Две рыбки (Twofish)

Кроули вывернул в аквариум полиэтиленовый пакетик с водой и с долей радости увидел, как оттуда выскользнула золотая рыбка. Она тихонько плюхнулась в воду, восстановила свою ориентацию в пространстве и встретилась лицом к лицу с другой рыбой, известной как Большая Белая Скотина, Челюсти Дымящейся Неистовой Смерти, Путеводитель по Реке Стикс, Ужас с Жабрами и Ваш Зад у Меня между Зубами. Так же она была известна как новоприобретенный домашний питомец Кроули. До предыдущей недели Кроули никогда много не думал о рыбах. Он относился к ним, как к еде, разумеется, и как к… ладно, еде. Исключая тот примечательный случай, когда ему выдалась возможность взглянуть на них в качестве очень недоброжелательных и реактивных снарядов. Такое мнение сложилось, когда повсеместно выпадали обильные осадки в виде разнообразных рыбок, и парочка из них приземлилась ему на голову во время Почтирмагеддона, как он его прозвал; выдержать падение рыбки с такой-то высоты было то же самое, как если бы тебя избил здоровый тюлень. Все вокруг тогда было просто испещрено этими рыбами. Именно такое отношение к рыбкам сохранилось у него до тех пор. А все потому, что он еще не знал о том, что рыбки бывают боевыми. Кроули по своей внезапной воле, почувствовав в этой маленькой твари жажду крови, заказал себе бело-розовую рыбешку. Он посадил ее в аквариум вместе с пучеглазой золотой рыбкой, которую он приобрел из-за того, что она больно походила на Азирафаила; такая же невинная и начитанная. Она была занудным, беззлобным и педантичным созданием, и ангел наверняка бы посадил ее в занудный, беззлобный и педантичный домик. Когда он возвратился к аквариуму после получаса запугивания комнатных растений, рыбка Азирафаила была редуцирована до одного плавающего на поверхности воды глазика и еще до каких-то довольно интересных внутренностей. Кроули был приятно удивлен тому, что ему по счастливой случайности удалось приобрести маленького водяного психопата. Он хотел разводить рыбок, в частности боевых. Но получилось так, что они лишь дрались. Им нравилось драться. И Кроули, в свою очередь, пристрастился к новому увлечению: каждая рыбка, которую он покупал Азирафаилу взамен предыдущей и намеревался посадить в отдельный аквариум, необъяснимым образом погибала. В мечтательном предвкушении он наблюдал за тем, как Большая Белая Скотина, Челюсти Дымящейся Неистовой Смерти, Путеводитель по Реке Стикс, Ужас с Жабрами и Ваш Зад у Меня между Зубами оценивала своего сегодняшнего чуть обеспокоенного оппонента. За шесть дней она не проиграла не единого состязания на радость Кроули. Эта рыба была неоспоримым чемпионом даже не в той мере, в которой таковыми являлись его комнатные растения, потому как этой рыбе даже не требовалось угрожать, чтобы она превосходила всех своих соперников. Она просто была безумна. Кроули сидел на полу между кофейным столиком и белым кожаным диваном и пялился в аквариум. Боевая рыбка мирно тыкалась мордочкой в камни и совершенно игнорировала присутствие золотой. Это был лишь вопрос времени. Он организовал себе кусочек немецкого шоколадного торта и стал ждать действа. “Ставлю все деньги на Харлоу”, – рассеянно буркнул он. [«The smart money's on Harlow» – цитата из песни Тома Уэйтса «Time» – прим. переводчика]. Он потянулся к своему домофону, чтобы впустить Азирафаила до того, как ангел, находящийся тремя этажами ниже, протянет свой палец до дверного звонка. Он хотел использовать дверной звонок, будто Кроули может вовсе и не знать о его присутствии, будто он не чувствует ангела за мили от него. Он так и сказал. “Ты, и этот чертов дверной звонок”, – вот в точности то, что было сказано, когда Азирафаил вошел в квартиру, предварительно из вежливости сняв шляпу. “Ты, без дверного звонка прожить не можешь. Торт? ” “Какой именно торт?” “Торт из дверного звонка”. Азирафаил моргнул и на его лице появился малюсенький намек на улыбку. “Это прозвучало совсем не умно, так?” “Ведь не может каждая фраза быть лучшей”, – заметил ангел. “Замолчи, самодовольный ты гад. Торт”. Кроули организовал еще один кусок и поставил его на столик напротив него. “Иди сюда и посмотри на это”. “Что это? Рыбки?” – спросил Азирафаил, усаживаясь на диван, который заскрипел именно так, как могут скрипеть лишь очень дорогие диваны из кожи. “Что же привело тебя к желанию завести рыбок?” “Шшш”, – сказал он. “Смотри”. Большая Белая Скотина, Челюсти Дымящейся Неистовой Смерти, Путеводитель по Реке Стикс, Ужас с Жабрами и Ваш Зад у Меня между Зубами еле передвигаясь плавала рядом с маленьким пластмассовым аквалангистом, который выходил из маленького пластмассового затонувшего корабля, возле которого стояли еще какие-то непонятные пластмассовые человечки, а также фигурки Лизуна и доктора Игона Спенглера из серии хэппи мил «Охотники на Привидений», что до того хранились в шуфлядке Кроули уже восемнадцать лет. Золотая рыбка подплыла к поверхности, потом вниз и опять вверх, увлеченно тыкая мордочкой во все подряд; бойцовая рыбка, судя по всему, дремала. “Они милые”, – осторожно произнес Азирафаил. “Как долго ты… за ними наблюдаешь?” – спросил он тоном, в котором слышалось беспокойство за здоровье Кроули. “Черт побери! Что с тобой не так, тварь проклятая?” Кроули щелкнул по стенке аквариума. “Убивай! Убивай! Убивай!” “Убивай?” “Белая рыбка – боевая. Из Японии. Обычно она ошеломляюще прикольно раздирает твою на маленькие кусочки. Жутко увлекательно зрелище”. “Мою рыбу?” Кроули моргнул, осознав свой промах, и попытался не подавать об этом виду. “Другую рыбу”. “Ты сказал мою рыбу”. “Хорошо, сначала это была твоя рыба. Дело в том, что изначально они должны были принадлежать тебе, понимаешь, они смотрели на меня из этих склянок в магазине и кричали: «Эй, посмотри на нас! Мы принадлежим Азирафаилу! Отнеси нас к нему!» Но все заканчивалось тем, что они умирали до того, как ты здесь появлялся, поэтому у них просто не было ни малейшего шанса стать твоими рыбками. Сам знаешь, жизненный цикл и все такое”. “Получается, в своей душе они были моими рыбками. Ты покупал их мне?” “Да”. “И скармливал своей рыбе?” “Не скармливал!” Кроули стал быстро соображать. “Подвергал тестированию”. “А”, – сказал Азирафаил. “Понимаю”. “Я не могу позволить себе отдать моему другу не заслуживающую того рыбу, правда ведь?” – причитал Кроули. “Как твой питомец, она должна быть той еще тварью. Она должна уметь справляться с суровой и беспорядочной жизнью, которая ее ожидает в твоем своеобразном маленьком книжном магазинчике”. Азирафаил уставился на него на одно тихое мгновенье. “Что ж…. Эту мысль можно считать разумной, я полагаю…” “Я задолжал тебе шесть рыбок”, – с горечью пробурчал Кроули. Демон призвал к появлению одной бутылки весьма дорогого бренди и пары бокалов. “Выпьем за них”. """ Азирафаил натренированной рукой плеснул бренди в бокалы. Кроули опустошил свой одним залпом и стукнул им по столу. Большая Белая Скотина, Челюсти Дымящейся Неистовой Смерти и т.д. даже не шевельнулась. “Она мертва?” – поинтересовался Азирафаил. “Не, плавает. Она просто ленивая гадина”. Какое наказание стоит считать правомерным? Может добавить в воду пару капель соуса Табаско? Он взглянул на Азирафаила, который внюхивался в бренди, словно какой-то денди времен Регентства. “Почему ты сюда пришел, ангел?” “Сегодня ко мне в магазин зашла одна женщина”, – сказал Азирафаил, сделав маленький глоток бренди. “О, чертов-” – сердито начал Кроули. “Да выпей ты уже этот проклятый бренди! Хватит болтать его туда-сюда, ты его этим только испортишь. Честно”. “Его полагается разбалтывать перед употреблением”, – ответил Азирафаил. “Делай свое дело или слезай с горшка, ангел дорогой”. Азирафаил моргнул. “Прошу прощения?” “Пей, или я заберу его”. “Бренди был создан не для того, чтобы его пили залпом!” – воскликнул Азирафаил. Кроули махнул рукой и бренди превратился в бутылку «Патрон Аньехо». “Так-то. Вечность не настолько долга, чтобы наблюдать, как ты возишься со своей выпивкой”. Он наклонил бутылку, и из нее полилась текила, которая попала в стопку, очутившуюся там за треть секунды до того, как текила коснулась бы стола. Он протянул ее Азирафаилу. “Пей”. Ангел взял в руку стопку. Кроули поднял свою и произнес: “За всякую фигню”. “И за всякие вещи”, – эхом отозвался Азирафаил. “О, и за рыбку”. “Не так быстро. Я думаю, чтобы должным образом почтить память рыбки, надо выпить шесть раз. По одному за каждую”. Он ухмыльнулся. “Большие планы на этот вечер, демон?” “У меня всегда большие планы. Твое здоровье”. Кроули залпом выпил текилу, Азирафаил поступил аналогично. “Ну что там с той женщиной, которая зашла в твой магазин? Она хотела купить книгу? Ты незаметно выпроваживал ее, и, в конце концов, она сдалась и ушла?” Он наполнил еще одну пару стопок. “Нет. Ей были нужны не книги. Она хотела поговорить”. “О чем?” “Он зашла и сказала: « А, все ясно, ты ангел»”. Кроули вздрогнул. “О боже. Как я их не люблю. Этих, которые знают”. “Согласен. Немного сбивает с толку, не так ли? После стольких лет работы под прикрытием какой-то человек просто берет и все узнает. От такого реально страшно становится”. Кроули молча вспомнил о том ужасе разоблачения, которое он испытал под взглядом Адама Янга, читающего всю его сущность так же просто, как обычный дорожный знак. От мысли об этом взгляде его до сих пор бросает в дрожь. “И что же ты сделал?” – вопросил Кроули, протянул Азирафаилу очередную стопку и поднял свою. “За фигню”. “И вещи”. “И рыбку номер один”. “Я думал, что мы уже выпили за рыбку номер один ”. “Не-не-не, это был предрыбный тост”. “Но мы упоминали в нем рыбок”. “Да, но не каждую в отдельности. Мы скорее ознакомились с рыбной ситуацией в целом. Понимаешь-” “А черт с ним, за рыбку номер один”, – сказал Азирафаил. Они выпили. “Так вот, та женщина выглядела совсем уставшей и измотанной”, – произнес Азирафаил, вытирая свой рот. “Она сказала, что месяц назад ее ударила молния, и с тех пор эта бедняжка и глаза не сомкнула”. “Кого-то ударило молнией, и он приобрел дар ясновидения? Звучит, как дело рук одного из ваших”. “Одного из наших? Боюсь, наши мнения разошлись. По мне, звучит оно как раз таки, как ваша работа. Ты сам подумай: что станет с этим бедным человеком, которого шокировали, наделили экстрасенсорными способностями, оставили его травмированным наедине с нечеловечески большим потоком информации и отправили его в таком состоянии в мир, чтобы он сотворил там бог знает что”. “Но ваши люди просто до смерти обожают всякие пафосные представления а-ля «Зигфрид и Рой» [Зигфрид и Рой – немецко-американский дуэт бывших эстрадных артистов Зигфрида Фишбахера и Роя Хорна, ставших известными благодаря своим представлениям с белыми львами и белыми тиграми – прим. переводчика]. Разделение моря, несгорающий терновый куст и все такое. У вас есть непреодолимая тяга к драматизму. Мы, демоны, предпочитаем тихое, плесневеющее и медленное отчаяние”, – сказал Кроули. “Утонченность, утонченность и еще раз утонченность”. Нижняя челюсть ангела упала. “Гитлер? Чернобыль? Канада? Это ты называешь утонченностью?” “Но ты приглядись, так и есть! Нету никаких доказательств сверхъестественного вмешательства! Мы предпочитаем делать нашу работу тихо. А вы предпочитаете рисовать лик Девы Марии на маисовой лепешке”. “Мы не имеем никакого отношения к этим маисовым лепешкам. Что за глупость”. “Правда? Должен заметить, я вижу поразительное сходство”. Кроули приступил к приготовлению третьей пары стопок. “Канада не в полной мере попадает под нашу ответственность. Да, про Квебек я не спорю, но в остальном у нас была абсолютная уверенность в том, что этим заняты вы. Все те проклятые людишки были такими славными”. Азирафаил нахмурил брови. “Да, понимаешь, именно поэтому мы и подозревали… считали, что там определенно происходило что-то ужасное”. Кроули закивал головой. “Но, возвращаясь к нашей теме… получается, ваши люди поджарили ту девушку, этим самым даровав ей ясновидение, и-” “Я же сказал тебе, мы здесь не при чем. Показуха, да, но не в такой же мере! ” – вскрикнул Азирафаил в отчаянии. Кроули указал на Азирафаила. “Огненный меч”. Затем указал на себя. “Убедительный представитель ужеобразных”. Ангел скрестил руки. “Скорее древесный питон, насколько я помню, со светящимися желтыми глазами и-” “Огненный меч, Азирафаил”. Ангел хмыкнул и косо на него взглянул. “Как я говорил, эта бедная девушка не спала уже целый месяц с тех пор, как ее ударила молния. Она обнаружила вокруг себя мириады ангелов, демонов, духов, фей шныряющих туда-сюда. Она почти лишилась рассудка, как она сказала, почти лишилась рассудка. Она сказала, что хочет наложить на себя руки и просит меня отпустить ей грехи”. “Она не собирается этого делать”. Кроули протянул Азирафаилу его рюмку. “Те, кто просто хотят это сделать, никому этого не говорят”. “И даже ангелу? Мне кажется, они вполне могут сообщить это какому-нибудь ангелу, если вдруг он встретится по дороге”. Кроули поразмыслил над такой возможностью. “Согласен,” – сказал он, подымая свою рюмку. “За фигню. И рыбку номер два. “Первая рыбка, рыбка вторая”. “Красная рыбка и голубая. Твое здоровье”. ["One fish, two fish. Red fish, blue fish." – название сборника детских стишков 1960-ого года авторства Доктора Сьюза. – прим. переводчика] Они выпили. Азирафаил кашлянул и расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. “Какбытамнибыло, я сказал ей, что небеса не могут отпустить грехи самоубийце. Она спросила, не мог бы я пожалеть ее и сделать исключение в этом случае, потому как ее жизнь с тех пор превратилась в… в… сам понимаешь во что….” “Во что? В дерьмо?” “Да, ты совершенно точно выразился. Она сказала, что ее жизнь превратилась в… это, и как можно винить ее за то, что она хочет наложить на себя руки?” “Дело говорит”. “Совсем нет. Это дар божий”. “И ты вот так просто это говоришь после всех споров на счет вашей ответственности за молнию?” “Ее жизнь, Кроули, это дар божий. И смертный грех загубить ее”. “Даже если это все начинает плохо попахивать?” “Даже если. Это дает тебе шанс… эм… вознестись, постигнуть неизъяснимый план и все такое. Мы уже говорили на эту тему. Сдается мне, текила начинает действовать”. “Замечательно. Выпей еще”. “Все пытаешься искусить меня, старый ты демон?” “Ну что ты, просто заткнись и пей. А потом продолжишь свою историю”. Кроули в который раз наливал и уже начинал чувствовать разливающуюся по телу первую волну тепла от поспешно принятой текилы. Он рассматривал Азирафаила, который в свою очередь рассматривал свои руки. Ангел иногда делал так, сплетал свои лежащие на коленях белые руки и смотрел на них, как будто они могут подсказать ему, о чем говорить дальше. Это было очаровательно, в самом деле. Азирафаил убрал с глаз светлые волосы и продолжил. “Так вот, она… что я говорил?” “Та девушка хотела наложить на себя руки”. “Да-да”. “Она сказала тебе, как собирается это сделать?” Кроули протянул ангелу очередную стопку. Азирафаил вздернул головой. “Что ты имеешь ввиду?” “Как она хотела покончить с собой?” Ангел поразился такому вопросу. “Немного нездоровый вопрос, не думаешь? Даже для тебя.” Кроули пожал плечами. Он задумался. “Она собиралась отравиться, насколько я помню”, – сухо произнес Азирафаил, словно он открывал секрет, который не стоило рассказывать. “Все, что я могу сказать на это в ответ – это «пфф». «Пфф» и «пфф». И еще «пфф». Когда в следующий раз ее увидишь, скажи ей попробовать старый проверенный метод и застрелиться, прямо в рот, тогда пуля разорвет ее спинной мозг, и она умрет по-настоящему. Никогда не верь тем безголовым мошенникам, которые стреляются в висок и до конца дней своих остаются овощами”. Азирафаил в очередной раз уронил свою челюсть. “Что? Ей же на пользу. Я думаю так: если ей так хочется закончить жизнь самоубийством, так пусть, по крайней мере, сделает это должным образом”. “Кроули, ну правда! Ты действительно считаешь, что я могу взять и сказать ей это?” Демон внимательно взглянул на ангела, улыбнулся и вздохнул. “Нет. Нет, я так не считаю, Азирафаил”. Затем он поднял свою рюмку. “За рыбку номер… номер… какой там номер?” “Три”. “Да-да. Три. Третья рыбка. Très bien”. Они выпили. “Ой”, – сказал Азирафаил. “Теперь текила на вкус немного напоминает воду”. Кроули засмеялся. “Ты всегда так говоришь. Ты говорил так однажды перед тем, как ты чуть не помер”. Демон стукнул по столу. “Тпомнишь это? Семнадцатый век, Франция, я полагаю-” Азирафаил воодушевился. “Я помню”. “Я заставил тебя выпить весь виски и абсент, который у нас был, а ты взял и отключился, это ж несерьезно. И мне пришлось тащить тебя на лестничную клетку того публичного дома, ох, если бы ты только видел, как они метались вокруг тебя, я там просто валялся. Понимаешь, они думали, что я просто был пьян, а они просто не имели понятия, насколько это все забавно. Потому что ты… ты…” На том моменте Кроули смеялся настолько сильно, что ему пришлось приостановить свой рассказ. Азирафаил закрыл глаза, как от внезапного головокружения. “Кроули…” “…потому что после того, как ты отключился, ты все еще продолжал мне лепетать что-то вроде: «Кроули, кажется, я умираю». А я отвечал: «Да уж… Это будет чертовски сложно им растолковать, не думаешь? Ангел, который умер от алкогольного отравления? Удачи в получении нового тела и все такое». А ты продолжал нести всякую чепуху, просить меня присмотреть за твоим магазинчиком, пока ты не вернешься, а я все тебе твердил: «Черт побери, Азирафаил, ты еще не умер, поскольку я все еще справляюсь с порывом просто кинуть тебя в реку и пойти домой, здесь отвратительно несет навозом». Припоминаешь те конюшни неподалеку? Помнишь, да? Подебоширили мы тогда на славу». “Эм”. “И те шлюхи, они метались вокруг тебя и рыдали, потому что ты был так красив, как они говорили. Все те шлюхи рыдали из-за твоей смерти и не имели ни малейшего понятия о том, что ты ангел, и о том, что в это время демон ржал над всем этим, словно пьяный козел. Гениально. Зашибись поэтично”. Азирафаил вновь закрыл глаза и тряхнул головой. “Это многое объясняет. Почему, эм. Почему я вырубился, выпивая с демоном”. “Они приглядывают за нами, как думаешь?” Кроули указал пальцем вверх и вниз в жесте, что был проверен временем и однозначно идентифицировал их руководителей. “Мои люди по этому поводу ничего мне не говорили”. “Ничего? Мои тоже”. “Я думаю… я думаю, что… они считают наше общение благо… пози… хорошим”. “Я тоже так полагаю”. Кроули улыбнулся ему и налил еще две стопки. “Определенно”. “Я тоже, дорогой мой демон”. Азирафаил взял свою рюмку. “Сейчас будем пить за четвертую рыбку”, – сказал он, поднимая стопку. Говорил он немного невнятно. “А это много рыб. Ты задолжал мне всех этих рыб”. “Так и есть!” – воскликнул Кроули, ликующий словно ребенок. Они смотрели друг на друга какое-то время и потом рассмеялись. Кроули постарался налить еще текилы. Большая часть ее с плеском ударила об стол. “Упс”, – сказал он. “Теперь она и на столе”. Некоторое время, пока Кроули прилагал нечеловеческие усилия, дабы аккуратно наполнить рюмки, а Азирафаил был погружен в свои мысли, в комнате стояла тишина. Демон смутно понимал, что ангел в это время его разглядывает, изучает, однако большая часть его внимания была поглощена траекторией течения текилы и ее конечным местоположением. “Мы просто должны выложить все карты на стол”, – в заключение высказался ангел. Он соскользнул с дивана на пол и оказался между кофейным столиком и диваном, рядом с Кроули. “Что ты имеешь ввиду?” Демон звякнул горлышком бутылки о рюмку, тем самым опрокинув ее. “Что ты под этим подразумеваешь, ангел?” “Под чем?” “Ты ссссказал что-то про стол”. “Да”. “И чего ты добивался?” Взгляд Азирафаила был абсолютно ничего не выражающим, но если бы Кроули был достаточно трезв, чтобы заглянуть дальше, он заметил бы, как вращаются шестеренки. Вращаются и искрят. “Я не знаю”, – наконец сказал Азирафаил. Кроули опрокинул вторую рюмку и ругнулся. Азирафаил вежливо забрал у него бутылку и со второй попытки успешно попал текилой в каждую рюмку. “Вот это да! Тот ли это ангел, которого я осссставил помирать в том борделе?” “Тот самый”. Азирафаил усмехнулся. “Или, как ты выражаешься, ссссамый”. “Я что, шшшшиплю? ” “Есть немного. Когда выпьешь”. “Ааа”. На секунду они затихли, глядя на полные стопки и осознавая, что они предназначены для того, чтобы их употребили. “За пятую”, – прошипел Кроули. “За мою пятую”, – сказал Азирафаил. Они выпили. Ангел стукнул своей рюмкой по столу. “Ты посмотри на эту рыбу”, – потребовал он. Кроули уперся подбородком об стол. С рыбкой напротив не происходило ничего особенного. Обе были живы и здоровы. Было похоже на то, что они мирно спали. “Они тоже напились”, – констатировал Кроули. Он снова стукнул по стенке аквариума. “Дерись! Дерись, ты, тупая тварь, или я тебя к черту выкину. Выкину эту рыбину со всем ее… водой”. “Если они подерутся, ты будешь должен мне на одну рыбу больше”, - сказал Азирафаил многозначительно. Кроули скрестил на столе свои руки и опустил на них голову, глядя на Азирафаила из под навалившихся на глаза прямых черных волос. “Если конечно твоя рыбка не победит”, – сказал он в ответ. “Моя рыбка пока что ни разу не побеждала, ты сам говорил”. Демон пристально взирал на ангела, а затем медленно моргнул, словно сонный кот. “Иногда ты выигрываешшшь”, – сказал он тихо. “И я не могу этого отрицать. Ты побеждаешь чаще, чем думаешь”. Они спокойно смотрели друг на друга еще какое-то время, пока Азирафаил не отвел глаз чуть быстрее обычного. Его взгляд упал на текилу. “Кто заказчик выпивки?” – пробурчал он, толкая рюмку в сторону Кроули. “Заказчик выпивки – это рыбка номер… эм….” “Потерял счет?” “Так и есссть. Это шестая рыбка. Или не шшшестая”. Они произнесли тост и выпили. “Заказчик выпивки”, – сказал Кроули. “Кто вообще такой этот проклятый заказчик выпивки?” Азирафаил пожал плечами. “Тот, кто покупает выпивку”. “Ааа”. [Rum customer – букв. Покупатель/заказчик рома/выпивки. Еще одно значение словосочетания – «подозрительный субъект», «подозрительный человек». Слово Rum помимо рома в 16-ом веке означало «великолепный», «хороший», нынешнее значение в качестве прилагательного – «странный», «подозрительный». Соответственно значение слова Rum не всегда однозначно, что приводит ко всяческому непониманию. Что, собственно, и происходит. – прим. переводчика].