Две рыбки (Twofish)

“Я – ЗЛАТОКУДРЫЙ БОГ!”, – пронзительно прокричал Энтони Кроули улицам Лондона. Он стоял на тонком поручне балконных перил. Поручень был недостаточно широк, чтобы дать устойчивую опору для ног, и демону приходилось качаться вперед и назад на подошвах своих ботинок из змеиной кожи, чтобы сохранять кое-какое равновесие. Азирафаил был этим обеспокоен. У него заняло приличное количество времени, чтобы осознать, что происходит, но в конечном итоге ему это удалось. Он приподнялся и ударился головой об обратную сторону кофейного столика. “Я! ЗЛАТОКУДРЫЙ! БОГ!” – пронзительно прокричал Кроули вновь, размахивая полупустой бутылкой. Через секунду он указал на кого-то идущего по улице внизу. “Ты – один из моих камрадов”, – крикнул он. “Можешь сделать это прямо на улице”. Азирафаил умудрился оказаться у раздвижных дверей. То, как ему это удалось, до сих пор покрыто беспроглядной завесой, но тем не менее. Он оперся о дверной косяк, так как он находился далеко не в том состоянии, в котором кто-либо может удержаться на своих двоих. Кроули обернулся и заулыбался. У него появились змеиные клыки. Азирафаил так говорил. “Хэй! Знаешь почему?” – вопросил Кроули. “Потому что Я – ЗЛАТОКУДРЫЙ БОГ! Хе. Я сссмотрел фильм, и там было такое, понимаешь. Тот придурок ссстоял на крыше и орал: Я-” [Фильм – «Почти знаменит», 2001 год. Изначальный автор фразы – Роберт Плант. – прим. переводчика]. Некто живущий на нижних этажах кинул в Кроули вазой. Она попала в стенку балкона и разбилась. (Кроули проживал в таком доме, жители которого были достаточно богаты, чтобы использовать вазы в качестве метательного снаряда для запугивания. Мартовские коты порядочно настрадались от них. Достаточно аристократичный райончик, ничего не скажешь). “СЕЙЧАС ТРИ ЧАСА ДОЛБАНОГО УТРА, ТЫ, ПИДОР ГОРЛАСТЫЙ!” Кроули ошеломленно поглядел по сторонам, обнаружив на нижних этажах место, откуда доносился голос, и ухмыльнулся. “Я ПРОшшшУ ПРОщщщЕНИЯ, А шшшТО сссЛУЧИЛОСЬ?” “ПОШЕЛ НА ХЕР!” “На хер?-” Азирафаил проволочился на балкон и стал возле Кроули. Он перекинул руки через перила, чтобы поддержать себя в вертикальном положении. Его локти находились на одной линии с ботинками Кроули. “Кроули”, – проговорил ангел таким тоном, который, если убрать весь выпитый алкоголь, звучал бы твердо. Кроули моргнул. “Хэй. А ты часом блевануть не собираешься? Потому что тебе сссследовало бы это сделать вон на тех засранцев внизу, они только шшшшто кинули в тебя бутылкой”. Азирафаил открыл рот. То, что он собирался сказать, приостановилось на небольшую обзорную экскурсию где-то в районе грудной полости. Кроули интерпретировал его неподвижное лицо и открытый рот, как следствие шока. На его лице появилась очередная коварная улыбка. “Именно так. Они кинули ее в тебя, ангел. Доставай ссссвой огненный меч, время делать дело”. Демон на минуточку задумался. “Хотя я ссссам с ними разберуссь. Никто не имеет права кидатьсссся в моего ангела. ТЫ СЛЫШАЛ ЭТО? НИКТО! Только не в-” “Кроули”, – сказал Азирафаил. Пошатываясь, он дерганул демона за штанину. “-моего ангела. Да?” “Слезай оттуда”. “Зачем это? Посмотри на эти ссссверкающие огоньки”. Кроули еще какое-то время наслаждался видом, затем немного оступился и резко замахал руками, восстанавливая равновесие. “Ты упадешь”, – сказал Азирафаил. Кроули выпрямился. “Откуда? Отсюда? Ссс трех этажей? Всссего-то! Вот ты попробуй броситься прямиком в преисподнюю. Вот это дело. Аж скальп срывает”. Азирафаил моргнул. “Ты упадешь”, – вновь сказал он. Но в этот раз по-другому. Кроули развернулся на пятках. “Если я упаду”, – сказал он и отклонился назад, поддразнивая. “Ты меня словишь. Назови хоть одну причину, по которой ты этого сейчас не сделаешь? Это очень в твоем духе, ловить меня”. “Кроули”, – произнес ангел и протянул руку, чтобы помочь ему спуститься. “Азирафаил”. “Кроули”. Ангел поднял голову. Глаза его горели синим пламенем. У Кроули в голове достаточно внезапно появился образ белого сверкающего льва. Ухмылка сползла с лица Кроули. Не проронив ни единого слова, он взял руку Азирафаила и позволил ангелу помочь ему спуститься с перил. Он споткнулся, и его друг поддержал его, но, поскольку друг его тоже был не в самом устойчивом своем состоянии, они оба свалились на пол. Кроули ударился головой о цветочный горшок, который был оставлен там на переосмысление своих поступков. “Бля!” “Все в порядке?” “Да. Долбаный горшок”. “Прямо на дороге валялся, так ведь?” “Так и было, что б его”. Кроули помассировал свою голову. Он взглянул на Азирафаила. Тот стягивал резинку, что до того держала его светлые волосы в хвостике. Они были немного растрепанными, поэтому ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы добиться своего, и в итоге он освободился от нее. Он тряхнул волосами, чтобы они расправились, и посмотрел на Кроули. “Лев”, – мягко сказал Кроули. “Змей”, – ответил Азирафаил. “Ты никогда не угадаешь, что я собираюсь сказать тебе”. “Хм?” “Я пьян”. На Кроули накатил приступ смеха. “Ага. Вполне вероятно, что нам следует протрезветь”. “Ага”. “Ага”. Прошло пару секунд. Потом еще парочка. И еще несколько. Азирафаил, выражение лица которого было очень сосредоточенно, внезапно рассмеялся. “Я не могу протрезветь. Кроули. Я слишком пьян, чтобы… чтобы… чтобы протрезветь-” Ангел был прерван своим собственным смехом. Кроули с таким же успехом разрывался со смеху. Это действительно было правдой. Они были слишком пьяны, чтобы протрезветь. “Боже мой”, – хихикая произнес Кроули. “Что ты только что сказал?” Азирафаил сложился вдвое от смеха. Он показал пальцем на Кроули. “Ты только что сказал!” “Я сказал: «Б- Б-Б-” Кроули повалился набок со слезами на глазах. “Заказчик выпивки!”– сказал Азирафаил, указывая на бутылку, потом опять на Кроули, и опять на бутылку. Он открыл рот от удивления и ударил стену, отчего на Кроули опять накатило. Демон пнул ногой стеклянную дверь. “Не надо!” – сквозь смех запротестовал Азирафаил. Кроули завопил: “А тебе… тебе какая разница… если я пну эту дверь? Эт моя дверь! Я м-могу п-пнуть эту проклятую-” Он ударил дверь еще несколько раз, чтобы подтвердить свою точку зрения. Азирафаил перевернулся на спину рядом с Кроули, по его щекам стекали слезы. “Ничего не знаю!” “И ты можешь пнуть эту дверь! Давай!” Теперь Кроули дышал с трудом. Азирафаил ударил дверь. Сильно. “Долбаная дверь!” Кроули в изумлении открыл рот и указал на него пальцем. “Ты- ты- ты-” Он вскинул руку. “Дай пять!” Ангел попробовал, но промахнулся. Еще попробовал, но промахнулся вновь. Он задыхался, ловил ртом воздух. Его дыхание стало таким громким, что стало напоминать храп. Они похохотали, а затем настала тишина, поскольку к тому моменту они смеялись слишком сильно, чтобы производить хоть какой-либо звук, настолько сильно, что они забыли дышать, настолько сильно, что было ощутимо биение вселенной вокруг них. Внутри них. Они катались по полу, держась за живот, и докатились друг до друга. Затем, после секунд, что с некоторой точки пространственного восприятия длились вечность, они замолкли, их головы покоились поблизости. Глаза их были закрыты, однако никто из них не спал. В комнату залетел легкий ветерок. Они прислушались. Азирафаил приоткрыл глаза. Были бы глаза Кроули открыты, он бы увидел лицо Азирафаила, выражающее глубокое внутреннее спокойствие. Но глаза его были закрыты. Он вслушивался в ветерок. Тот трепал его волосы и несколько прядей оказались на переносице и глазах. Азирафаил поднял руку и кончиками пальцев заботливо убрал пряди с его лица. Он коснулся щеки Кроули, его волос. Они соприкоснулись кончиками носов. “Во что это ты играешь?…” – едва прошептал Кроули. То был не сколько поцелуй, сколько перемещение губ в надлежащее им место. А так как у них не было необходимости дышать, он продолжался некоторое время. *** Рука Кроули лежала на шее Азирафаила. Некоторая его часть осознавала этот поцелуй; другая же скорее была остро занята осознанием смутных пятимерных волн, кружащих на грани сущности Кроули, которые излучал ангел. Они представляли собой образы/ощущения: Белое солнце, сверкающее сквозь струю воды, которая выливается из кувшина и падает на заросшую землю; старое вино той специфической температуры, когда бутылку только достали из погреба, в котором она хранилась восемьдесят лет тишины и покоя; неожиданный образ душного лондонского полудня. Кроули совершил попытку оттолкнуться, чтобы сделать ненужный вдох, отступить, взглянуть с лучшего ракурса (во всяком случае, узнать, что вообще происходит). Азирафаил притянул демона ближе и послал еще один мысленный образ: Прохладный, чуть пыльный воздух ударил Кроули в лицо, когда ангел взмахнул крыльями. Кроули понадобилось какое-то время, что бы понять: Азирафаил обращается к нему с просьбой. Ангел излучал всепрощение за любое действие, совершенное когда-либо демоном, за любой сделанный им выбор, за любой ответ, который он когда-либо давал на эту старинную просьбу. Он понимал, что Азирафаил был абсолютно бесстрашен в своем предложении. Что до полусмерти пугало Кроули. Он был намерен ответить отказом. Он собирался оттолкнуть Азирафаила, немного посмеяться, а потом пойти покормить рыбку или сделать что-нибудь в этом роде. Он собирался сделать все что угодно, но что же он сделал. Он просто взял и открылся ангелу. Совсем немножко. Просто взглянуть, что произойдет. Азирафаил плавно перетек в Кроули, охлаждающий, успокаивающий бальзам на раскаленный добела надлом. Их человеческие тела, не способные передать всю интенсивность ощущения, изогнулись, закричали, а затем обмякли. Обитатели этих тел покинули их. Они были лишь помехой. *** Кроули пронзительно вопил. То был крик не столько страха, сколько глубочайшего ужаса, не столько удовольствия, сколько истинного и ничем неразбавленного блаженства. Азирафаил был около него, вокруг него, внутри него, он дотягивался до недостижимых и закрытых уголков его существа, нежно заращивал все раны и разрывы на своем пути. Сам Кроули где-то затерялся, запаниковал, бросился на поиски своей собственной личности, но кроме того, он ощутил ошеломительное облегчение в том, чтобы потерять ее и взамен обрести… Азирафаила. Но страх возвратился с удвоенной силой, и Кроули вытолкнул ангела из своего пространственного измерения. Азирафаил исполнил просьбу и отступил. Кроули со скоростью звука возвратился в свое тело, обратно к устойчивости и комфортабельной целостности сознания. Тело все еще находилось в шоке, и было обездвижено. Он удалился еще дальше; маленький комочек сознания, горящий внутри неприступной крепости из плоти и крови. Азирафаил неподвижно завис над ним, его еле ощутимое присутствие фиксировалось лишь легким ветерком и ощущением всеобъемлющего сострадания. Ангел посылал ему образы. Утешение матери, смелый взгляд, обнадеживающий смех, неподдельные извинения. Светлые, светлые крылья. Кроули выплюнул несколько образов в ответ. Ребенок, рыдающий над телом матери. Крик кота. Безнадежный голод. Смерть от колотой раны, огня, свежевания. Изнасилование. Это, как он думал, оттолкнет ангела. Возникла небольшая пауза. Азирафаил ответил ему изображением яблока. Кроули потребовал объяснения мыслью очень громкого тона. Ангел ответил: «Немногому я научился от вас: хотите узнать кое-что изящное?» Эту самую фразу Кроули прошипел на ухо Еве шесть тысяч лет назад. Яблоко сверкнуло на глазах Кроули. *** Кроули позволял Азирафаилу дотрагиваться до себя дальше сокровенного. Касания были ультрафиолетовыми, спектрально черными, недосказанными и сверхзвуковыми. «Атомные», – послал слово Кроули. «Ядерные», – ответил Азирафаил. Хотя технически их не было вовсе. То, что происходило на самом деле, объяснить слегка проблематично. Надо было просто там присутствовать. Но чтобы внести ясности в происходящее, давайте представим, что Азирафаил прогуливался по улицам Кроули-Сити, выращивал цветы на лугах, зажигал фонари, вешал колокольчики на двери, подкладывал записочки в почтовые ящики, танцевал на вечеринках и стирал пыль со всех тех вещей, настоящий цвет которых Кроули давно позабыл. Азирафаил насмотрелся там и кое-чего неприличного. Кроули дергался и извивался, когда он проходил гетто, кварталы красных фонарей, самые популярные туристические точки. Ангел делал то, что получалось у него лучше всего, и ради чего он был создан – он брал что-то позорное, заворачивал это в теплое одеяло, и пел этому колыбельную. Он отчетливо видел все червивые уголки, все постыдное и отвратительное, но всему он, как и прежде, отвечал теплой улыбкой, он не испытывал ни страха, ни малейшего отвращения. К счастью. Даже будучи демоном, он не знал, что ему полагается делать с таким масштабным разоблачением. Именно потому это было так небезопасно. Азирафаил с такой же легкостью мог опрокидывать почтовые ящики и сжигать близлежащие окрестности. Ведь он являлся Врагом, в конце-то концов. Но вместо того, каждое действие свершенное Азирафаилом на вкус было, как крем-брюле, на ощупь, как галька, на слух, как скрипичный концерт или звучание шепота, который состоит из маленьких чудных слов, что находятся за гранью человеческого понимания. Кроули таял. Есть какие-то вещи, против которых не может устоять даже демон. Азирафаил вселял в Кроули спокойствие, рассказывал ему разные истории, приводил различные доводы и соображения. Демон внезапно осознал, что делало те проклятые табакерки такими притягательными. А просто потому…что они такие маленькие. И замысловатые. И блестящие. И они могут открываться и закрываться, и в них можно прятать разные маленькие штуковины. И в эпоху Регентства Азирафаил обзавелся немалым пристрастием к табаку, о чем Кроули не был осведомлен. И вполне возможно, что никогда и не узнал бы, потому что ангел вряд ли бы с готовностью в этом признался. Взглянув на всю картину в целом, было очень малое количество вещей, которые Азирафаил бы не признал. Правда за правду. Ангел впустил его, подвергнув себя необоснованному риску. Дав существу, в минувшем жителю Преисподней, доступ до всего, что он собой представляет, он реально напрашивался на неприятности. Но Азирафаил доверял. Чрезвычайно хорошо, что он так поступил. Потому что Кроули спрятал за своей метафорической спиной одно из своих метафорических пагубных пристрастий – метафорический двенадцатикалиберный пистолет, что он навел на метафорическую голову Азирафаила и выстрелил. Они могли подурачиться. Кроули позволил Азирафаилу испытать неспешное, методичное соблазнение ученицы католической школы; утопил его в высококачественных и самых разнообразных наркотиках, чем более запретно, тем лучше; затащил его в несколько драк в барах (Кроули знал совсем немного удовольствий, которые превосходили то чувство, когда не по-детски вмазал какому-нибудь мерзкому типу по морде. Азирафаилу бесспорно стоило узнать, каково это). Довершил он все тремя развлечениями, которые просто нельзя было обойти стороной: участие в полномасштабной наземной войне; поедание пищи после того, как уже было съедено самое сытное блюдо и наблюдение за восходом солнца после ночных танцев под ЛСД. Азирафаил все еще был под впечатлением, когда Кроули, широко ухмыляясь, предложил ему метафорические ключи от метафорического Бентли. *** В конечном счете, все свелось к тому, что они хватались, нуждались, требовали еще больше друг от друга, Азирафаил впитывал грех и Кроули набирался святости (в большей степени). Они продолжали извиваться в агонии до тех пор, пока не осталось больше ни запретного добра, ни экстатического зла, в которые еще можно было погрузиться. Чем больше они узнавали друг о друге, тем очевиднее становилось то, что их названия, Ангел и Демон, были так. Просто названиями. Шляпа на голове. Они были гораздо большим, чем ангел и демон. На тысячи порядков больше, простираясь в бесконечность. Две абсолютно сознательных сущности созвучные с каждым нюансом мысли, выражения и личности другого, свободные от разделения на стороны в космической «войне». Это ощущение было похоже на восхождение по сторонам подковы, сбрасывая по пути одну наружную оболочку за другой, пока, в конце концов, они не добрались до максимальной точки кривой и не видели ничего, кроме друг друга, два создания в самой своей сути. Они улыбались. Улыбались как старые, старые друзья. Когда они достигли верхушки подковы и в конечном итоге их личности слились, беспрецедентный опыт восприятия молниеносно обвалился на них, чувство по сравнению с которым человеческий оргазм выглядел просто как нервный тик. На одно мгновение, быстрое на столько, что его будто вовсе и не случалось, Азирафаил и Кроули узнали каково это быть одним существом. Одной сущностью. Потом все быстро вернулось на круги своя, они вновь стали ангелом и демоном. В данном измерении даже сверхъестественные существа не могут поддерживать такое состояние больше доли секунды. Однако, Где-то Далеко, они навсегда остались одним целым. *** Когда они вновь очнулись в своих телах, шел дождь и сами они были усыпаны перьями. В какой-то момент в течении ночи они приняли свои истинные формы, совершенно неосознанно, каждый из них расправил свои крылья, чтобы закрыть друг друга от дождя. Под перепутавшимися крыльями было влажно и темно. Губы Кроули были прижаты к мокрой линии волос Азирафаила. Соседка сверху практиковалась в игре на скрипке. Звук приглушался стуком дождевых капель, однако, его можно было уловить. “Азирафаил?...” – прошептал Кроули. “Хм?” “От тебя несет текилой”, – неторопливо ответил он. Но все было в порядке, поскольку под крыльями святым было все. А это значит, что Кроули сказал что-то святое. И Азирафаил сказал что-то святое в ответ. Спустя секунду, Кроули спросил: “И неужто от этого ты перестал быть ангелом?” “И неужели от этого ты перестал быть демоном?” Азирафаил на секунду задумался, а потом потянулся в сторону Кроули, который потянулся на встречу. Святым было все. *** Пару часов спустя, Азирафаил и Кроули полностью привели себя в порядок и совершенно протрезвели. Также выяснилось, что они находились посреди чего-то напоминающего джунгли. Растения демона необъяснимым образом дали кучу побегов с молодыми растеньицами на конце, от которых в свою очередь отходили еще побеги. Вся квартира была заполнена сочными зелеными листьями, некоторые из которых были достаточно велики, чтобы закрыть двух человек от дождя. “Наконец-то они усвоили урок”, – сказал Кроули обыденным тоном по пути в ванную комнату. Азирафаил удивленным взглядом обвел всю произрастающую вокруг флору и направился на кухню. “Даже и не думай об этом, ангел”, – тут же сказал ему Кроули. Азирафаил обернулся. “Ты собираешься приготовить нам завтрак. По глазам вижу. Поступай так, как считаешь нужным, но есть я его не буду”. “Почему нет?” – спросил Азирафаил огорченно. “Потому что. Ну потому что. Это было бы странно”. “Это было бы чудесно”, – сказал Азирафаил. Кроули сделал паузу. Издал тревожный смешок. Запустил руку себе в волосы. “Это… странно”. Азирафаил с пониманием улыбнулся. “И что мне теперь делать?” – спросил Кроули. Азирафаил с пониманием пожал плечами. “Ты просто невыносим”, – сказал Кроули и зашел в ванную. К тому времени, как он возвратился, на кухонном столе покоился большой завтрак. “Какого черта. Даже на столе”, – заметил Кроули. “Сколько лет я не ел со стола. А сколько лет я не ел дома… Хорошая работа, женушка”. Азирафаил рассмеялся. “Именно так я буду тебя называть, если ты не прекратишь это делать. И не смей стирать мое белье”. Азирафаил кивнул в знак согласия. “Ничего не скажешь, сделано с душой. Этот проклятый пирожок самый лучший из всех, что я когда-либо пробовал. Еще и с медом. Красота. Ты просто невыносим. Ты настолько невыносим, что я куплю тебе новую машину. Потому что я тебя ненавижу. Не пойми меня неправильно, ты молодец, хоть и сволочь. А еще у тебя варенье на… да не здесь-” Кроули наклонился вперед и вытер небольшую каплю варенья с щеки Азирафаила. “Как бы то ни было. Ты гадкий самодовольный подонок. Это самые лучшие пирожки во всей истории пирожкопечения. И что мне с тобой делать?” Всем своим видом Азирафаил выражал крайнюю озадаченность. Кроули всплеснул руками. “Ты просто представить не можешь, в каком недоумении я сейчас нахожусь”. Азирафаил тихо сделал шаг в сторону Кроули, оперся рукой о подлокотник его кресла и потрепал волосы демона. Он приподнял его подбородок и посмотрел ему в глаза. “Я прекрасно понимаю тебя. О любви я знаю все”, – шепнул ангел. “А я вот нет”, – шепнул Кроули в ответ. “Ошибаешься”, – ответил ангел и слегка поцеловал демона в лоб. Кроули уже собирался высказать свое несогласие по поводу несоблюдения границ его личного пространства, но тут он понял, что он знал. Он помнил все о любви. Она была причудливой. И хорошо знакомой. И безграничной. И указывала она непосредственно на ангела. Кроули дотронулся до подбородка Азирафаила и наклонил его голову, чтобы их глаза встретились. “А что ты знаешь о сексе?” – спросил демон со вздохом. Азирафаил ухмыльнулся. Дьявольской улыбкой. “Боже мой”, – сказал Кроули. “Что это за чертовщина такая”. Глаза Азирафаила скоропостижно округлились. “Что?” “Насколько я помню, прошлой ночью в аквариуме было только две рыбки”. Кроули повернулся к нему. Он был ошарашен. “Чертов-” “Их намного больше, чем две, дорогой мой демон”. “Я бы даже сказал, что их здесь несколько сотен, ангел”. “И что мы собираемся делать с несколькими сотнями рыбок?” “Держать их в воде”, – сказал Азирафаил с невероятно серьезным видом. Кроули закрыл глаза и рассмеялся. “Старый ты дурень”, – сказал он. “Держать их в воде. А если они будут расти? Мне что, прудик им вырыть?” “Мне нравятся прудики. Особенно с китайскими карпами”. “Мне тоже. Помнишь того гигантского? Толстого такого, из суши-бара?” “Тот, у которого на брюхе были узорчики, которые выглядели точь-в-точь как слово «сухой» по-гречески?” “Иронично”, – заметил Кроули. “Весьма”, – ответил Азирафаил. “Знаешь, все эти рыбки и кусты делают это место невероятно похожим на Сад”. Кроули все же уделил пару секунд на размышления о сказанном прежде того, как поцеловать Азирафаила. За этим занятием каким-то образом прошло около часа. “А что с той девушкой?” – Кроули спросил в подбородок Азирафаилу. “Хм?” “С суицидальными наклонностями. В твоем магазине”. “А”. Азирафаил улыбнулся. “Ну, она пошла спать и-” “И ей приснилось то, что ей хотелось бы увидеть больше всего”. Ангел улыбнулся. “Ты слишком хорошо меня знаешь”. “Я никогда не узнаю тебя достаточно хорошо”. “Аналогично”, – прошептал Азирафаил. Они поцеловались вновь, и они знали, что у них есть целая вечность, чтобы это исправить. THE END