Шалость планиды

Поначалу, проснувшись в чужом доме, я почувствовала, как меня обуяла тревога. Но спустя пару минут отважилась-таки скинуть с себя одеяло, сесть на футоне и слегка потереть уголки глаз указательными пальцами. Проведя рукой по макушке и убедившись в том, какой беспорядок царит в волосах, я разочарованно вздохнула. Не самый презентабельный видок, ясно и без зеркала. Насторожило отсутствие моей одежды и наличие чужой футболки. Наверное, какой-то добропорядочный человек решил поухаживать за мной, забрав костюм на стирку и предоставив в распоряжение собственную одежку. Мысль об этом меня успокаивала. Не успев оценить убранство помещения, я напрягла слух, так как услышала за дверью странные шаги, будто кто-то передвигался рысью. На четырех когтистых лапах. Я опасливо уставилась на дверь. Ручка нелепо дернулась со звонким щелчком, дверь слегка приоткрылась и в образовавшуюся щель спешно просунулся волкодав. Большой волкодав. Внутри все похолодело, когда огромный пес уверенной поступью начал стремительно приближаться. Я слегка отодвинулась и вжала голову в плечи, когда волкодав протянул свою острую морду к моему лицу и принялся с особой тщательностью его обнюхивать. Наконец, пес закончил со мной «знакомиться» и начал очень резво, даже радостно вилять хвостом. Волкодав громко гавкнул и, в прямом смысле, начал сходить с ума. Пес наваливался на свои передние лапы, отталкивался ими от пола, совершая быстрые движения вправо-влево, вправо-влево и не переставал лаять. Потом он начал наворачивать круги по комнате: запрыгивал на кровать, задевал тумбы, на которых покачивались торшер и стопки книг (на втором круге две штуки упали со звонким хлопком), пронесся мимо вешалки, которую на третьем круге благополучно уронил прямо на меня. Я поймала ее руками, но с нее слетели ветровки и кофточки, которые лавиной накрыли меня почти до макушки. И таким маршрутом он пробежался по комнате раз пять-шесть. Снаружи вновь послышались шаги. На этот раз однозначно человеческие. Я сняла с головы темно-синюю ветровку и уставилась на влетевшую в комнату девушку с красными татуировками на щеках в виде клыков. – Нобу! Что ты тут устроил!? Зверь перестал носиться, но продолжал лаять, глядя на, судя по всему, свою хозяйку. Он словно по-собачьи ей что-то объяснял, но вот что именно – даже гадать не хотелось. – А ну марш отсюда, хулиган! Все мне тут разнес, бестолочь! Нобу заскулил, опустил уши и весь скукожился, но уходить не торопился. – Ну ты и наглец, однако… – протянула девушка, пройдя вглубь комнаты. – Ну и пес с тобой. Привет! Извини за шумное утро. Девушка села на колени рядом с футоном. Она была одета в домашние черные шорты и серую майку. Хозяйка волкодава приветливо улыбнулась и представилась: – Будем знакомы, я – Хана Инузука. Тебя вчера вечером принес мой братец, Киба. Чего? – То есть, как это? – Ты упала в обморок и лежала одна-одинешенька под дождем. Братец удачно проходил мимо, ну и решил помочь. Ты же Сакура, не так ли? – Да, – вяло ответила я, проследив за тем, как волкодав улегся между мной и Ханой, вытянув передние лапы. Нобу часто дышал с вытянутым языком. Он хоть когда-нибудь держит его в пасти? – Ай, не обращай на него внимания. Он в моей троице самый неугомонный, частенько полдома разносит. – Ничего. Он даже милый. – Гав! – Тихо, Нобу! Хана, переведя взгляд на меня, смягчилась. – Я принесу твою одежду. Одевайся и спускайся завтракать. – Ладно. А Киба уже ушел? – Нет, дрыхнет еще. Я разбужу его, как только ты спустишься. Я улыбнулась и наклонила подбородок к груди в жесте благодарности. – Спасибо за заботу, Хана-чан. И… извини за неудобства. – Чепуха, – махнула рукой Хана. – У нас почти не бывает гостей, а ты, с виду, хорошенькая. Поэтому чувствуй себя как дома. Девушка поднялась на ноги и уперла кулак в бок. – Я скоро вернусь. Нобу, выметайся. Волкодав опять заскулил, но покорно поднялся и покинул комнату вместе с хозяйкой. Хана прикрыла за собой дверь.

***

Дом Кибы и Ханы был пропитан какой-то особой энергетикой. Здесь непонятным образом ощущались правильность и обязательность. Дисциплина. Все собаки выли выдрессированы и слушались своих хозяев. Но сами Киба и Хана – это два антонима к словам «правильность» и «обязательность» соответственно. Киба бросался за столом в сестру всякими колкими высказываниями: – Дура, подай соевый соус! Нормально же попросил в первый раз! Киба говорил, что общению с его родной сестрой была свойственна теплота. Если вот это он называл теплотой, то боюсь представить, какие у него были взаимоотношения с матерью, которая частенько проводила с ним жесткие воспитательные работы на тренировках. Хану ничуть не задевал факт моего присутствия, и та, наплевав на этикет, тоже не стеснялась в выражениях: – Закройся, тупой щенок. Дотянись сам, я занята. Хана пила зеленый чай и читала какое-то толстое пособие. Называлось оно «Ветеринарное Ирьениндзюцу: принцип действия и механизмы лечебных техник при тяжелых интоксикациях». Длинное название, однако. Но я видела и подлиннее в свое время. – Сакура, подай соевый со-АЙ! – стол вдруг резко громыхнул и пошатнулся, будто по нему что-то ударило снизу, а Киба схватился за край. Он чуть не завалился назад вместе со стулом. – Ты что творишь, долбанутая!? – Не трогай Сакуру! Она – наша гостья! – У-у, сестрица, жди вонючий сюрприз сегодня в своей постели. – Чего-о? – издевательски протянула Хана. – Ничего-о. Отвяжись и дай дожрать завтрак. Я потянулась за белой чашечкой, в которой слабо бултыхался соевый соус, и поднесла ее к Кибе. – Спасибо. – Не за что. Брат с сестрой сидели друг напротив друга, а я – между ними за серединой стола. У ребят был вполне симпатичный котацу, но они им почти не пользовались. Им было удобнее завтракать-обедать-ужинать за высоким столом и на стульях, прямо на кухне. Непривычно было видеть двенадцатилетнего Кибу без капюшона, в одной темно-серой майке и черных штанах. Не было никакого ощущения неловкости, напротив – было по-семейному весело и уютно. С собаками знакомство прошло не сказать, чтобы гладко, как с Нобу, но все обошлось без происшествий. Братья Хаймару внешне были совершенно одинаковы, будто один пес знал технику теневого клонирования и применил ее. Но по тому, как они себя вели, можно было определить разницу в их характерах. А она была колоссальной. Нобу был самый добродушный. Тору – законченная флегма. Гаро – недоверчивая злыдня. Хана сказала, чтобы я не переживала насчет Гаро. Из всей троицы он – самый воспитанный и ринулся бы на человека только в случае соответствующей команды. Что ж, одной причиной больше для того, чтобы подружиться с сестрой Кибы. Акамару приветливо тявкнул и позволил разлохматить белую макушку. – Киба, ты сейчас куда? – Встречаться со своей командой. Тебе, вроде, тоже надо. – Да, но позже. Какаши-сенсей опоздает на три часа, а то и больше. Я еще успею собрать вещи. – Что у вас за задание? – Копаем огороды. – Мы тоже. Я прыснула. – Не переживайте, малышня. Нас тоже в свое время заставляли грядки полоть и над заливными полями потеть. Поверьте, это ваш шанс насладиться последними беззаботными деньками. А вот дальше начнется лютый кошмар. Но я уверена, что вы справитесь. Кошмар… Это она верно подметила.

***

Я шагала по пыльной дороге рядом с Кибой и рассматривала свою лоснящуюся от собачьей слюны ладонь. Все-таки Нобу – чересчур любвеобильный волкодав. Я вздохнула и достала платочек. Больше не буду гладить его на прощание. – Нобу почти со всеми так, – Киба весело оскалился и кивнул на ладонь с платочком. – В бою с врагами он такой же ласковый? – Нет. В бою он самый бешеный и рвет врагов в клочья. Однажды, когда Гаро сильно пострадал, Нобу защищал его до тех пор, пока сам не начал заваливаться от ран. Это произошло, когда у нашей семьи произошла стычка с браконьерами. Тогда Хаймару были еще считай щенками. Но Нобу сражался, как взбесившийся дикий зверь. Хане еле-еле удалось его обуздать. Переварив услышанное, я усмехнулась и высказала забавную мысль: – Хаймару чем-то похожи на мою команду, знаешь. – То есть? – Киба непонятливо на меня уставился и вскинул бровь. – Нобу – Наруто. Такой же шумный и неугомонный. Тору – это Какаши-сенсей. Ему обычно все в этой жизни до лампочки. Но это только с виду так. На самом деле, мимо сенсея ни одна мышь не проскочит, если у нее есть намерение причинить вред его близким. А Гаро – это Саске-кун. Угрюмый, вечно серьезный. Но в душе он очень заботлив и будет защищать друзей до последнего вздоха. – У Саске есть друзья? Хех, удивительно. – Есть. Просто он этого пока не осознает. – Хм… А ты в команде, стало быть, – Хана? – А? – я недоуменно взглянула на Кибу. – Отлично. Дрессируй их как следует. А то команда уж больно у вас чудная. Не представляю, как вы сработаетесь. Мне совсем не понравилось то, как парень с ощутимым нажимом начал менять тему разговора. И изменившийся тон Кибы меня абсолютно не радовал. – Ой, сказал тот, у которого в команде находятся мальчик-поэт-аутист и девочка-одуванчик: дунь на нее – и она в нокауте! – Хината – крутая! У нас в команде есть бьякуган! – А у нас – шаринган. Целых два. – Чего? Саске уже пробудил шаринган? А второй чей? – Н-нет. Неважно чей! Тупица... зачем заикнулась про шаринган Какаши-сенсея? – Ха! Что за посмешище? Главный клоун академии, брутальный недо-Учиха, сенсей, у которого вместо мозгов шевелящийся комок непонятной хрени и совершенно бесполезная заучка. Я резко остановилась. Киба тоже. Акамару едва не слетел с его макушки. Вперилась в него злостным взглядом и грозно приблизилась. Внутри все клокотало от гнева. – Да пошел ты, Киба! Помяни мои слова, ты еще охренеешь от того, на что может быть способна седьмая команда! В конце концов, на войне от бесконечного Цукуеми спасли твою задницу МЫ! – Да что ты говоришь, Сакура-чан? – протянул он, язвительно исказив суффикс, и тоже приблизился. Мы почти касались лбами. – Это все пустая болтовня! Предлагаю спарринг – команда на команду. Встречаемся завтра в полдень на нашем тренировочном полигоне. Только попробуйте не прийти, не то я всем расскажу, что седьмая команда – это всего лишь банда лохов и неудачников. Я заскрежетала зубами и резко схватила парня за грудки. Встряхнула так, что Акамару плюхнулся на землю, а капюшон парня слетел на плечи. Киба чуть не охнул и схватил меня за запястья. Силищи у меня хоть отбавляй и хватка по ощущениям отнюдь не девичья. – Заткнись по-хорошему, шаннаро! Проиграете – и ответишь за свои слова. Чертова псина. Акамару безостановочно тявкал, но почему-то не спешил вставать на защиту хозяина. Видать, габариты пока не позволяют. Я слегка ослабила хватку, и Киба грубо сбросил с себя мои ладони. – Психованная. Напоследок одарив Кибу испепеляющим взглядом, я быстрым шагом направилась в сторону дома. Заносчивый сосунок. Придурок. Кретин. Сукин сын.

***

Я дура-дура-дура-ДУ-РА! Как мне теперь убедить свою команду пойти войной на псину и его свиту!? Как я могла так тупо поддаться на его провокацию? Я вцепилась руками в волосы. Грустно. Я думала, что мы с Кибой поладили. Но увы, как оказалось, стерпеть такой прескверный характер – это выше моих сил. Если не разговаривать с ним о собаках, то он превращается в конченого идиота. Ну, ничего. Я ему еще всыплю по первое число. Наруто легко согласится принять участие в спарринге. Захочет ли нам помогать Саске-кун – вопрос. – Сакура! Тебя где всю ночь носило!? Ой. Мама сейчас будет сильно ругаться.

***

Проверив последнюю застежку на рюкзаке и рукой прощупав целостность набедренной сумки, я развернулась к трюмо и посмотрела в зеркало. Уперлась руками в столешницу и стала разглядывать себя. Прошло десять секунд. Двадцать. Сорок. Минута. Что-то изменилось. Не пойму, что конкретно. Я помню себя такой лет в четырнадцать. Никак не в двенадцать. Припухлость на щеках пропала. Лицо немного вытянулось. Я выпрямилась и только сейчас обратила внимание на то, как несильно, но ощутимо лиф сдавливал грудь, почти впиваясь в кожу и причиняя дискомфорт. В области солнечного сплетения образовался комок ужаса. Внутри все похолодело. Подбежала к мерной стенке, прислонилась к ней спиной и пятками, перед этим захватив карандаш и сжав его в зубах, и приложила первую попавшуюся под руку книжку к голове. Удерживая книгу, отошла от стены, развернулась. Начертила метку. Последний замер располагался на четыре сантиметра ниже. На четыре. Долбаных. Сантиметра. Ниже.