Outside the peephole

Услышав знакомый поворот ключа в квартире напротив - благо слышимость в доме была слишком хорошей, - Тэхён, как обычно, пулей ринулся к своей двери, чтобы успеть увидеть соседа. Он так делал каждый раз, порой на автомате бросал все свои дела, мчался к заветному глазку, едва краем уха уловив скрип чужой двери. Это выглядело странно. Особенно когда у Тэхёна кто-то был в гостях, но он ничего не мог с собой поделать. Это уже стало необходимым, и, будь такое возможно, он бы всю жизнь так стоял и подсматривал. В конце концов, что же тут такого? Он просто смотрит, как мужчина из соседней квартиры выносит мусор за дверь, чтобы потом выбросить его. Так делают многие жильцы. Если б только Тэхён, как маньяк, не узнал о Чонгуке буквально всё и если бы Чонгук не выходил на лестницу в одних трусах. И если бы Тэхён не дрочил на него в душе. И перед сном. Ну и с утра тоже. Тэхён и не помнил, когда это началось. Просто в какой-то момент осознал, что именно делает, как-то странно тогда хмыкнул и продолжил, вспоминая их знакомство. Встретил он Чонгука ещё в детстве. Его впервые родители оставили одного, и он жутко боялся. Залез в шкаф, завернувшись в одеяло, не вылезал оттуда, храбро прячась от монстров в пустой квартире. Но шум на лестничной площадке пугал его сильнее, и девятилетний любопытный Тэхён, вооружившись маминой скалкой, тихо стал прижимать ухо к двери, пытаясь разобрать голоса. – Давай же быстрее. – Где мой кроссовок? – Вот, бырее, предки вот-вот будут. – Да знаю я. Возня продолжалась. Тэхён, пыхтя, потащил с кухни табуретку, чтобы дотянуться до глазка. Дверь напротив была распахнута, два подростка, которые показались Тэхёну большими взрослыми, быстро собирались у входа. Точнее, одевался один, а второй подгонял его. – Чёрт, вот надо было им именно сегодня вернуться. – Всё, я пошёл. – Постой! Самое главное забыл. Тэхён не понял, что находилось в большом пакете и почему он звенел, словно внутри лежало много чашек для чая. Но, видно, там было что-то очень ценное, так как его аккуратно передали из рук в руки, стараясь не шуметь. – Они пустые? Мы всё выпили? – Тише ты, тут всё слышно, ещё соседи расскажут. – Гук, умойся, а. От тебя несёт так, что мои носки приятнее воняют. – Иди уже отсюда, хён. – И тебе тогда никак не поможет мой побег. Тот, кого назвали Гуком, показал непонятный жест пальцем. Тэхён не успел его разобрать из-за головы другого, которая закрывала ему весь обзор. Пытаясь удобнее встать, Тэхён пропустил, как Гук отправил друга по лестнице, предупредив, что тот может в лифте столкнуться с родителями. Тэхён уже было расстроился, потому что уже начали закрывать дверь, как Гук неожиданно снова выскочил, перегнулся через перила: – Хосок-а! Купи в следующий раз виноградный, бамбук не зашёл! Тэхён, как и Гук, ответа не расслышал, и пока он смотрел сквозь дырку в двери на длинные ноги с босыми пятками, у Тэхёна выпала скалка из рук, громко приземляясь. Оба в страхе подскочили, Тэхён успел только посмотреть обратно в глазок, чтобы увидеть, как сосед, прислушиваясь, подходил к его двери. Тэхён испуганно взвизгнул, опрокинулся с табуреткой на пол и побежал обратно в свой шкаф. Так он и начал подглядывать за чёрной дверью, где жил странный, по мнению Тэхёна, Гук.       Чонгук, даже не подозревая об этом, многому научил Тэхёна, тайком следившего за ним. Особенно ярко Тэхён помнит день, когда Чонгук праздновал своё совершеннолетие. В тот вечер было много гостей, что радовало очень, ведь Чон лично открывал каждому. Тэхёну хотелось самому оказаться в числе приглашённых, но сосед его не знал. Они даже никогда не виделись, не разделяемые дверью. Стены в доме тонкие, музыка в квартире грохотала на полную, но скучающий на кухне Тэхён всё же услышал соседский скрип двери. Сбив по дороге сестру, спустя секунду он оказался на своём посту. Чонгук был красивый. Он вообще был симпатичным, что давно отметил для себя Тэхён, но в тот вечер был особенно привлекателен в облегающей белой рубашке. Многие годы практики - и Тэхён смог разглядеть, что верхние пуговицы были расстёгнуты. Как и заметил это парень, с которым Чонгук чуть ли не вывалился из квартиры. – Что ты делаешь, Гуки? – Тэхён беспомощно стоял за дверью, стараясь расслышать сквозь музыку тихий голос незнакомца, к которому медленно и верно приближался Чонгук. – Ты сам знаешь, что дарят на свершенно... соверешно... на девятнадцать плюс. – Мы оба пьяные, прекрати. Но Тэхён ясно видел, что оба не хотели прекращать. Он боялся дышать, когда Чонгук проводил по чужим волосам своей рукой. Он видел, как Гук что-то шепчет, и мечтал услышать его слова. – Парню пятнадцать стукнуло, а до сих пор подглядывает в глазок! – Тихо ты! – ох, как Тэхён в тот момент возненавидел сестру, из-за которой упустил всё на свете. Вернувшись обратно к глазку, он с непонятными чувствами смотрел, как Чонгук уже вовсю целовался с парнем, не терявшим времени и расстёгивавшим рубашку до конца. И как бы Тэхён ни старался, его тело увидеть так и не удалось. – Неужели это всё твой прекрасный сосед? – шёпот на ухо бесил Тэхёна столько же, сколько сарказма уместилось в шести словах сестры. – Который всё гадает, почему это у него ощущение, будто за ним всё время следят? Ты до паранойи его ещё не довёл? – Сгинь. – Тэхён отчаянно пытался расслышать диалог Чонгука. – Я могу выгнать всех из квартиры, хочешь? – И испортить всем праздник? Ну уж нет. – Приходи ко мне завтра, Чиминни. Что ответил этот Чиминни, Тэхён не расслышал. Вместо уха снова прижав глаз к двери, он увидел, как Чонгук вошёл к себе. Чимин пришёл вечером, когда Тэхён уже стоял, как верный пёс у входа, дожидаясь хозяина. Чонгук, как всегда, широко раскрыл дверь, что позволило и Тэхёну, и Чимину насладиться прекрасным телом такого же прекрасного Чонгука в одних дорогих трусах. От шока - потому что Тэхён в первый раз увидел его таким - или же от восхищения - так как Тэхён в своих мечтах не представлял себе таких мышц - он не слышал, что сказал Чимин, чем ответил Чонгук и как захлопнулась за ними дверь. Если бы не сестра, Тэхён так бы и остался стоять у входа всю ночь, хотя в этом необходимости не было. Будь даже в доме нормальные стены или находись комната Тэхёна ещё глубже, ничего бы не помешало крикам Чимина мешать ему спать. Этот Чиминни заставлял работать воображение Тэхёна на полную, а руку - не отпускать уже уставший кончать член, и после этой ночи Тэхён острее стал реагировать на появление соседа в глазке.       И тем не менее он не хотел с ним встречаться так же сильно, как желал видеть его. За всё время они разговаривали один раз, да и то в лифте. Чонгук в последний момент успел забежать, почти прижав Тэхёна к стене. Он чувствовал, как Гук его рассматривал, и был готов начать молиться, чтобы щёки не покраснели. Чонгук был растрёпанный, с большой спортивной сумкой, Тэхён знал, что он только что с бассейна, хотя обычно его тренировки заканчиваются позднее. – Недавно вселился к нам? Тэхён вник в вопрос, только заметив кивок Чонгука на коробки и пакеты в своих руках: – Я всегда тут жил, – Тэхён надеялся, что голос был твёрд, – Устраиваю вечеринку сегодня. – Поступил в университет? – Праздную совершеннолетие. – Показалось, ты старше, голос твой глубокий. От такой близкой улыбки слишком близкого Гука Тэхён был готов кончить хоть сейчас, благо коробка всё закрывала. – О, так мы соседи! Приятно познакомиться. Тэхён не ответил, о чём после одновременно жалел и радовался. Убедившись, что Чонгук не остался у двери, а ушёл вглубь квартиры, Тэхён зашёл в свою, медленно сползая на пол. И только когда член в который раз попытался протолкнуться сквозь джинсы, Тэхён вскочил, еле дотерпев до ванны.       Вообще, он понимал, что его поведение ненормально. Как и осознавал то, что Чонгук слишком красивый, чтобы упускать возможность в очередной раз полюбоваться им. Чонгук начал выносить мусор сравнительно недавно и всего от силы раз в неделю, но делал это так забавно, что Тэхён прощал ему редкость таких моментов. Сначала Гук аккуратно выглядывал из-за двери, потом раскрывал её и быстро, ступая на коврик левой ногой, клал пакет в угол. И как бы быстро он ни прятался обратно, Тэхён успевал его рассмотреть. Он даже смог выучить цвет белья, каждый раз задаваясь вопросом, почему Чонгук расхаживает голым по квартире. А после представлял, как тот смешно морщит нос, когда завязывает пакет. Так или иначе, но Тэхён в очередной раз спешил, бросив всё на свете, поглазеть на соседа. Сегодня как раз был выходной, а это означало, что Чонгук сегодня никуда не выйдет, просто выставит мусор. Тэхён радовался: он успел как раз к тому моменту, когда обнажённое тело видно лучше всего. Чтобы не врезаться и затормозить, Тэхён привычно обхватывает ручку, держась за неё, как вдруг та поддаётся вниз, тем самым распахивая дверь. По инерции Тэхён вылетает на лестничную клетку, в последний момент успевает второй рукой придержаться за выступ в стене и не свалиться. Всё это произошло так быстро - вот ещё секунд семь назад Тэхён выходил из ванной, а сейчас уже стоит офигевший перед таким же офигевшим Чонгуком, - что ему остаётся только испуганно смотреть своими большими глазами на того, кого привык видеть только за защитной стеной. Тэхён осознал всю пагубность своей привычки бросать дела ради Гука только сейчас и благодарил всевозможных богов за то, что надел хотя бы бельё: брился-то он обычно без одежды. Чонгук, абсолютно не понимающий, что вообще произошло, но вполне отошедший от шока, теперь направил все силы на то, чтобы не заржать, и с треском провалился. Детский смех соседа совсем не вязался с его внешностью. Сердце билось настолько дико, что Тэхён боялся умереть - от стыда или же от любви, он так и не разобрался - прямо здесь и сейчас, в пене и в трусах перед таким же голым Чонгуком. – Ты тот... – наконец-то выдохнул сосед, – тебе девятнадцать, да? – Уже двадцать один. – И всё такой же неразговорчивый, – Чонгук перевёл дыхание, чтобы притупить новый приступ смеха, – Боюсь узнать, что это было. – И не надо. – захлопнув дверь, Тэхён не хотел смотреть ни в глазок, ни на себя в зеркале. Смыв пену, так и не добрив подбородок, он поднял голову к потолку и взвыл. Чонгук такой красивый! И какой тупой, тупой и глупый Ким! Тэхён, точь-в-точь как Добби из Гарри Поттера, начал биться лбом об стену. Звонок в квартиру возвратил Тэхёна в реальность. Дверь ведь не была заперта, потому что он ждал Сокджина, чтобы после вместе отправиться в клуб. Жалко пискнув, что открыто, Тэхён уже представил, как ноет Джину и как хён сквозь смех посоветует забыть об этом с кем-нибудь и где-нибудь. Например, в кабинке туалета. Напоследок стукнув себя ещё раз, Тэхён вышел из ванной и издал такое громкое и такое короткое "о", что Чонгук снова зашёлся в хохоте. – У йогуртов завтра кончится срок годности, поможешь спасти продукты от верной смерти? Тэхён его не слышал. Тэхён залипал на чонгуковскую ямочку, на его шрамик на щеке и на блестящие губы, раскрытые в улыбке. Тэхён разглядывал его грудные мышцы с притягивающими взгляд сосками, его сильные руки с выделяющимися венами и чувствовал, как растекался от такого близкого и прекрасного создания. А когда он неуверенно протянул руку, то увидел, как Чонгук так же внимательно рассматривал его пальцы и медленно переводил взгляд на его ключицу. Тэхёну казалось, что он задыхался от переполняющих чувств и недостатка воздуха. – У тебя порезы под подбородком, – говорит Чонгук уже на кухне, немного щурясь от яркого света после тёмного коридора. – У тебя... тоже есть родинка на носу. Тэхён прикусил губу, ругая свой непослушный язык. Впрочем, едва Чонгук снова рассмеялся, Тэхён забил на это и решил, что ради этой улыбки будет продолжать нести чушь. А когда Чонгук приблизился, чтобы рассмотреть родинку у Тэхёна, то был готов выдавать бред хоть ежеминутно, лишь бы видеть глаза соседа так близко. Он поднимает руку, чтобы показать её, как Гук, предугадав движение, перехватывает кисть и вместо тэхёного пальца прижимается к родинке своими губами. У Тэхёна, как ожидал сам, не подкосились колени от касания Чонгука, у Тэхёна единственная мысль пролетела о козявках в носу, которые наверняка у него есть. А ещё он узнал, что Чонгук любит жвачку со вкусом тропики. – Ну скажи ещё что-нибудь, мне нравится твой голос. – Я... Как только Тэхён открыл рот, Чонгук воспользовался этим, прихватил его нижнюю губу. Этого было достаточно, чтобы у Тэхёна безумными вспышками под глазами охватило желание всего тела. Он не успел опомниться, как оказался на коленях у Чонгука, так по-хозяйски устроившегося на стуле у стены. Чонгуковы бёдра удобные, коленями их сжимать одно наслаждение, но это и рядом не стоит с чонгуковским языком, вытворяющим неповторимое внутри Тэхёна. Обычно бесящие причмокивания на этот раз возбуждали до невозможности наравне с сжимающими его талию руками. Тэхён не мог сосредоточиться, его сознание скакало от густых волос Чонгука, в которые он раз за разом запускал пальцы, к своей выгибающейся спине. В его рту было суховато, за что ругал себя Тэхён, но мокрые губы Чонгука охотно делились с ним слюнями. Открыв глаза, он увидел, что Чонгук смотрит на него. Это словно послужило знаком, Чонгук мягко отстранился, не разрывая поцелуев и заставляя их встать обоих. Тэхён успел тупо, но довольно заметить, что ростом сосед едва выше него, когда тот резко опустился перед ним на колени, и ему пришлось руками нащупать стол, чтобы упереться спиной. Чонгук держит его бёдра, хотя никуда убегать Тэхён не собирался, и снизу в верх хитро смотрит, искушая его. Тэхён чувствует тёплое дыхание через ткань, готовую разорваться от стояка, и еле стоит на ногах, его мозг давно уже болезненно ноет так же, как и член, умоляя его поторопить Чонгука. – Просить не собираешься? – тот сильнее сжал пальцами, член в который раз дёрнулся. – Нафиг, – Тэхён боялся говорить длинные фразы, но хватило слова, чтобы увидеть блеск в тёмных глазах. – Даже если так? – Чонгук сквозь бельё целует его по всей длине, но не успевает дойти и до середины, как Тэхён с хриплым рыком в мгновение ока отодвигает от себя голову, второй рукой, даже не снимая трусы, достаёт член. Губы Чонгука мягкие, влажные, язык умело обводит окружность вокруг головки, слизывает выделяющуюся жидкость, но Тэхёну хотелось ещё, толкал бёдрами вперёд. Член оказался в приятной мокрой теплоте, болезненная напряжённость наконец-то отошла на задний план, уступая место сводящими с ума ощущениям. Находиться во рту Чонгука было очень приятно, а ещё приятнее держать его мягкие волосы и слышать свои стоны. Он не смотрел на Чонгука, наоборот, закрыл глаза и опрокинул голову. Тэхён не мог поверить, что так может быть, ему казалось, что до этого выбухал целую бутылку сладкого ликёра, настолько было хорошо. Нет, не хорошо. Охуенно. Ему сосёт Чонгук, Чонгук! самый прекрасный человек, которого Тэхён когда-либо видел. От одной этой мысли он готов умереть прямо сейчас, ну или кончить, Тэхён не размышлял. Одной рукой Чонгук легко трогал его мягкие яички, перебирая пальцами, второй помогал себе держать член, тянул его на себя, запрокидывая голову, заглатывал. Тэхён чувствовал скользкий рот и как снизу продолжал водить язык. Вместо белого потолка видя непонятные цветные образы, он зарывался в волосы Чонгука, массируя голову. Внезапный холодок из-за слюней заставил его посмотреть вниз. Чонгук выпустил изо рта член, но не дал время на разочарование. Покрепче обхватил упругую плоть, нащупал языком уздечку и прошёлся по ней. А потом взял бешеный темп влажной рукой, не отрывая от головки рта. Тэхёна била дрожь, он неконтролируемо выгибался, извивался в зависимости от силы и в бессилии хватал Чонгука за плечи в попытке вырваться, лишь бы остаться на месте. Кажется, Чонгуку больно от ногтей, но ему наплевать. Тэхён открыл глаза, чтобы снова посмотреть на него, как наткнулся на взгляд. Другой взгляд. Взгляд Сокджина, застывшего в коридоре. Из-за наслаждения Тэхён не услышал скрип двери, да и если бы услышал, не придал этому б внимания. Словно пьяный, он расфокусированным зрением пытался понять беззвучные возмущения Джина и просто решил факом показать валить обратно. Это слегка вернуло ему сознание, по крайне мере, Тэхён понял, что Чонгук может услышать закрывающую дверь, поэтому простонал так громко, как вообще мог. – Что с тобой? – тот оторвался от него, вытирая губы. – Зтнись, – дрогнувшим голосом ответил Тэхён, не в силах больше сдерживаться от этого хриплого смешка. – Да дава... – Чонгук не закончил фразу и чуть не отпустил руку от обильного количества спермы, смог направить струю не на лицо, – вовремя, однако. Тэхён не отвечал, Тэхён его вообще не слышал. Он стоял, сжимая плечо, впиваясь в него ногтями, и пытался восстановить дыхание. Ощущал себя таким лёгким и расслабленным, будто пробежал кросс, и теперь только чувствовал гулкие и сильные удары быстрого сердца. Чонгук же, где-то раздобыв бумажное полотенце и вытеревшись, напротив, мучился желанием. Не дав Тэхёну опомниться, приподнял его, усадил на стол и так жадно прижался к шее, что Тэхён опять вообще не понял, кто он и где. Он обхватывал ногами его тело, проходился пальцами по груди Чонгука, играл с его возбуждёнными сосками, чувствовал его стояк и был счастлив. Чонгук был тёплым, Чонгук был гладким и очень жадным и не только в поцелуях. Тэхён не отпускал мягкую мочку и то кусал её, то просто теребил, когда Чонгук возвращался к губам. Только он успел подумать о своём новом прыщике под шеей, заметил ли его Гук, как произошло одновременно три вещи, за которыми он сознанием не уследил. Тэхён нащупал какую-то точку за ухом, Чонгук напряг плечи и простонал, а его руки проскользнули за трусы и сжали ягодицы, приподнимая. Тэхён блаженно прикрыл глаза, в предвкушении расслабляясь, но едва почувствовал пальцы в расширенном анусе, как Чонгук удивлённо выдохнул: – Ты подготовленный!? – Это тебя смущает? – Тэхён недовольно отодвигается и видит сдвинутые чёрные брови. – Язвить надо до отсоса, – Чонгук упирается языком в щёку, а Тэхён заново влюбляется в соседа, – и к чему я тут прелюдии устраивал?! Тэхён хотел бы сказать что-нибудь дерзкое на этот чонгуковский взгляд, но на деле мог просто удовлетворённо улыбаться, чувствуя себя дураком. Счастливым дураком, поправлял он себя, пока сосед освобождался от кольца тэхёновских ног. – Где есть выпить? У Чонгука, несмотря на весь этот напущено-уязвлённый вид, всё ещё стояло не хуже хвоста раздражённой кошки. Тэхён довольно рассматривал невысохшие следы своей спермы на чужом теле и уже заранее знал, что на этот раз выдаст его любящий испытывать судьбу и жизнь мозг. – В дальней комнате первый ящик слева. Тэхён видел подозрительный взгляд напоследок, слушал шаги Чонгука и - на мгновение - снова чувствовал тот испуг и ужасающую робость перед соседом. Но внизу уже крепко завязывался узел, так что ноги сами несли его вслед, к спальне с двуместной кроватью, где Чонгук вместо искаемого спиртного найдет презервативы и смазки. Тэхён не представлял, чего ожидать от Чонгука. Как иронично: знать о жизни человека почти всё и не знать самого его. Эта мысль подстёгивала Тэхёна, возбуждала, пугала, и он вошёл в спальню, задержав дыхание, что было зря. Чонгук спокойно сидел на краю кровати, непонятным образом умещая в руках несколько банок и упаковок презервативов, и внимательно их разглядывал. Это выглядело так буднично, словно Чонгук покупал молоко в магазине и просто читал срок годности, что Тэхён, подавившись слюнёй, задохнулся. – Как должно быть не жалко денег, чтобы из семи пачек пять были полиуретан? Тэхён гордился своей коллекцией, он выделил целый комод для воплощения своих фантазий. И сейчас смотря на почти что детскую восторженность взрослого соседа, на эти сильные плечи, на накаченные ноги, расставленные вызывающе широко, он хотел скулить. И возможно, именно поэтому, неожиданно резко сменив траекторию движения, Тэхён не подошёл к Чонгуку, а начал из ящика доставать свои игрушки и по очереди показывать ему. Вибраторы, пробки, наручники, втулки, шарики, массажёры, Тэхён сам не знал, для чего это делает, но пытался оставаться максимально серьёзным. А это было затруднительно. Чонгук молча брал предметы из его рук, каждый раз касаясь кожей намеренно, рассматривал с улыбкой и откладывал на пол, не на кровать почему-то. Тэхён чувствовал, как Гук с хитрой усмешкой на него снизу вверх смотрел и чего-то ждал. Но Тэхёну казалось это очень важным. Всячески избегая взгляда, доставал из ящика всё новые и новые, впервые поражался такому количеству, краснел, дрожал, чувствовал себя маленьким ребёнком, показывающим родственнику свои рождественские подарки, но изо всех сил невозмутимо посвящал в краткую историю каждой вещи. И Чонгук слушал. Ничего не говорил, сидел на краю и молча принимал бесконечные игрушки, но слушал. Наконец, Тэхён, в очередной раз подойдя к шкафчику и увидев пустые ящики, развернулся и отчаянно, дико, смело посмотрел прямо в тёмные глаза. И тут же забыл обо всём на свете. Чонгук откинулся на локти на постель, прищурившись, не отрывал взгляда; Тэхён не выдержал, ляпнул, чтобы сказать хоть что-то, чтобы не наброситься на него: – Ну, а с Тэтэ-младшим ты уже знаком. И как бы Тэхён ни сдерживался, фраза была озвучена и произнесена была слишком довольно. – Ты долбанный маньяк, Ким Тэхён. Подписывать свои вибраторы! Иди сюда. Покрывшийся холодком Тэхён вдруг замедлил. Ему вдруг всё показалось настолько неправдоподобным, что усомнился в себе. Может, он и вправду маньяк? И сейчас это просто его больные фантазии? Кто знает, это сон или кто-нибудь подсунул слишком сильный препарат, что Тэхён теперь просто где-то бредит, сидя у стенки в клубе. Он же видел Джина, так почему не может быть правдой? Это уж точно повероятнее будет минета от Чонгука на своей же кухне. Но даже если это и всего лишь фокусы нетрезвого сознания, они слишком шикарные, чтобы просто так вот выходить из пьяного дурмана и покидать соседа, которого любил уже долгие семь лет. Да, очевидно, так и есть. Однако Тэхён, видно, принял дозу слишком большую, потому что его накрыло снова, и настолько реально он сейчас видел голого Чонгука, так откровенно лежащего на его постели, что просто тупо улыбался своим галлюцинациям. – Я не знаю, чего добивался ты, виляя передо мной своими бёдрами, сверкая своей задницей, маня этими ключицами, – Чонгук сглотнул, а Тэхён застыл в самом настоящем шоке, – но если, блять, ты немедленно не сотрёшь эту улыбку с лица, я возьму тебя прямо на полу среди этого набора сексопата. Тэхён дёрнулся, покрылся снова мурашками и уставился на живого Чонгука. Гука, который хочет Тэхёна. В груди образовался тёплый комок чувств, переполняющих его. – Невозможно, чтобы с таким красивым членом была настолько красивая улыбка. Обычно бывает либо одно, либо другое. Какому дьяволу ты душу продал, Ким Тэхён? Мне срочно необходимо свидание в ад. Тэхён, мягко приближаясь к нему, тонул в омуте возбуждающего взгляда и тихо шептал уже в самые губы, повторяя интонацию соседа: – Тебе не нужно, Чон Чонгук. И целует его. Аккуратно, медленно, уже совершенно по-другому, вкладывая всю свою любовь, всю свою нежность, на какую только способен. А Чонгук, отдавшись, едва услышал своё имя, принимает её, взамен даря свою. Он ложится, позволяя Тэхёну изучать своё тело, благодарно постанывает и не отпускает, всё время держа руки на нём. Тэхёну казалось невероятными мышцы Чонгука, и выцеловывал каждый рельеф, облизывал солоноватую от своей же спермы кожу, а когда он обхватил, прикусив, небольшой, но до жути приятный сосок и услышал, как Гук выдохнул его имя, простонал сам и сдвинулся вниз, чтобы снять эти злочастные трусы соседа. Чонгука просить дважды не надо, он помогает ему, приподнимая бёдра и рукой пытаясь что-то нащупать на кровати, но Тэхёну не до этого. Он уже заранее умирает, когда видит слегка покачивающийся из стороны в сторону, выделяющий смазку член. Вены на нём привлекают внимание не хуже чонгуковских рук, отчего Тэхёну хочется потрогать их, но тот не даёт этого сделать: сосед желает раздеть его, а пока Тэхён стягивает в свою очередь бельё, открывает презерватив. Тэхён не понаслышке знал, что надевать на себя его – целое искусство, но он и подумать не мог, что можно это превратить в совершенный шедевр. Тэхён не слышит, что ему говорит Чонгук, не осознаёт, что делает и как возвращается к припухшим губам, а когда оказывается под широкими плечами на спине, то будто во сне раздвигает ноги. Запах смазки опьянял его, вишнёвая была его любимой, и Тэхён завороженно смотрит на Чонгука, который взмахом головы откидывает чёлку с глаз, выдавливает на широкую ладонь гель. В комнате потемнело, и Тэхён запоздало понимает, что время ближе к ночи, но полумрак только добавляет Чонгуку сексуальности. Он неожиданно перевёл взгляд на него, Тэхён улыбнулся, тут же вспоминая его слова. Чонгук и сейчас что-то шепчет, свободной рукой гладит его, ласкает, а Тэхёну остаётся только наслаждающе вытягивать шею. И как он мог только допустить, что это может быть сном. Нетерпеливо качнув бёдрами, он почувствовал ими тёплые руки Чонгука, а после и в себе. Не поскупившийся на пальцы Гук заполнил его, изучая и круговыми движениями заходя глубже, нашёл точку, беря вверх над разумом и голосом Тэхёна. Он готов был снова кончить, наплевав на столь скорое время, однако Чонгук перехватил второй рукой тэхёнову, предотвратив дрочку, продолжая пытать его изнутри. – Не сейчас, Ким Тэхён. Тэхён в ответ мог только простанывать его имя, даже не пытался ослабить крепкую схватку: насколько хорошо Чонгук владел мышцами языка, настолько же умопомрачающе имел сильные пальцы. – Не сравнится с твоими игрушками, да? – Тэхён приоткрыл глаза на осипший голос. Чонгук, трахающий его рукой, выглядел в потёмках прекраснее всех существующих, вместе взятых. – Думаю, ты готов забыть свои членозаменители раз и навсегда, да, Ким Тэхён? – Да... – проныл Тэхён, пока тот мягко убирал обе руки и снова брал смазку. – Да!.. – промычал Тэхён, пока Чонгук не с первого раза входил в него своим толстым, слишком толстым членом. Тэхёну хотелось помочь, он расслаблялся и насаживался сам, раздвигая ноги. И когда Чонгук уже без помощи рук для разминки прошёлся вглубь и назад, Тэхён впервые почувствовал себя по-настоящему полноценным. Он потянулся к нему, обвился руками, что было очень кстати. Словно дорвавшись, с глубоким выдохом, Чонгук решил не затягивать с обещаниями и действительно вышибил из него все мысли о вибраторах. Звонкие хлюпы раздавались в такт тэхёновским стонам, и чем выше поднимался его голос, тем бо́льшую силу показывал Чонгук. Тэхён выгибался, не справляясь с наполнявшими ощущениями, двигался вместе с ним, не зная, где кончается он, где начинается Чонгук, сливался в нечто упоительно несравненное. Он чувствовал его в себе всем телом, каждой своей клеточкой. Тэхён не мог понять, он трахает Чонгука или Чонгук его, да это и неважно было, потому что бляяять, Чонгук, молил он за невозможностью произнести другие слова. Тэхён даже в самых своих смелых и самых извращённых фантазиях не представлял и половины жара, исходящего от Чонгука. Чонгук же, ещё больше возбуждаясь от глубоких тэхёновских стонов, пытался почувствовать в себе его ещё глубже, вталкивался сильнее, сжимая тело Тэхёна до онемения. Тэхён дрочил на Чонгука давно. Делал это в душе, по утрам, иногда в туалете, это всегда разряжало его, приносило относительный порядок в мыслях. Сейчас Тэхён тоже дрочил на соседа, но никогда, ни разу за все долгие годы, не трогал свой член с таким удовлетворением; достаточно просто смотреть на мокрого и с горящими в полутемноте глазами Чонгука, что сбивчиво дышит, не выходя из его тела, и рука сама перенимала способности Флэша. Его унесло далеко, куда-то в центр бесконечной вселенной, витал между огромными галактиками и тёмными дырами, и всё теряло своё значение. Существовал только он и Чонгук, только здесь и сейчас, в безвременном пространстве эйфории. Лишь мягкие суховатые губы Чонгука напоследок сузили необъятный мир Тэхёна до одного мгновения, такого же долгого и неохватного.

***

Разбуженный знакомым скрипом двери в квартире напротив - благо тонкие стены в доме пропускали все звуки, - Тэхён на следующее утро по привычке дёрнулся, чтобы успеть посмотреть на соседа, как всё тело отдалось приятной тянущейся болью. Пробежав по вчерашним событиям, вспомнив обнимающую во сне руку Чонгука и его плечо в качестве подушки, Тэхён перестал улыбаться, когда связал это с хлопанием двери. Ну конечно, он ушёл к себе, Тэхён мог даже не удивляться. Обычный соседский трах. Трах по-соседски. И его довольно логичное, но такое убивающее завершение. Осторожно перевернувшись, он свесил ноги и грустно оглядел разбросанные игрушки и тюбики. Хотя бы использованные презервативы убрал за собой, уже хорошо. Тэхёну нужно в душ, но ему не хочется никуда идти. Постельное бельё тоже хорошо бы поменять, но Тэхён думать и об этом не желал. Бережно собирая свои вибраторы, он на коленях стоял на полу и пытался уместить в голове случившееся. Ещё сутки назад он боялся встретиться с ним лично и заговорить, а сегодня не может унять подрагивающие мышцы в ногах после секса с ним. И пока он аккуратно укладывал игрушки обратно в ящики, думал, стоила ли эта ночь нынешнего состояния. Определённо, да. Тэхён прежде не испытывал такого наслаждения, это будто вновь лишение девственности и открытие, как может быть, или же словно первая дрочка, после которой невозможно вернуться к прежней жизни. Но с другой стороны, от ярких образов смеющегося соседа, его красивой улыбки, жадно блестящих глаз и хриплого шёпота сейчас так сильно сжимались органы в груди, что перекрывали всю вчерашнюю любовь. Тэхён чувствовал себя девчонкой. Он хочет сказать себе, что он мужчина, взрослый и независимый, но тут же себя перебивает. Даже новость о смерти родителей не создавала такую пустоту в душе. Он вот-вот обрёл счастье, а оно в миг распалось. Тэхён даже не думал, что настолько будет задет, ведь понятно было, это страсть на один раз. Кто он: шлюха с разбитым сердцем или невероятный счастливчик, проведший ночь с самим Чоном Чонгуком? Тэхён не знал. И продолжал бы терзать себя, если бы не услышал скрип своей двери и тихие шаги на кухню. А потом грохот и смачные ругательства. Не узнать голос соседа было невозможно. Сосчитав до тридцати и поняв, что это не глюки, Тэхён резко вскочил, с потемневшим из-за давления взором ринулся на звуки, умудрился врезаться в косяк; залитая солнцем кухня только больше ослепила его. Зато ушам ничего не помешало услышать, как громко прыснул Чонгук. – Я надеюсь, ты это ко мне мчался на крыльях ветра. Или кого-то другого думал увидеть? Тэхён, вернувший себе зрение, видит лохматого довольного соседа в своём халате, и теперь этот наряд соревнуется с трусами, потому что Чонгук выглядит сейчас слишком соблазнительно. Тэхён еле оторвался от него. Он открыл было рот, но там было вязко и неприятно после сна, а потому просто продолжал молча пялиться на него, пытаясь справиться с сердцем, выпрыгивающем из тела. – Ты чего встал? И я не про Ким Тэхёна-младшего. Тэхён будто со стороны с удивлением понимает, что так и не надел на себя ничего, и это ничего сейчас никак не мешает Чонгуку - Тэхён узнавал в нём взгляд собственника - рассматривать его полувозбуждённый член. Всё ещё не соображая, что тут происходит, он посмотрел за спину соседа. Перевёрнутая табуретка, открытые дверцы шкафчиков, а на плите что-то явно подгорает. Перехватив его взгляд, Гук спокойно пожал плечами: – Не знал, что ты ешь, поэтому решил приготовить... – Всё? – Какой сопливой дорамы ты насмотрелся? – от усмешки Чонгука мурашки побежали по спине. – Яичницу. Для омлета не нашлось молока у нас обоих. Тэхёну было больно от счастья, он не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Чонгук тут, он рядом. Остался и готовит завтрак. – Я не люблю, когда ты молчишь. – А я не люблю пережаренную глазунью, – бурчит Тэхён. Не посчитав нужным найти какую-либо одежду, он повторил ту же ошибку, что и вчера, только теперь они уже на кухне, а он без трусов. С Чонгуком быть рядом опасно. Сейчас Тэхён не восстановился после ночи, но кто знает, сможет ли он сдержаться в следующий раз перед этим ходячим сексом, который, кстати, запоздало ломанулся к плите и теперь пытался тщетно разлучить сковородку и сгоревшее яйцо. Уже в душе, не переставая считать засосы и отметины в отражении зеркала, наслаждаясь лёгкими покалываниями по всему телу от воды, Тэхён мурлыкал себе под нос, впервые за очень долгое время чувствуя бурлящие силы внутри. Он бы назвал это гармонией, но считал такое слово слишком женственным, и, пока подбирал другое описание своего состояния, он не заметил пробравшегося в ванную Чонгука. Тэхён не видел его, полностью уйдя в свои мысли, оттого и не знал, как долго тот за ним наблюдал сквозь прозрачное стекло кабинки, а когда, домыв голову, он собирался выходить, то от испуга чуть не поскользнулся. – Я увлекаюсь фотографией, – Гук говорит прежде, чем Тэхён смог как-либо среагировать, – и заранее сообщаю, Ким Тэхён, что фотосет тебя под душем будет моим лучшим. Тэхёну всё ещё было непривычно, как сосед легко с ним разговаривает и как близко он находится. Прилипшие волосы лезли в глаза, а из-за холодных капель - либо же из-за горячего Чонгука - по коже бегали мурашки. Поэтому Тэхён задал самый адекватный и тем не менее абсолютно не подходящий вопрос, чтобы сказать что-либо и не озвучить свои кипящие чувства вслух: – Ты приготовил завтрак? И услышал уже такой любимый, как сам хозяин, детский искренний смех. – Если йогурты тебя устроят, то да. – Какие йогурты? – Которые я вчера принёс, – Тэхён не разрывал взгляда даже на моргание от Чонгука, медленно снимающего халат. – Которые надо было съесть ещё вчера? – Которые могут лежать ещё неделю. Возмущения Тэхёна тонут в чужих - на самом деле родных - губах. И через секунду не сдерживает улыбку от приятного открытия, что Чонгук предпочитает мыться прохладной водой. Впрочем, горячие поцелуи и ласки вполне компенсировали это; Тэхён в промежутках думал, о чём ещё не узнал о соседе. А узнать ему предстоит многое. Что не постиранная вовремя одежда будет сердить Чонгука. Как сильно, оказывается, он будет смущаться при знакомстве с сестрой Ким и как искренне возмущаться, когда найдёт тэхёнин блокнот о себе. Что его безумно возбуждает, когда Тэхён будет проявлять инициативу. И что слабые места Чонгука не только мочка уха, но и многие точки по всему телу. И как смешно он выплёвывает нелюбимый изюм. Тэхёну только предстоит узнать, какой Чонгук на деле романтичный и насколько крепко он умеет любить; что сосед очень чувствителен к температуре воздуха и что, несмотря на ехидные словечки о вибраторах Тэхёна, он будет часто просить их. А вот сколько месяцев Чонгук будет в тайне практиковаться в готовке его любимых блюд, чтобы баловать его утрами, днями и вечерами, он не догадается. Тэхён также ещё не знает, как громко поёт пьяный Чонгук и как он любит в самых неподходящих местах подхватывать на руки и целовать до подгибающих колен. Тэхён этого пока не знает. Но сейчас, тихонько постанывая от чонгуковских рук, лапающих его задницу, Тэхён одно знал точно: непредвиденная встреча на лестнице, вспоминать которую, честно сказать, ему немного стыдно, определённо лучшее, что случалось в жизни обоих.