Underfell

На удивление для самого себя, Слава проснулся с лёгкой головой и хорошим настроением. Если опустить тот факт, что он сделал это часов в 6 утра. Чара всё ещё спала, тихо посапывая, отвернувшись к стенке. Мальчик даже нашёл это в какой-то степени привлекательным. Но не слушать же ему это вечно? Поэтому он и поднялся с матраса, принявшись доставать свою одежду из той кучи в углу, что сделал вчера. Флауи, судя по всему, тоже спал, и, стараясь не разбудить никого раньше времени, Слава крался и очень аккуратно ступал по половицам, любой шорох и потрескивание воспринималось для него, как выстрел, хотя никто и не просыпался. Надевать сложно было лишь брюки – те, как назло, постоянно шуршали, отчего приходилось делать это очень медленно. Закончив одевать себя, Слава прокрался к двери в коридор и тихо выскользнул, никем так и не замеченный. Дом был мёртв – по крайней мере, в 6 утра уж точно. Абсолютная тишина, будто ничего не было вокруг. Ни птиц снаружи, ни каких-нибудь насекомых… ничего. Поэтому любой маленький шум воспринимался Славой ещё острее, и он каждый раз вздрагивал и останавливался, когда под ним скрипела какая-нибудь половица. Однако он всё же прошёл вниз, в гостиную, не прерывая чужих снов. Живот голодно проурчал, сотрясая тишину в гостиной, из-за чего Слава повернулся в сторону кухни и пошёл туда. Было уже легче ступать – на полу лежал большой зелёный ковёр, с какими-то непонятными узорами, которые ввели бы в ступор любого наркомана. Он мысленно хихикнул, представляя, как он лежит тут и его штырит от одного вида ковра. Слава прошёл к холодильнику, не теряя времени, и открыл его. Пара кастрюль, упаковка “финских котлет” и тонкая палка какой-то колбасы, выглядевшая уже потрёпанной и старой, мальчик даже не решился трогать её. Не умея готовить в принципе, Слава вздохнул и сел возле стола. Это утро явно будет голодным… Было бы, если через какое-то время в коридоре на втором этаже не раздались какие-то стуки и хлопки, судя по всему, двери. Слава даже чуть напрягся – мало кто с такой силой и резвостью будет бегать по своему жилищу в 6 утра. Но объяснение этому последовало также быстро, как оно влетело на кухню белым вихрем. Это был Азриэль. Тот мимолётно поприветствовал Славу и, чуть ли не летя, подошёл к холодильнику и открыл его. Даже не смотря, он взял упаковку котлет, тарелки на всех, и, расставив всё на свои места, принялся греть еду в микроволновке. Удивительно, как всё это время оба молчали, изредка переглядываясь и смущённо отворачиваясь. Со стороны Славы было бы вежливо начать беседу, но тот никак не мог справиться со своими эмоциями, наполнявшими его с тех пор, как он встретился с человеком здесь. Да и банальное стеснение, действующее всегда и везде, оказывало своё влияние на мальчика. Когда микроволновка запищала, на втором этаже раздался ещё один хлопок. “Чара проснулась” – прокомментировал Азриэль, а его мысли были подтверждены шумным и сочным зевком, который было слышно аж с лестницы. А довольно скоро показалась и она сама. Сонной она выглядела даже лучше – короткие, но не расчёсанные и расположенные в хаотичном порядке волосы, наполовину прикрытые красные глаза, которые немного отсвечивали в свете лампы, подобно рубинам, а ленивая улыбка была как вишенкой на красивом тортике, и добавляла милоты в этот чудный образ. Слава поймал себя на том, что постоянно посматривает на неё, хотя всячески старался этого не делать. Чара же заметила эти подглядывания, но решила не подавать виду, загадочно улыбнувшись шире. Азриэль первым делом поставил первую тарелку перед Славой, аргументировав это тем, что не хотел бы, чтобы голод был ещё одним его противником, помимо него самого. Мальчик лишь пожал плечами и принялся за еду. На вкус она была абсолютно такой же, как и в его вселенной, поэтому он довольно быстро съел пару котлет. К этому времени Азриэль лишь успел поставить тарелку своей сестре и свою собственную – в микроволновку. Жаль только, что у них нигде не наблюдалось соуса. Кроме, конечно, просроченного кетчупа в пакетиках у Чары, но об этом можно было даже не думать. Завтрак получился сытным и согревающим, пусть и не набивающим живот до отказа. Быстренько сложив свою посуду в раковину, он поблагодарил хозяев дома и, надев рюкзак, направился к выходу. Странно, но Азриэль, который бы явно опоздал на их дуэль, ничего не сказал. Чара лишь помахала рукой вслед Славе, пожелав удачи. Непонятно, правда, в битве или просто удачи. На улице было уже привычно прохладно. Солнца не было, лишь серое небо, затянутое тучами – скоро пойдёт снег, накладывая новые слои белого на очертания домов и накладывая новые шапки на верхушки елей. Вьюга была слабой, но она даже украшала присыпанную песком тропинку, по которой сейчас, поскрипывая снегом и похрустывая снежинками под своими ногами, шёл Слава. Флауи, вздрогнув, спрятался в рюкзак, удобнее устроившись внутри тёплой сумки. Он всё ещё боролся с недосыпом, поэтому ничего не говорил, стараясь задремать во всей этой качке от ходьбы. Тихо. Даже слишком тихо. От утреннего и просыпающегося Сноудина не доносились звуки, привычные деревням и малым поселениям. Все всё ещё спали. А он, дурень, который встал слишком рано, шёл на битву с Богом Гиперсмерти. Он не представлял себе это сражение, и что его вообще ждёт, потому как ему ничего не было сказано про тактики и мышление Азриэля в бою. Слава вздохнул при осознании факта, что ему придётся импровизировать. И он очень надеялся, что отражённая его клюшкой атака не прилетит в этого “Бога” – какая-то часть мальчика всё ещё хотела оставить хорошее расположение Чары, непонятно, правда, почему. На деле это могли быть просто гормоны, проснувшиеся при виде девочки, как обычно случалось у многих молодых людей ещё задолго до Славы. Но точно нельзя было сказать. Стояла мертвецкая тишина, прерываемая лишь дыханием человека – тот не очень был приспособлен для прогулок по морозу, тем более с рюкзаком на спине и оружием наготове. Со временем поднялся ветер – сначала слабый, но усиливающийся по мере его продвижения по дороге в Водопадье. В конце концов, ветер стал таким сильным, что поднял огромную кучу снега и распылил её по воздуху, создав своеобразный белый “туман”, через который не было видно ничего. Ничего. Кроме одной низкой тёмной фигуры в нескольких метрах от него. Когда та появилась, ветер затих, хотя туман и остался. Кто-то явно опять игрался с законами пространства, физики и времени, прямо как и у него во Вселенной. В голове у Славы даже появилось подозрение, что отличий от этого разнообразия вселенных, если таковые были, стоило ожидать немного. В отличие от его прошлой дуэли с Папайрусом, Азриэль начал её с монолога. — Итак… итак! — Азриэль, будучи ещё не совсем опытным злодеем, не знал, как начать. — Итак?.. — Слава пытался поддержать беседу и, может быть, вернуть Бога Гиперсмерти на мысль, которую он хотел изложить с самого начала. — Итак! Сейчас! У нас! Будет! Дуэль! — выкрикнув последнее слово, Азриэль встал в позу победителя, явно осознавая, что Бог куда сильнее обычного человека, уже заранее празднуя свою победу. “Рано радуешься” — с некоторым азартом подумал Слава, состроив испуганное лицо. — О, нет! Я ведь не справлюсь один против… такого… мощного… э-э, Бога, да! — Мальчик мысленно вздохнул. Дуэль ещё не началась, а он уже импровизировал. — Ха! Я позаботился о Чаре, и теперь мы будем сражаться один на один! — После вас, — сказал Слава, улыбнувшись и достав клюшку, взяв её в обе руки на манер меча. “Поле боя” образовалось. Душа снова вылетела из тела для сражения. Как обычно. Но в этот раз, ему казалось, это странное сердечко светилось ярче обычного. Слава подумал, что ему просто кажется, и простоял свой ход, давая Азриэлю, как “брату меньшему” ходить первому. В какой-то степени он даже начинал понимать Чару, играющую из себя старшую сестру и “плохого человека”. Азриэль впервые видел, чтобы душа была чем-либо вооружена, а потому он немного смутился, прежде чем пустить свою первую атаку. Радужный луч ослабил бы человека, после чего его уже спокойно можно было добить. Он собрал энергию, необходимую для этого луча, у себя в руках, и пустил прямо в Славину “душу”. Мальчик махнул клюшкой так, чтобы та служила своеобразным “щитом”, впрочем, не зная, сработает или нет. Сработало. Азриэль, чуть не начав паниковать, еле успел увернуться от луча, полетевшего, почему-то обратно. Он совершенно этого не ожидал, а потому повременил со следующей атакой, когда человек снова предоставил ему ход. Слава заметил, как из всех границ поля боя начали вылетать маленькие звёздочки, которые летели постоянно к его душе и принялся отбивать их клюшкой, как мячи в бейсболе. Один раз он оказался окружён и был вынужден сделать красивый оборот вокруг себя. Это активировало ещё какое-то спрятанное свойство, из-за чего пара звёздочек вылетели за границы и полетели прямо в Азриэля! Не являйся он Богом Гиперсмерти, он, может, не увернулся бы. Третий ход Слава тоже пропустил. Ему не хотелось атаковать этот милый ирисово-коричный рулетик от слова “совсем”. Азриэль сделал ещё одну атаку из звёздочек – те начали прилетать откуда-то сверху и, проникая в поле боя, или просто, касаясь его границ, взрывались на несколько ещё. Те двигались быстро, и мальчик пропустил пару звёзд. По ощущениям было так, будто его ударили по чувствительной точке, но не сильно, чтобы не повредить чего-нибудь. Четвёртый ход – четвёртый пропуск. Азриэль вопросительно поднял бровь, однако, получив право хода, не решился расспрашивать, снова применив атаку лучом. Для Славы теперь, когда он узнал обо всех атаках, не представляло сложности отражать их. Он планировал защищаться, пока “Бог Гиперсмерти” сам не устанет и не прекратит бой. Последнего это лишь раздражало. Такой грозный человек, с не менее грозным оружием, способным отражать чужие атаки, и не атакует? Да что там, вообще не принимает участия? Он рассчитывал на дуэль, поединок, один на один, а в результате получил очередную тренировку для своих атак. С таким же успехом он мог сражаться и с неживым манекеном, подобно тому, что стоял на заднем дворе у его матери в Водопадье. Вспомнив о своём родителе, Азриэль наполнился стремлением. Стремлением не разочаровать Ториэль и показать, что он тоже может служить в Королевской Гвардии вместе с ней, и поэтому выпустил свою самую мощную (как говорила Ториэль) атаку. Слава увидел, как откуда-то сверху на границы “поля боя” начали прилетать звёздочки. Касаясь этой коробки, они взрывались на ещё несколько звёздочек. Таких “больших” звёзд было крайне много, что делало уворачивание от них довольно проблематичным, но Слава активно пользовался своей клюшкой, отбивая звёзды от мест, куда он хотел бы направить свою душу. Самой последней была огромная, размером чуть больше поля боя. Едва коснувшись, она распалась на несколько “больших” звёздочек, которые уже рассыпались на десятки и десятки маленьких. Слава поставил клюшку, как щит, и прижал свою “душу” к оружию. Это оказалось настолько эффективным, что он не получил ни капли урона. Азриэлю в конец надоел этот бессмысленный поединок с самим собой, а потому он закончил бой. “Сердечко” Славы вернулось обратно в его тело, а границы “поля боя” распались и растворились. — Я так понимаю, атаковать ты не будешь? — Азриэль спросил, впрочем, не ожидая положительного ответа. — Мне просто нужно добраться до вашего Жаркоземья. — И ты пойдёшь через Водопадье? — А есть другой путь? — Н-нет, просто… тогда я смогу оставить тебя на волю Капитанше Королевской Гвардии! Если я скажу, что я предварительно ослабил тебя, она ТОЧНО увидит, что я достоин для неё! Мва-ха-ха! Я гений! Слава поигрался пальцами от нечего делать. Бой закончился, и холод снова начинал чувствоваться. — Тогда я пойду, да? — Ха-ха… да. Ты и без того будешь обречён! — Какой ты злой, — Слава подошёл к Азриэлю и ткнул его пальцем в щёку, заставив того прервать свой “злорадный” смех. Бог Гиперсмерти очень странно и пристально посмотрел на человека… Слава же, пользуясь моментом, поспешил уйти дальше по дороге в Водопадье, прежде чем ситуация стала бы неловкой. Раздалось знакомое журчание воды, въевшееся в его мозг ещё с тех пор, когда он тут проходил в своей Вселенной. На этот раз он не планировал останавливаться, лишь идти вперёд. Ториэль и Водопадье ждали его. На удивление, дурного предчувствия не было. Было лишь чувство, будто предвкушение чего-то хорошего. Очень хорошего.