Underfell

В Водопадье был дождь. Опять. Это не было чем-то особенным, но в этот момент это событие добавляло в атмосферу чего-то... странного. Сложно описать, что именно это было. В невидимой водяной завесе Водопадья стоял дом, по форме похожий на рыбу. “Пасть” была переделана под дверь, а “глаза” были похожи на большие фары, из которых лился приятный жёлтый свет. — Ну так что? — скелет в куртке с шерстяным воротником крутил чайную ложечку между пальцами, туда-сюда, кружка перед ним уже пустая и немного грязная. Второй участник беседы, синекожая и рыжеволосая антропоморфная рыба, вздохнула, всё продолжая смотреть в окно. Просьба, выдвинутая ей старым другом, была сложной, и соблазн отказаться был очень велик. — Дай-ка мне проговорить это ещё раз, уже самой. Санс пожал плечами и развёл руками, показывая, что ничего против не имеет. — Ты хочешь. Чтобы я. Воин, использующий старые тактики боя и который чуть из-за этого не погиб. Помог человеку, к которому я не испытываю никакой симпатии, атаковать дворец короля Азгора? Санс выдавил из себя невинную улыбку и успокаивающе развёл руками. — Да ладно тебе, Анди, — он улыбнулся, используя старую дружескую кличку. — Всего-то дворец самого большого тирана Подземелья. Что такого? Андайн, улыбнувшись, фыркнула, проигнорировав обращение, которое в обычных условиях раздражало её. — В чём вообще заключается твой план? — она повернулась к скелету и присела на подоконник. — Я думаю, тебе, как и всему Подземелью, известно о человеке, который может стать нашим шансом сломать Барьер. Монстры буквально с ума от него сходят. И ни для кого не секрет, что очень скоро он будет на пороге особняка Азгора, откуда до дворца - рукой подать. — в этот момент скелет уронил ложку, ловкость пальцев подвела его. — Без штурма не обойдётся. Я... дал обещание одной очень важной мне персоне, и я не могу его нарушить. — И что же за обещание? — Это... глубоко личное, но я скажу, что оно заключается в том, чтобы я держал человека в безопасности. Андайн прыснула, вспоминая некоторые истории, которые рассказывал ей и сам Санс, когда они сидели у Гриллби и особо ничем не занимались кроме траты собственных денег на местный аналог выпивки. — Смешно, да, ха-ха. Но если человек доберётся до дворца Азгора, в боях ему пригодится любая помощь. — Ты ведь понимаешь, что одной меня будет недостаточно? — бывший капитан Королевской Гвардии указала пальцем на себя, а потом на него, приподняв бровь. — Об этом я позабочусь сам, можешь не волноваться. Главное от тебя – просто появиться и помочь. Всё ещё в сомнении, Андайн скрестила руки на груди. — А если я не появлюсь? — антропоморфная рыба улыбнулась, зная, что на этот вопрос практически нет ответа. — А ты попрёшь против своих принципов? — Санс также улыбнулся в ответ, прекрасно зная, в какую игру с ним сейчас пытается играть Андайн. Он так много в ней практиковался с Папайрусом, доводя его до белого каления, что теперь, казалось, будто развиваться в этом уже было некуда. — Что ты имеешь в виду? — Андайн была удивлена, что её вопрос был преодолён так просто, но показывала это лишь случайным взволнованным дёрганием руки или ноги. — “Услуга за услугу”, верно? Я помог тебе спастись, когда что-то, что можно было назвать попыткой “революции” против короля Азгора провалилась. С треском, — на этом слове скелет сделал особенный акцент. — И теперь ты поможешь мне. Вот так всё так просто, — Санс ухмыльнулся и пожал плечами, явно показывая, кто сейчас победитель. — Хм. Ладно, я выполню твою просьбу, — честно признавая своё поражение, Андайн подошла к Сансу и протянула ему руку. Скелет пожал её в ответ в знак солидарности, и улыбнулся шире. =================================================================================== А в это время, Ядро встречало своего нового гостя - одинокого человека, в большом и ярком защитном скафандре, шлем которого был похож на шлема первых астронавтов. Темнота, прорезаемая только светом слабенького, не рассчитанного на использование в таких условиях фонаря, казалось, сама была здесь живой, мерно гудя полуработающими машинами и окружая мальчика так, будто хотела полностью поглотить его. Обитатели Ядра же пока не попадались Славе на пути - они знали о другой здешней опасности, которую боялись сами как огня. — Стоять! — резкий и громкий (и при том удивительно похожий на его собственный) голос сзади заставил Славу подпрыгнуть на месте от испуга. Он обернулся и увидел голограмму, которая по очертанию представляла собой его самого. Это определённо смотрелось странно, но хотя бы она не пыталась копировать его полностью... — Назовитесь, — предъявила голограмма голосом... его собственным? Слава сначала подумал, что он ослышался, поэтому попробовал сначала поговорить о чём-то другом. — Аээ... ты кто? — Я - охранная система защиты "Центурион" марк 5, представляющая собой голограмму нарушителя и обездвиживающую его на как можно более долгое время, нанося урон в случае сопротивления. У Вас есть 90 секунд на предоставление своего бейджика для подтверждения что Вы являетесь сотрудником объекта "Омега". При попытке побега будет применена сила. — Интересно, конечно, но мне нужно починить Ядро. — Назовитесь, или я буду вынужден применить силу, — голограмма медленно начала приближаться к человеку, заставляя того отступать. — Неповиновение будет караться смертью. — Я Слава! — всё, что он успел выдавить из себя, оставаясь всего в шаге в позволительном для голограммы радиусе для разговора, а не немедленного применения силы. Голограмма замерла на мгновение, но заговорила снова через несколько секунд. — Ошибка! Имя "Слава" не присутствует в базе данных о работниках. Приказываю покинуть территорию объекта немедленно. Тогда "несуществующий работник" повернулся спиной к голограмме... и, дав ей "взгляд на прощание", припустил, что есть мочи. В спину ему раздалось "Стоять!" и очень страшный звук, явно не обещающий Славе чего-либо хорошего. Он бежал, иногда оглядываясь на электронный планшет с картой Ядра, который ещё показывал его самого на карте. Монстры, несмотря на всю их опасность, всё ещё не вмешивались - в их памяти слишком свежи были воспоминания о человеке, прошедшем здесь ранее, а уж о голограмме тем более. Впрочем, скорость голограммы ограничивалась только ходьбой, поэтому оторваться от него не было большой проблемой. С очередным поворотом он вбежал в средних размеров комнатушку, до отвала набитую какими-то консолями, терминалами, компьютерами... здесь определённо находилось что-то важное. Так и было - по планшету это была комната "Диагностики и контроля состояния "Омега-1"". Он дёрнул пару рычагов и нажал несколько кнопок - в комнате появился свет, включились мониторы, а в дали что-то загудело. На одном из этих мониторов он и увидел поломку - она выделялась тем, что производила огромнейшее количество света, из-за чего казалось, будто там не показывалось ничего, кроме белой статики. Он действовал по инструкции, которую он составил для себя сам из показаний работников и некоторых записей и частей переписок по поводу технической части всего проекта. В них говорилось много о нестабильности участка "Е-50", который приходилось ремонтировать чаще остальных. В голове промелькнуло рассуждение одного прораба: "Видать, этот "Е-50" всё-таки бомбанул, и теперь исправлять там что-либо можно только ботом. Но та часть Ядра откуда контролируются боты, по слухам, является главным гнездом всех местных тварей, просто утаскивающих всё живое в темноту без билета назад. Почему контроль ботов расположен отдельно от комнаты управления всем остальным? Да чёрт его знает..." Слава пытался откалибровать монитор, так, чтобы он показывал хоть что-нибудь кроме статики, и один раз ему даже удалось увидеть "обитателя Ядра" - белый, похожий на койота, и с мордой, похожей на волчью, но таковой не являющейся. Он направил распределение остатков энергии генератора второго типа энергии на то место, где контролировались роботы, и собирался выйти под начинающийся рёв, похожий на бурю, как чуть не схватил сердечный приступ. "Центурион" ждал его, скрестив руки на груди. — Ты действительно думал, что уйдёшь так просто? — голограмма вытянула руку в его сторону и сжала пальцы, но не слишком сильно. Вместе с этим Слава почувствовал, будто его горло сжимает кто-то невидимый. Инстинктивно он пытался противодействовать этому, но это было бессмысленно. — Существование поломки "Е-50" обеспечивает моё собственное существование. Я не собираюсь каждый раз по выполнению обязанности возвращаться в ту темноту, в которую меня постоянно погружали до этого. Голограмма сжала пальцы сильнее. — Ну уж нет. Я не поз- — слово "позволю" Центуриону не дал говорить резкий толчок. Раздалось что-то вроде взрыва, но всё, что происходило было лишь очередным землетрясением. Но от него голограмма и её проекторы начинали глючить, из-за чего хватка Центуриона на горле Славы ослабла, и он упал, глубоко вдыхая желанный воздух. Встряхнуло ещё раз, и ещё. Решив, что второго шанса уже не будет, Слава из последних сил собрался и пробежал прямо сквозь заглючившую охранную голограмму себя. И вовремя - стоило ему выйти из комнаты, все тряски закончились, и довольно скоро за ним был хвост. Сипя и потирая своё горло, Слава снова побежал... ...По гулу и электронному планшету он всё-таки нашёл нужное ему место. По дороге ему пришлось брать наиболее длинные и нерациональные пути, дабы запутать голограмму, и не дать ей и её алгоритмам упреждения возможность угадать, куда он побежит опять. Он сыграл на неправильности алгоритма, вычислить который он смог по планшету, и заставил голограмму поверить, будто идёт в к участку "Е-50". И, что самое главное, это сработало, и охранная система снова отставала от человека, но последнему всё равно нужно было торопиться - кто знает, в какой момент Центурион опять появится за его спиной? Прежде чем зайти в помещение, он заметил, что ходит по чему-то, очень похожему на паутину. Поводив фонариком по сторонам, он также обнаружил очень ему противные "норы" - большие и круглые выпуклости с одной дырочкой в них. То ли сыграла неожиданно проявившаяся трипофобия, то ли просто было отвратительное зрелище, но Слава не мог сдержаться, чтобы не вздрогнуть. "Центральное управление роботами" напоминало скорее ангар, нежели помещение лаборатории. Под потолком висели ремонтные дроны, а в капсулах, расставленных вдоль стен, стояли роботы двух видов. Были "двуногие", с манипуляторами и похожие на гуманоидов по силуэтам, а были и похожие на марсоходы, как на гусеницах, так и на колёсах. Слава подошёл к терминалу, на экране которого что-то мерцало и светилось красным. Немного постучав по клавишам и прочитав, что же там мерцало, он понял, что в распоряжении осталось лишь 4 целых дрона из 50, один из которых приближался к сроку починки, 10 "марсоходов" из 100, и всего лишь 1 двуногий робот из 25. Ему потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, как посылать роботов, но довольно скоро капсулы одна за одной начали раскрываться и выпускать тех, кто их занимал ближайшие лет 5. Для "полного ремонта" он послал 1 дрона, 3 "марсохода" и 1 двуногого робота, и поспешил выйти из управления роботами - если Центурион их увидит, он сразу будет знать, где мальчик находится. Что и требовалось ожидать - по выстрелам, похожим на лазерное оружие и злостному рычанию чего-то ещё, Слава понял, что голограмма в шутки играть не намерена, а потому свернул со своей тропы по-хорошему, пойдя другой дорогой. Теперь ему надо было дождаться починки и включить Ядро. Ну или разбудить его снова. Пока дроны и "марсоходы" закончили свою часть работы и возвращались, двуногий робот прошёл только половину пути к своей цели. Иногда Слава мечтал чтобы он был сильным, чтобы он поднял эту медлительную жестяную банку и просто донёс её туда сам. Но ему приходилось ждать. И не давать голограмме подходить слишком близко, которая, к его счастью, в местной темноте хорошо выделялась ярким голубым светом. Но когда робот тоже закончил свою часть работы - закрыл крышку сломанного участка и направился обратно - Слава чуть не закричал от злости. "Серьёзно? Он был нужен там только для этого?!". Впрочем, он довольно быстро успокоился, и сейчас направлялся бы в центральное управление, если бы не одно "но". Он был в тупике с голограммой за спиной. И Центурион снова начал сжимать ему горло, вот только в этот раз он это делал уже сам, неожиданно став осязаемым. — Ты умный, — сказала голограмма, держа Славу одной рукой и чуть приподнимая его над полом, будто бы он ничего не весил. — Но недостаточно. — М-Может быть и ты... тоже... — человек закашлялся, пытаясь хватать драгоценный воздух и чуть не давясь им. — Сейчас мы и узнаем, — со зловещей улыбкой Центурион подвесил Славу над пропастью. Внизу было Абсолютное Ничего. Не было даже земли. — А м-можно последний... кх... монолог? Голограмма вдруг улыбнулась. И поставила мальчика на пол, но так, чтобы можно было пресечь любую попытку побега. — Ну давай послушаем тебя, — она продолжала улыбаться, твёрдо держа Славу за горло. — Мы все делаем ошибки, так? — спросил мальчик неуверенно. В ответ Центурион лишь медленно кивнул. — И главной ошибкой обычно является... ЭТО! — Слава ударил осязаемую голограмму, повалив и себя и её на пол. В этот момент она перестала быть осязаемой, что позволило мальчику быстро подняться и пуститься в бегство, еле уклоняясь от выстрелов лазера у него за спиной. Один даже попал, в то же самое место, что когда-то в него попала Ториэль, когда он также бежал от неё. Наконец, знакомое место, знакомая дверь, спасительный свет. Слава вбежал в комнату и дёрнул за рубильник со всей силы... Землю хорошенько тряхнуло, на этот раз в последний раз, и через главное окно стало видно ОНО. Ядро. Отсюда было хорошо видно, как загорались огни, а слышать, как разогревались машины - и того лучше. Само ядро представляло собой что-то вроде двухступенчатого стержня, окружённого системой тропинок и дорожек, всех ведущих к четырём главным центрам. Но отсюда виднелась также и дорожка, не фиксировавшаяся на карте-планшете. К ней-то Слава и решил направиться, если бы не... Ой-ой-ой. На пороге стоял один из "обитателей Ядра", явно недовольный новым порядком, устанавливаемым явно без учёта ущерба его жилью. С громким рыком тварь кинулась на него, но вдруг была превращена в горстку пыли буквально в воздухе. Когда Слава открыл глаза, которые прикрыл от пыли, он увидел перед собой Центуриона. Увидев, что бежать теперь некуда, он спокойно поднял руки вверх и просто ждал неизбежного. Ну попался разъярённой голограмме с Искусственным Интеллектом, ну с кем не бывает. Центурион было поднял руки к голове и концентрировался для выстрела, как вдруг раздалась сирена и голосовое оповещение, что в одном из центров расположилось нечто, мешающее работе системы, и в итоге голограмму просто телепортировали прочь из комнаты управления. Один из терминалов мигнул пару раз, привлекая внимание человека. "Не благодари ;-) Теперь ты должен мне." Сначала он не понял, от кого было это сообщение, но со временем до него дошло. Это был тот самый ИИ из лаборатории Альфис. Всё-таки выжил, счастливый ублюдок. Слава улыбнулся хорошей новости, хотя позже, когда он уже шёл к "пятой дорожке" ему стало интересно, почему ему вдруг этот ИИ не помог раньше... Но, наверное, у него была какая-то своя техническая причина, или "органическая", беря в расчёт теней из лаборатории Альфис. А вот насчёт обитателей Ядра... в их стане сейчас творилось слишком много, чтобы концентрировать внимание на человеке. Вообще странно, что о них ему раньше так много говорили, просто чтобы он встретил от силы одного, да и то, превращённого в пыль почти сразу при первой же атаке. Видать, так сложились обстоятельства. Пройдя через финальный мост, он завернул в последнюю комнату, находящуюся перед одним из лифтов и довольно скоро понял, что оказался в ловушке. Дверь позади него закрылась, и возможности открыть её не представлялось абсолютно никакой. Он оказался в каком-то странном коридоре - странном, что в своей середине он превращался в фигуру, похожую на сердце, а там - шёл дальше, до другой закрытой двери. Но что было самое странное - посреди "сердца" стоял Меттатон в своём типичном обличии дискомашины. Слава, наконец, избавился от костюма, вспомнив о нём только когда Флауи вылез из его рюкзака и напомнил ему об этом. Поэтому перед Меттатоном он представал в своём обычном виде - в чёрно-красном свитере и всё такое. Он сделал шаг вперёд, как вдруг "дискомашину" тряхнуло, и она поднялась на одноколёсное шасси, из её боков появились руки. По лицевой части, полной квадратиков, которые портила одна большая трещина, пробежались огоньки включения. — Аа, человек. Лицом к лицу, как я и хотел...