узорами рубцовыми

— Как ты вообще нашла своё обручальное кольцо? — Крис недоумённо смотрит на Еву и перехватывает коробочку у неё из рук. — Видимо, Шистад не такой уж и умный, раз прячет настолько важную вещь в комоде с трусами, — Сана слабо ухмыляется, всё ещё пытаясь казаться максимально безразличной. Мун откидывается на спинку дивана и уже на полном серьёзе начинает жалеть, что собрала этот женский совет; в конце концов, это не развлекательное шоу, а её жизнь. — Будет неловко, если Крис сейчас вернётся домой, — подмечает Нура, заходя в гостиную со стаканом сока. Сатре выглядит, как самая безучастная, и Ева начинает подозревать, что именно она и помогала выбирать кольцо. — Только не говори, что ты к этому причастна, — щурится Мун, пока все переводят свои взгляды на Нуру. Та лишь отпивает сок и, поджимая губы, пожимает плечами, отводя взгляд в сторону; нет, она просто скинула ему пару фоток из интернета, когда он спросил, какое кольцо лучше выбрать. — Не удивлена, — подтверждает так и не высказанное Нурой Бакуш. — Не в этом суть, — Сатре ставит стакан на журнальный столик и придвигается ближе к девочкам, — зачем ты нас собрала? Нура, видимо, настолько уверена в необходимости этой свадьбы, что основательно и безвозвратно позабыла о том, что Мун — самая сомневающаяся во всем на свете девушка. — Я не знаю, — начинает Ева, но тут же получает как минимум два осуждающе-осаждающих взгляда. — Но вы живёте вместе уже больше года, — наконец-то вступает в разговор Вильде. Мун смотрит на неё с недоумением: если про Нуру всё и всем давно известно, то Хэлеруд никогда не была фанаткой их с Крисом пары, она всё же насквозь пропитана этими сказками о родственных душах и не считает, что жить не со своим соулмейтом — это нормально. — Серьёзно, Ева, что тебя останавливает? — на сторону «за» перебирается и Сана, оставляя Мун в окончательном и непоправимом меньшинстве. — Это немного противоестественно, — неуверенно говорит она и ловит себя на мысли, что просто придумывает глупые отмазки, дабы не показаться всё ещё маленькой девочкой, живущей в страхе чужого осуждения. — О, — вскидывается Крис, — а трахаться с ним — это не противоестественно? — она усмехается, заставляя Еву закатить глаза. — Боже, вы просто невыносимы! — бурчит Мун, закрывая лицо руками. — Да говори уже, что не так? — Бакуш смотрит на неё внимательно, почти испепеляя взглядом, и у Евы просто не остаётся шансов; в конце концов, они все вместе прошли через огонь и воду, так что не поделиться своими страхами будет даже глупо. — Люди этого не поймут, — Ева обреченно вздыхает, — мы ведь друг другу не соулмейты. Сана и Крис переглядываются, а позже буквально прыскают со смеху. Нура снова хватается за стакан с соком, чтобы не поддаться общему высмеиванию Мун, но подавить улыбку не может. Одна лишь Вильде настроена серьёзно, так как она и правда не до конца понимает Еву в её выборе. — Может быть, перестанете надо мной смеяться? — сурово выдаёт Мун. — Это, между прочим, серьёзно. Хэлеруд в тон качает головой, сводя брови к переносице, и осуждающе смотрит на Сану и Крис. Девочки моментально перестают смеяться, а у Берг на лице появляется полуудивленное выражение, которое как бы говорит само за себя «это сделал кто угодно, но точно не я». — Да ладно тебе, — Нура пересаживается ближе к Мун и кладёт ей руку на плечо, — вы столько прошли вместе, ты буквально спасла его от смерти, — она ободряюще приобнимает Еву, — и ты безумно любишь его. В голове проносится «один раз и навечно» и вспоминается, что Мун для себя давно решила, что соулмейт — это не обязательно тот, кого приписали к тебе в каком-то помятом бланке из главного офиса «Создателя». — Столько людей живёт без соулмейтов, помнишь? — Сатре продолжает вселять надежду. — Кого-то бросают, а кто-то лишается своих родственных душ в ужасных катастрофах, и ты будешь для них примером того, как жить дальше, — она сжимает плечо Евы, — вы будете для них примером. Мун кладёт свою голову на руку Нуры, готовая в любой момент разрыдаться, потому что у неё лучшие подруги на всём белом свете. И Сатре настолько убедительна в своей мотивирующей речи, что даже Вильде соглашается, кивая головой. — Пора убрать кольцо на место, — заботливо напоминает Нура и, вставая с дивана, скрывается на кухне вместе со своим так и недопитым соком. Ева усердно вспоминает, на каком именно месте лежала коробка, если ей правильно помнится, то это между красными и жёлтыми трусами во второй справа стопке. Она никогда не думала, что мужчины покупают себе более двух боксеров; одни испачкались, кинул их в машинку и надел другие, всё просто. Мун даже не успевает закрыть дверцу комода, как в замочной скважине поворачивается ключ; всё как и раньше — два оборота против часовой стрелки. — Ого, как вас много, — Кристофер появляется в дверном проёме, пытаясь разыграть настоящее удивление, но Ева ловит запах фальши, когда Нура вылезает из кухни всё с тем же стаканом сока. — Из вас никудышные конспираторы, — вздыхает Мун и направляется к Шистаду, чтобы покрепче его обнять, а заодно и ущипнуть над коленом побольнее.

///

Ева переворачивается на живот и подпирает голову руками, наблюдая за тем, как её-почти-муж в одних боксерах смахивает с себя последние уже почти испарившиеся капли воды после душа. Мун думает, что это точно любовь: у него на груди красуется витиеватый уродливый рубец, который расползается, казалось бы, по всей грудной клетке, а она всё равно готова говорить, что у неё самый красивый будущий муж на всей планете. Влюбиться в шестнадцать, тем более в Криса Шистада с его смазливой мордашкой, было проще простого, несмотря даже на наличие соулмейта, любовь к которому по определению должна быть «до гробовой доски». Но не разлюбить на протяжении восьми лет, вытащив его из глубочайшей депрессии, смирившись с суицидальными наклонностями и закрыв глаза на полное отсутствие поцелуев в жизни, это её личная победа. — Кри-и-ис, — писклявым голоском, словно маленький ребёнок, тянет Ева. — Необязательно так привлекать моё внимание, — Шистад выходит из ванной и накидывает на себя халат, — ты знаешь, что я терпеть не могу, когда ты так делаешь. — Сними это, неужели ты до сих пор стесняешься? — Мун тянется вперед и хватается за края халата, дергая его на себя. Кристофер недовольно морщится, хотя они уже так долго встречаются, что знают друг о друге всё; исключая поцелуи без виски, ведь целовались они всего один раз. — Не понимаю, тебе что, нравится на это смотреть? — вполне серьёзно говорит он, но халат всё-таки стягивает, настолько у Евы пристально-требовательный взгляд. — У меня такой же, если помнишь, — горделиво говорит она, хотя поводов для гордости мало. Крис лишь усмехается, тем самым напоминая, что еле заметный шрам от одного поцелуя ни в какое сравнение не идёт с его раскуроченной до безобразия грудью. Ева обиженно цокает и переворачивается обратно на спину, на самом деле дожидаясь, пока Шистад ляжет рядом. Но Кристофер решает, что удобнее будет лежать на Мун, чем где-то там около неё. — Боже, тебе нужно меньше есть, — со смешком выдыхает Ева, подставляя руки под его грудь, чтобы хоть как-то ослабить давление на своё тело. Шистад же на такое замечание только фыркает и сильнее прижимает её к кровати, давая понять, что такие антикомплименты в их доме совсем не в почёте. — Нет, серьёзно, Крис, — Мун начинает дрыгать ногами, — мне уже нечем дышать. Кристофер довольно усмехается и переваливается на кровать, случайно скидывая пару маленьких подушек на пол. — Я тут подумала, — осторожно начинает Ева, прикрывая глаза; ей иногда очень хочется не думать так много и просто наслаждаться, например, такими моментами, но никак не получается. Шистад поворачивает к ней голову и сводит брови к переносице, чувствуя, как Мун опять терзается совершенно ненужными сомнениями. — Может быть, вообще не будем делать церемонию? — Ева распахивает глаза. — Я и так могу называть тебя своим мужем. — Почему это? — Крис смотрит на неё с недопониманием и даже приподнимается на локтях. Мун садится на кровати, вытягивая ноги так, что касается коленей Шистада. — Ну, представляешь, — кривит она губы, — «объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту». — Ева смешно изображает голос старика-священника. — Я тебя целую, и ты умираешь, классная свадьба получится. Мун прикусывает губу, пока Кристофер пытается в уме подсчитать, сколько поцелуев у него ещё в запасе. — Дурочка, — он хватает Еву за руку и притягивает к себе, — помнишь, когда ты нашла меня дома при смерти? — Я про это и говорю, — Мун хмурится, вспоминая не самый приятный инцидент. — Я тогда вообще-то о барную стойку пьяным ударился, — Крис усмехается своей же глупости, — не знаю, с чего ты взяла, что я с кем-то целовался. У Евы округляются глаза и она, позабыв о мерах предосторожности, бьёт Шистада прямо в грудь. Тот охает, корчится и откатывается к подушкам, почти зарываясь в них. — Я ни в чём не виноват! — недовольно выкрикивает он, когда Мун наносит ещё один удар, на этот раз уже по ноге. Ева хмурится и продолжает лупить своими до смешного маленькими кулачками куда глаза глядят. И Шистад начинает смеяться, затягивая Мун в подушки за руку. Он резко переворачивается, зажимая ей ноги, и оказывается сверху, совсем близко нависшим над ней. — Эй! — Кристофер смотрит Еве в глаза. — Ради ещё одного поцелуя с тобой я готов немного помучиться, — он улыбается, — в этот раз не помру, даже не надейся. А Мун в такие моменты очень жалеет, что не может просто притянуть его к себе и поцеловать, но Кристофер Шистад — это её выбор со всеми «можно» и «нельзя».