “спасителя”, хотя внутри он был очень даже взволнован. — На тот свет, — съязвил Слава, дыша на свои белые, как снег, от холода, руки. Санс вздохнул и взял мальчика под плечо. Вместе они так дошли до дивана в гостиной. Слава снова снял рюкзак и упал а диван, из-за чего пружины внутри последнего жалобно скрипнули. Этот предмет мебели явно видел лучшие дни… — Лежи тут, — сказал Санс и куда-то удалился. Пока его не было, Слава мог осмотреться. Диван стоял посередине гостиной комнаты. Перед диваном стоял телевизор, а справа был проход, судя по всему, на кухню. Слева находились ступеньки, по которым скелет и ушёл. Дотянувшись до пульта, лежащего на кофейном столике перед диваном, Слава включил телевизор. Ничего, кроме статики в виде разноцветных полосок и противного писка он не получил. Неудивительно. Откуда связи взяться в горе в нескольких десятках километрах от нормального города? Слава начал думать о Поверхности. Что же произошло после того, как он “таинственно” исчез? И вернётся ли он вообще? — Интересно? — Славу из депрессивных мыслей вырвал голос Санса, который принёс одеяло. — О, ты не поверишь. Статика выглядит так эстетично. А этот звук… — Божественен, да? Я, конечно не против, но тебе стоит выключить телек. А то придёт Папайрус ещё… Сверху раздался хлопок двери и чьи-то шаги. — Санс! Меттатон-шоу ещё не началось? — Э-э, нет пока. Не вечер же. — Хм. Ладно. Выключи его, этот писк надоедает. Санс толкнул Славу локтём. Последнего не надо было долго уговаривать, и телевизор меньше чем за секунду снова был выключен. Вдруг прозвенел импровизированный колокол в часах в гостиной. — Обед. Пойдёшь? — А… твой босс против не будет? — Не ссы, не будет. Слава повернулся к Флауи. — Есть будешь? — Не отказался бы, — цветок неуверенно развёл листья-руки. — Мне нужно мало еды, но за последнее время я что-то проголодался. В этот момент в гостиную вошёл Папайрус. Высокий скелет всё ещё был в своей боевой броне. На груди теперь красовались несколько царапин, приобретённые в ходе так называемой “дуэли”. Заметив человека на диване, укутанного в одеяло, он сильно удивился, хотя по голосу так и нельзя было сказать. — Человек! М-м… а что ты тут делаешь? — Короче, — за мальчика ответил другой скелет. — Если бы он там побыл ещё дольше, до следующего дня он бы не дожил. — Ты освободил его? — Папайрус начинал злиться. — Если, конечно, согнутые прутья были его рук дело… — проворчал Слава тихо, но достаточно громко, чтобы Папайрус его услышал. — Как ты…? — теперь удивление Папайруса читалось не только в его взгляде. — Чудеса человеческой силы, — съехидничал Слава, улыбнувшись. — Что же… раз ты сам вышел… предлагаю отобедать с нами. Как-никак, ты этого заслужил. Слава поднял рюкзак и прошёл за скелетами на кухню. Та не представляла из себя чего-либо особенного: вдоль левой стены стояла плита с духовкой, стол, судя по всему, для готовки, и чуть выше этого стола находилось множество шкафчиков. Прямо напротив двери стоял старый, громко гудящий, холодильник, даже чуть ниже Славы или Санса. Папайрус с удивительной лёгкостью доставал оттуда еду и ингридиенты для блюд и что-то ставил на стол, стоящий у правой стены, окружённый тремя стульями, а что-то попадало под огромный кухонный нож на столе уже для готовки. — Искусственное мясо. Обожаю, — с сарказмом сказал Санс, когда перед ним оказалась тарелка с довольно вкусно выглядящей котлетой. — Искусственное? — Ну, как объяснить… когда Барьер был относительно новым явлением, а Подземелье не так хорошо освоено, у нас было немного животных, которые мы… взяли у людей, да. Через некоторое время они начали заканчиваться и нашему учёному доктору Г… э-э, имя неважно, пришлось изобрести клонирующую машину, — Санс отрезал вилкой кусок котлеты и положил её себе в рот. — И вы получаете мясо с этих клонов? — В яблочко. Это мясо далеко не натуральное, так что мы называем его искусственным, — из-за набитого рта, некоторые слова Санса искажались, и большинство из них Слава просто додумывал. — Кушать подано, — Папайрус поставил на стол две тарелки с точно такими же котлетами на них, чуть дымившиеся от того, какими они были горячими. В нос ударил запах говядины, отчего полость рта мгновенно наполнилась слюной. Несмотря на то, что это могло быть вредным для него, он отрезал вилкой кусочек и запихнул в себя. Слава открыл глаза в удивлении – да это же были финские котлеты! Конечно, в детдоме таких деликатесов не давали, но Женя (когда он был ещё другом) частенько приносил всякие вкусности, которые добывал, выбираясь за пределы заведения и расхаживая по городу. В подобных “рейдах” чаще всего давали шоколадки, конфеты и прочее, а иногда не было вообще ничего. Однажды Женя принёс эту самую котлету, завёрнутую в целлофановый пакет. Они нашли место поукромнее, нагрели кое-как котлету с помощью микроволновки, стоящей в комнате персонала, и прямо там же сточили. Вспомнились хорошие времена… Заметив реакцию человека на его котлеты, Санс произнёс: — Вкусно? Ничего, привыкнешь ещё. В считанные минуты от котлеты осталась лишь четверть. Последняя отошла Флауи. Слава не мог воздержаться от комментирования данной ситуации. — Цветок, который ест котлеты… интересно. — Удивительно, что тебя не удивляют живые скелеты, — усмехнулся Санс. Он уже закончил со своей котлетой и сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Я и не такое тут видел, — парировал Слава, водрузив рюкзак с Флауи себе на колени. Едва цветок начал впадать в дрёму, как Слава вдруг резко чихнул, вслед за этим сильно раскашлявшись. — Будь здоров. — Да уж буду, — ответил Слава, шмыгнув заложенным носом. — Человек, ты болен? — Есть немного. И да, меня зовут Слава. — Что же, приятно познакомиться. Моё имя ты уже знаешь. — Естественно. Слава осмотрелся немного, и спросил: — У вас тут нет аптечки или лекарств от простуды? — Должны быть, — ответил Папайрус. — Санс, поищи. — Сделано, босс, — скелет поднялся и удалился куда-то вглубь дома. — Так что там про потенциал? — А! Я вижу, ты уже знаешь об этом. Видишь ли, я видел, как ты сражаешься, и я знаю, что ты можешь быть лучше этого. Тебе нужно получить знания ведения боя. — Полководца из меня сделать хочешь? — Отнюдь. Чтобы сделать из тебя хотя бы среднего офицера, понадобятся годы и годы обучения. На тебя я тратить их не собираюсь. Я просто знаю, что тебе нужно чуть больше знаний и умений, чтобы ты мог выкладываться в бою на полную. — С чего ты вдруг решил помочь мне? Вроде как, победители редко смотрят на проигравших с надеждой научить их чему-нибудь. — Я понимаю, что выиграл нечестно и только благодаря Сансу, — в этот момент тот, чьё имя только что назвали, зашёл на кухню с пластмассовой коробкой с красным крестом на крышке, сделанном из покрашенных пластырей. — У тебя было много возможностей одолеть меня всего в пару ходов. Не имея достаточных знаний, ты не мог этого сделать. И я, капитан королевской гвардии Великий и Ужасный Папайрус собираюсь… научить тебя сражаться!! — Папайрус через чур увлёкся своей речью, что даже сошёл на крик. Слава полностью проигнорировал эту “трогательную” речь, принявшись рьяно рыться в домашней аптечке двух братьев. А внутри было много полезного: обезболивающие, пластыри, пустые шприцы, склянки с какими-то лекарствами… и целое море различных баночек и упаковок с таблетками. “Цианида калия не хватает” — саркастично заметил Слава, ухмыльнувшись своей же шутке. Флауи неожиданно и довольно ловко выхватил своим листком-рукой что-то, отдалённо похожее названием на его собственные обезболивающие. Без замедлений, мальчик осмотрел упаковку. Та была нетронутой. Но что насчёт срока годности? Кто знает, сколько они тут пролежали… В этот момент Санс расслабленно откинулся на спинку стула, положив ладони на затылок. — Мы обновляем аптечку каждые полгода. Так что всё, что там есть – свежее. Вроде бы… — Вроде бы? — Я не помню. В этот момент к беседе подключился и Папайрус. — Санс! Это была ТВОЯ обязанность! — Какая? — низкий скелет тут же напрягся, выпрямив спину и положив руки на стол. — Следить за аптечкой! — Э-э… — А, ты, наверное, забыл. Я бы мог тебе напомнить… ХОРОШЕНЬКО напомнить, но поскольку у нас гости, то обойдёмся без этого. Запомни это. — Н-ну ладно, — Санс пытался звучать как можно менее напуганным, но пот, стекающий со лба, да и лёгкие подрагивания полностью выдавали его страх. “Брат боится брата. Интересно.” — подумал Слава, тихо прикарманив себе эту самую упаковку. Лишнее обезболивающее никогда не лишнее. “Чем они тут занимаются?” — Флауи посещали отнюдь не самые чистые мысли по этому поводу, поэтому он спрятался в рюкзаке, пряча румянец. Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь мерным гудением холодильника. — Ну что же… — Слава встал из-за стола. — Я полагаю, банкет закончен. — Можно и на боковую, — мечтательно вторил ему Санс, снова откинувшись на спинку стула. Славе было настолько лень снова поднимать рюкзак, что он просто взял его за лямку и попытался волочить… что довольно быстро призвало недовольного Флауи. Улыбнувшись на его недовольный взгляд, Слава положил рюкзак рядом с диваном, а сам лёг на него. — Спокойной… ночи? — Флауи знал, что на улице сейчас только вечер, но всё равно пожелал человеку приятного сна. — Ещё один день в раю, — Слава тяжело вздохнул, перевернувшись на другой бок и уткнувшись лицом в спинку дивана. Только закрыв глаза, он почувствовал, как его веки были тяжелы… — Или в аду, — сказал Флауи, но достаточно тихо, чтобы его не услышали. Не в силах противостоять своей сонливости, нагнанной этой простудой, мальчик вскоре глубоко уснул.