Пространство между и вокруг

На росистой лужайке мокро, свежо и тихо. В бесконечно синем небе висит тонкий серп и одиноко поглядывает на звезды, будто желая подойти, но робея. Вылитая Хината. Сакура подавилась смешком и глотком сакэ, проливая на кофту и траву добрую половину чаши. Откашлялась, вздохнула. Нехорошо веселиться с чужой беды. Зато можно повеселиться со своей. Саске был утащен под венец беременной от него Карин, Наруто (как и полагается великому герою) женился на принцессе, Какаши вот уже год путешествовал, скинув тяжесть шляпы Хокаге, Сай неожиданно стал миссионером черт-знает-где, Ямато стал налаживать мебельную индустрию. Сакура осталась как есть. Почти. Открыла первую в Конохе детскую поликлинику, воспитала одно поколение начинающих медиков. Стагнация, леность, пустые койки, медсестры под спиртом, зазнайки с венерическими болезнями и гражданские с больными зубами. Новая жизнь, здоровый от войны мир и какое-то абсолютно кисельное состояние, желейное, смольное – липкое, тягучее, рутинное и тяжелое. Этого не могла понять Ино, которая сажала на новой земле хлопок и оплакивала погибшего отца. Под ее руками сухие холмы, впитавшие кровь павших, отобравшие жизнь, начинали рождать ее. Это было чудом, и Ино работала, не покладая рук. Этого не могла понять Хината, вечно трепещущая на любом дуновении осинка, дерево сильное и очень слабое, больное лиризмом и трагедией. Хината храбро билась в паутине своего клана, но нити все не отпускали ее крылышек. Она билась, а ее между тем выдали замуж по расчету и увезли. Хината не умела сдаваться, но и побеждать не умела, однако училась, прищуривая глаза и сжимая кулаки. Все куда-то бежали, все что-то делали, а Сакура осталась сидеть у разбитого корыта. Или у главного приза. Она добилась того, чего хотела добиться, она стояла с прямой спиной и расправив плечи, но будущее лежало впереди неясной нехоженой степью, пустынной и бесконечной. Сакура стояла совершенно одна посреди этой степи, а над головой синело-розовело-темнело необъятное небо. Такое же одинокое, как и степь, как и крохотный человек, застрявший между двумя вечностями. Сакура не считала себя метафоричной, полной творческих порывов; образ она не выдумала. Он ходил с ней за руку по пьяным снам. (Может Сакура и выпивала, чтобы вновь увидеть. Может разбивала потом бутылки, чтобы забыть) Когда она садилась раз за разом на лужайку, то доставала к бутылке две чаши и пару сырых сосисок, потому что из вечернего тумана каждый раз (обязательно, непременно) выплывала фигура с расслабленно повиливающей, уверенной походкой, белыми зубами и четвероногим компаньоном. Инузуку Кибу тоже во снах посещала степь.