Звонок

Я тупо пялюсь в окно. Осень серым мороком окутывает сознание. На душе мерзко, и мелкий, моросящий дождь, пенящийся в мутных лужах, как нельзя лучше подходит под моё настроение. Сегодня меня бросила девушка. Не сказать, что я сильно расстроился, все к этому шло. В душе я даже практически возликовал и облегченно выдохнул. Встречи с ней давно стали тяготить меня, даже целоваться с ней было никак. Ее мокрые, пахнущие жвачкой поцелуи не вызывали отвращения, и на том спасибо. Но её кожа казалась мне чересчур жирной, а от запаха её духов мутило. Большая грудь, предмет зависти всех моих друзей, казалась мне какой-то несуразной и грузной. Маленькие плоские соски, окруженные огромными темными ареолами, внушали скорее какой-то почти мистический ужас, а не восторг и половое возбуждение, как думали окружающие. Ее… ну, как там прилично называется женский орган удовольствия? Вспомнил — вагина. Так вот, она вызывала во мне стойкую брезгливость и какое-то иррациональное ощущение опасности. Я чувствовал себя больным придурком, когда слушал других парней, рассказывающих о своих эротических похождениях. Они с восторгом делились, как это круто сначала немного помацать киску и потом вставить по самые яйца и трахать, трахать и трахать, сминая сиськи в своих руках. Со своей девчонкой ничего подобного мне проделывать не хотелось. От слова совсем. Она всегда первой проявляла инициативу, жалась ко мне, страстно дышала, жалобно заглядывая в глаза одурманенным желанием взором, но я снисходил только до не особо глубокого поцелуя и все. Дальше ступор. Ноль. Ничего. Ничего, кроме глухого раздражения и чувства вины. То, что моя девушка очень красивая, не видел разве только слепой. Я и сам вполне осознавал это. Знал, что куча парней сохнут по ней и завидуют мне чёрной завистью. То есть, завидовали. До сегодняшнего дня. Сегодня она орала, как подорванная. Материлась, как последний сапожник. Честно скажу: не ожидал я от нее такой экспрессии. Размазывая тушь вперемешку со слезами по хорошенькому личику, она с ненавистью выплевывала мне в лицо ядовитые, грязные слова. «Импотент», «педрила», «поганый гомик» — это самое приличное из всего того, что выдавал ее милый, напомаженный рот. Самое ужасное, что она права. Я играю за другую команду. Я до последнего старался не задумываться о своей ориентации и не знаю, сколько времени и дальше обманывал бы себя, но в этом году к нам в класс пришёл новенький. Павел Гордеев. Пашка. Гордей. Высокий красивый брюнет с карими шальными глазами. Заводила, весельчак, рубаха-парень, спортсмен, почти отличник. Ещё он занимался музыкой и неплохо так лабал на гитаре. Я слышал. В общем, он был потрясающ. А его внешность! Лицо, стать, походка — скажите мне, где производят таких идеальных людей? А на каком станке можно выточить такую роскошную, атлетическую фигуру? Когда впервые на уроке физкультуры я случайно глянул на его совершенный торс, меня как-будто разорвало на части. Я глупо и бесповоротно влюбился. Я влюбился не только в его фигуру. Пашка был невероятен во всем. Везде первый, лучший, самый умный. Лидер. Умница. Красавец. Я старался бороться с собой. Даже попытался трахнуть Аленку, но мой дружок долго бунтовал, не хотел ни в какую возбуждаться на распаленную и зовущую женскую плоть. Пришлось представлять Пашку и, с грехом пополам, я все-таки лишился девственности. Раз в неделю я заставлял себя заниматься постылым сексом со своей девушкой. От ощущения ее вагины, склизко обволакивающей мой член, меня мутило. Я закрывал глаза и снова представлял влажный блеск глаз Гордеева, его чувственные губы, сильные руки… Только это помогало не опростоволоситься и кончить. Очень скоро наш еженедельный недосекс втроём стал меня довольно сильно подбешивать, и сегодня я сказал Алёнке, что нам надо расстаться. Неожиданно она впала в ярость и выдала все, что накопила за эти несколько месяцев наших жалких попыток стать парой. Свидетелями милой ссоры двух влюбленных стали… да кто только ни стал! Например, тот же Пашка. Он удивлённо пялился на нас. Потом, поймав мой взгляд, улыбнулся и подмигнул мне. Не робей, мол. Он смотрел на меня, а я медленно сходил с ума от счастья. Я, кажется, покраснел и почти не дышал, глядя в тёмный омут его глаз. В животе закрутило. Если это те пресловутые бабочки, как говорят девчонки, то у меня они просто бешеные. Пашка никогда не обращал на меня внимания, мы даже двух слов не сказали друг другу за эти полгода, что вместе учились. А тут такая вдруг неожиданная поддержка. И это наше слишком долгое перекрестье взглядов… Пашку утянула за руку одна из девчонок, и моё ощущение счастья раскололось на миллион осколков. На что я надеюсь, идиот? Даже если по какой-то странной случайности он и был бы голубым, мне тут ловить все равно нечего. Такие, как он, принадлежат всем и никому. Я ушёл с уроков. Пусть все думают, что это из-за нашей громкой ссоры с Аленкой. Знали бы, как мне пофиг вся эта суета. Я не такой как все. Я ненормальный. И я влюблён в парня. В гетеросексуального парня. Пристрелите меня, пожалуйста. Я лежал и жалел себя, уставясь в белоснежный потолок. Хорошо его побелили. Качественно. Вот бы мне также пробелить мои чёрные мысли. Неужели я никогда не буду счастлив? Неужели моя судьба — это крутить задницей в штанах в облипочку и подводить глаза? Красить ногти и гнусаво тянуть «Проти-и-ивный!» Я буду обречён на вечное одиночество, или же буду вынужден искать такого же ненормального, кто захочет мне вставить? Или я ему? Какой же дикий кошмар. Позвольте мне проснуться. Я просто жалок. Мне семнадцать лет, впереди вся жизнь, а я в ужасе от предстоящего. Неожиданно запиликал телефон. Среди тишины, разбавляемой шумом дождя за окном, этот резкий звук неприятно резанул по нервам. Я психанул и матюкнулся от души. Какой суке я вдруг понадобился? Раздраженно схватив трубку, я увидел, что абонент неизвестен. Сразу захотелось кинуть телефон об пол и долго топтать его ногами. Это уже попахивало дуркой, поэтому я глубоко вздохнул и почти ласково выдохнул в трубку: — Слушаю вас! — Привет… Скучаешь? Ага, млять, скучаю. А ты скуку мою развеять хочешь, неизвестный дебил? Что за херня? Кто это? Голос в трубке показался мне смутно знакомым. Кто-то из друзей решил поддержать меня таким нелепым образом? Или просто ошиблись номером? — Че надо? — неприветливо буркнул я. — Не «че», а кого. Мне надо тебя… Я хотел услышать твой голос.Ты же не против, м? Нужно было сразу же сбросить этот ясно что не мне адресованный вызов, но уж очень красивым был голос этого незнакомца. Хотелось слушать его ещё и еще. И я повёлся. То, что этот неизвестный звонил явно парню и то, как он это делал — завораживало меня. Он или гей, или… — Вы поприкалываться решили, пранкеры чертовы? — сумел наконец выдавить я из себя что-то более-менее адекватное. — Совсем нет… — Мне кажется, или этот тип говорит с каким-то странным придыханием? — Я звоню тебе, потому что давно хочу тебя… то есть, с тобой… Поболтать, в смысле… — Кто ты, придурок? — Меня стала даже забавлять эта игра. Голос этого чокнутого пранкера обволакивал и почти лишал воли. И это было приятно. — Кому ты звонишь? Хочу тебя разочаровать — ты ошибся номером! — Вот как, — мягко усмехнулись в трубке. — Ты же Денис Иванов, да? И не говори мне, что нет. У меня музыкальный слух и я в таких вещах никогда не ошибаюсь. И кто я, тебе пока необязательно знать, зая. — Я тебе не зая, идиот, — озадаченно просипел я. То, что обладатель этого восхитительного голоса звонит именно мне, выбило меня из колеи и поубавило во мне уверенности. Меня явно кто-то решил разыграть.— Че, разговор записываешь, чтобы потом выложить его в сети? — Глупый, разве я могу позволить, чтобы кто-нибудь еще дрочил на твой сексуальный голос? — Я обалдел, даже не зная что сказать на такое прямое заявление. И теперь уже вне всяких сомнений, я уловил томную сладость и нежное придыхание в голосе звонившего. Стоп! Это вообще вне всяких рамок! Он что… — Ты что, дрочишь на мой голос, сука? — меня словно окатили кипятком. — Какие грязные слова, тебя следует за это наказать. Знаешь, как именно я хочу это сделать? — Его голос сладким мёдом тёк в мои бедные, гомосексуальные уши. Предательское возбуждение стало нарастать. Я осторожно, чтобы этот тип не услышал, вжикнул молнией на джинсах и вытащил наружу уже налившийся и бодро подрагивающий член. Мне ничего не стоит прийти в полную боевую готовность только от голоса какого-то левого чувака? Капец, я извращенец! — Деня! Эй, ты там не умер? — в голосе неизвестного послышались насмешливые нотки. — Или ты уже занимаешься кое-чем интересным? Хотелось бы мне посмотреть на это поближе. Вот если бы ты себя пофоткал… — Иди на хер! — зычно гаркнул я, чтобы как-то скрыть свое ускорившееся дыхание, и тут же испуганно заозирался. Он за мной наблюдает, что ли? Я подкрался к окну и на всякий случай задёрнул шторы. Хотя, на окнах и висел плотный тюль, но мало ли… — Нет, позволь мне не делать этого. — Его голос звучал и насмешливо и проникновенно одновременно. — Это я буду насаживать тебя на свой хер. Он у меня большой, тебе понравится. Ты же хочешь этого? А, Денёк? — Этот голос сводил меня с ума. И я точно где-то уже его слышал. — Я сейчас отключу телефон! — придушенно всхлипнул я. Моя воля скоротечно испарилась. Загипнотизировал он меня, что ли? Задыхаясь от стыда и от охватившего меня сумасшедшего возбуждения, я принялся яростно дрочить. — О, не думаю. Тебе ведь нравится. Ты так классно дышишь... Могу поклясться, что ты уже залез в трусы и вовсю трогаешь себя. Какой же ты отзывчивый... Я так и знал, что тебе зайдет наша игра… — Его голос стал хриплым, он надсадно, прерывисто задышал. — Зачем ты это делаешь? — выдохнул я, чтобы хоть как-то поддержать связь с этим странным абонентом. — Я хочу, чтобы ты кончил для меня, Деня… — Его голос дрогнул. — Я сам уже почти на грани… Я хотел подольше поиграть с тобой, но это наш первый секс… по телефону и… я… я же могу быть немного… несдержан? — Он задышал ещё яростнее, видимо изо всех сил надрачивая себе. — Бля-а-а… Не могу больше! Сука, как же хорошо-о! Он так сладко застонал, что я, зажав в зубах свою левую ладонь, чтобы не выдать себя и не застонать от наслаждения, тоже забился в оргазме. В голове взорвался салют, тело засодрогалось, кровь забухала набатом в ушах. — Ты уже кончил? Быстро же мы с тобой… — Неизвестный парень сказал это таким голосом, что можно было бы обкончаться повторно. — Я хотел слышать, как ты стонешь, когда кончаешь. Не сдерживайся в следующий раз, ладно? День? — В следующий раз? — тупо переспросил я. Голова после оргазма соображала плохо. Он точно хочет продолжения этого сумашествия? Я тоже как бы за. Если только это не тупое разводилово.— Может, все же скажешь, кто ты? Или секс по телефону — не повод для знакомства? В трубке воцарилось молчание. Я даже испугался, что сейчас бросят трубку. — Э-эй! Ты всё ещё там? Только не говори мне, что ты внезапно потерял память и не можешь вспомнить своего имени. — Я твой одноклассник. Не ожидал? — наконец ожила трубка. В голосе незнакомца послышалась напряжённая усмешка. — Давай, я позвоню тебе завтра, и мы с тобой поиграем гораздо дольше. Тебе ведь зашло? Я всегда хотел это сделать с тобой. И не только это. Увидел тебя и понял, что влип. — Хм, ещё скажи, что ты влюбился в меня! — выпалил я, с замиранием сердца ожидая услышать ответ. Мне следовало давно сбросить вызов, но я лишь судорожно прижимал телефон к уху, боясь пропустить хоть одно слово. — Ты удивлен? — Он вдруг как будто бы заволновался. — На Новый год я загадал желание — встретить свою любовь. Глупо, правда? Я тоже так думал, пока впервые не увидел тебя в этом году. Ты такой охуенный, знаешь? — Ты увидел меня в этом году впервые? — медленно переспросил я. Догадка жгучей волной захлестнула меня с такой силой, что голова закружилась, и я обессиленно упал на кровать. — Гордеев, ведь это ты? Снова молчание в трубке. Я больно закусил губу, ожидая ответа. Ну пусть этот восхитительный голос принадлежит ему, моему Пашке! Я ведь почти узнал его по этой завораживающей хрипотце и бархатной тональности, но телефонная связь исказила его реальное звучание… Небо, прошу! — День, я знаю, что ты умница, но где же я так спалился? — в его голосе послышалось смущение. Счастье обрушилась на меня ошеломительным цунами. Я почти забыл, как дышать. — Пашка, Пашка — прохрипел я в трубку. — Это же не обман? Пашка-а-а! Я ведь тоже все это время сходил по тебе с ума! Но ты даже и не смотрел в мою сторону! — Так я уже и не надеялся. Ты всё время терся с той девчонкой и я думал, что мне ничего не светит. Каждый раз ты заставлял меня умирать от ревности... За это я тоже попозже накажу тебя! — Его голос был тёплый, ласковый и счастливый. — День, а я правда тебе нравлюсь? Может быть, ты согласишься встречаться со мной? — Гордеев, если это тупая шутка, то ты, считай, меня прикончил! — Разум пытался доминировать, но я посылал его к чертям и цвёл от такого огромного, неожиданного счастья. — Ну, так что ты мне ответишь, Деня? — Ну, мне понравилось заниматься с тобой телефонным кексом, - нервно хихикнул я. - И сам ты ничего так, можно и попробовать. — Ты не пожалеешь, День. Блин, я снова тебя хочу. Повторим? — Голос Гордеева вновь заиграл чувственными переливами. Этот извращенец точно сведет меня с ума, или в могилу. Я тоже почувствовал, что снова возбуждаюсь. — Паш… можно вопрос? Если мы будем встречаться… ну… судя по всему, трахать будут меня? — Я поёжился. Толкать в себя непонятно что… а он обмолвился, что орудие у него немаленькое. — Тебе понравится, обещаю. Я буду очень нежен, зай. В наш первый раз. — Но если мне вдруг не понравится, то потом я буду сверху, — заторговался я для вида. — Хитрец какой. Лады, я согласен, — ухмыльнулся. Надо же, как уверен в своих силах. — Тогда и я согласен! — выдохнул я, действительно согласный на всё. Мы ещё долго висели с ним на телефоне, пару раз кончили и снова говорили, говорили, говорили. Пусть мы извращенцы, и девчонки могут плакать кровавыми слезами, что два таких красавца сошли с дистанции, но это своё неправильное счастье я не поменяю ни на что на свете. Даже на долбаную гетеросексуальность. Тем более на неё.