Тень.Фениксы сгорают

Хенсе проснулась. Она дрожала. В комнате было темно. Луна все так и не появлялась на небе, словно ее поймали и посадили в темницу облаков. Девушка стерла со лба пот, но вздрогнула, когда поняла, что ее руки в чем-то липком. На лбу осталось противное ощущение, словно от грязи. Она вскочила и попыталась нащупать у себя в кармане спички, но вспомнила, что их изъяли еще в Конохе. Хенсе остановилась, что-то ей подсказывало, что у нее на руках то, что она вовсе не хочет знать. Она помнила каждый момент своего сна, как в темноте они бежали, вот только она не могла вспомнить за кем. Девушка помнила, как их жертва была напугана, как она боролась. Потом раздался безумный крик отчаяния, и они нахлынули на нее, как гарпии, а затем его голос. В коридоре послышались шаги. Хенсе снова ринулась к кровати и попыталась оттереть свои руки простыней. «Улики, улики» — крутилось у нее в голове. Как она все это объяснит? Ее мозг быстрее стал придумывать оправдания, но ничего внятного так и не смог ей предоставить. Девушка тяжело вздохнула. Шагов больше не было слышно. Хенсе затаила дыхание, уже чувствуя, кто это и куда Он. Дверь отворилась, а потом комнату озарил свет. Хенсе уставилась на свои руки и на простынь. Все было в крови. Девушка застыла. Она понимала, что произошло. Понимала и снова себя ненавидела. Они снова это сделали. Заставили ее покинуть свое тело и отправиться на охоту. Теперь Хенсе прекрасно знала, что война живых и мертвых затянет ее с головой, потому что она не может контролировать себя. Она может выбрать сторону, но не может спасти себя. «У каждого из нас есть определенная грань, которую нельзя переступать. Все, кого ты здесь видишь, — говорила жена Тео, — когда-то попали в лапы извергам, которые искалечили нас, но кто-то и чистокровный, но здесь, это не имеет значения. Никто из нас не смог избавиться от хозяина. Ты же знаешь, что есть лазейка в сыворотке. Мой муж это знал и из-за этого так сильно боялся Его. Наше дитя. Он понимал, что вместе с ребенком из моего организма уйдет сыворотка. Только одно на свете может объединить людей. Не сыворотка, не предзнаменование, дитя, которое будет иметь общие гены. Возможно, дитя не заставит двух людей быть вместе, но в нем соединяться они оба». Гаара закрыл за собой дверь. Он долго думал, как поступить. Он не хотел ее видеть, потому что догадывался, что его решение будет изменено, но что-то его все равно тянуло наверх. Ему хотелось думать, что это остатки Шукаку, который, некогда позволял им чувствовать связь. Может с извлечением ушло и это чувство. Может сейчас он придет и поймет, что все в прошлом, что невозможно пытаться спасти то, чего изначально не должно было быть. Хенсе дрожала, когда он вошел, и смотрела только на кровь. Казекаге первым делом пробежал взглядом по комнате, пытаясь понять, откуда кровь. Ее было неимоверно много. Он вспомнил, как на войне умирали его товарищи, как их разрывало на куски, и как эта жидкость вытекала из них. Странно, но люди, как чучела, только те наполнены соломой, а люди кровью. Он сделал шаг в ее сторону, но она не шевелилась. Он заметил, как она что-то говорит, но никак не мог разобрать. Оказавшись совсем рядом, он смог разобрать пару слов, которые никак не могли сложиться в цельную мысль: — Убили… Снова… Опять марионетка… Война… Чаша… Дитя. Гаара дотронулся до ее руки. Она была холодной, словно только что оттаяла, но тело еще не приобрело нормальную температуру. Но это привело девушку в чувство. Хенсе посмотрела на него. Гаара вздрогнул, когда увидел настолько пустой взгляд, будто бы у нее высосали душу. Она попыталась спрятать за спиной руки, но он перехватил их, когда она старалась их спрятать. Хенсе старалась их вырвать, не встречаясь взглядом с Гаарой. Он уставился на ее руки, покрытые кровью. — Их нужно вымыть, — подытожил он, хотя понимал, что сейчас же должен созвать всех шиноби и приказать им обследовать деревню. Он приказал страже принести воды, а сам уселся за стол, не предпринимая попыток заговорить. Хенсе вздохнула с какой-то горечью, не понимая, хочет она рассказать ему все, либо просто смолчать, и пусть между ними навсегда повиснет это молчание: его страха и ее нежелания. Она присела на краешек кровати, зная, что совершила. Это больше не только слова, теперь пошли действия. Они будут убивать не только бракованных, но и тех, кто подверг их этим мучениям. Стук в дверь прервал их молчание. В комнату вошел Канкуро, который выглядел очень сонно и не успел переодеться, появившись в пижаме. Он зевнул. Ему было радостно, что в комнате был полумрак, и что глаза не так сильно жгли. Гаара и Хенсе сидели напротив друг друга в полном молчании, словно в тишине зарождались слова, а им и вовсе не нужно было озвучивать свои мысли. Немного подумав, Канкуро решил, что свет все же не помешает. Он постарался нащупать выключатель, а когда все же смог отыскать его и включить, то перед ним предстала следующая картина. Простыни были испачканы в крови, будто в нем, еще пару минут назад, был спрятан человек, который получил не одно ранение. Девушка сидела на этом хаосе, лицо было испачкано в той же жидкости, так же как и руки. На полу валялась какая-то тряпка, которую Канкуро прежде не видел. Сон сняло рукой. Его глаза расширились, а он уставился на брата, стараясь произнести хоть что-то, но язык не поворачивался. Канкуро подошел к девушке и присел на корточки, прекрасно понимая, что Гаара хотел избавиться от улик. Кукловод попытался взять ее за руку, но девушка ее отдернула и оскалилась. — - Неразумно, — огрызнулся он. Девушка перевела взгляд на Гаару, но Казекагэ смотрел в окно, не обращая внимания на то, что происходит в комнате. Он отстранился от того, что происходило при нем. Хенсе протянула руку Канкуро, который с неохотой обмакнул тряпку в воду, а потом аккуратно стал смывать кровь с рук. Девушка поежилась, потому что вода оказалась ледяной. — Чья она? — наконец-то ожил Гаара. — Я не уверена… Мне кажется кровь принадлежит кому-то из Хьюго, — решив не врать, выговорила Урояме, хотя это далось ей с трудом. Подсознание кричало, что в такой ситуации никто не друг и лучше всего будет соврать. — Но я не убивала, я клянусь, я была все это время здесь. Спроси кого угодно… — Канкуро, — прервал ее Казекагэ, — пошли послание в Коноху. Сообщи о том, что есть подозрение об еще одном трупе… И… — Она не покидала комнату. Все это время, — Канкуро взмахнул рукой, а потом из-под кровати выползла маленькая кукла, — за ней следили. Стоило ей попытаться сбежать, как я тут же бы узнал. Было видно, что Гаара был удовлетворен ответом брата. Он махнул в сторону двери, и Канкуро, поставив чашку с водой на пол, поспешил удалиться. Казекагэ встал со своего места и взяла чашу, которую Хенсе хотела взять сама, но из-за трясущихся рук не смогла. Что-то девушке не давало покоя, словно она упускает одну важную деталь, которая смогла бы все объяснить. Холодная тряпка снова коснулась кожи, застав девушку врасплох, отчего та вздрогнула. Гаара все также старался не смотреть ей в глаза. Он сфокусировал свой взгляд на ее руках. Ей хотелось заговорить, но она не могла. Язык не поворачивался заговорить о чем-то, что не касалось ситуации, в которой они оказались. — Меня убьют? — наконец-то заговорила она, понимая, что в такой ситуации это лучшая тема, нежели поинтересоваться, как он жил эти пять лет. — Решение еще не принято. Она почувствовала, что он ей врет и тогда она среагировала быстрее, чем успела подумать. Одной рукой она схватила Гаару за запястье, а другой приподняла лицо, чтобы их глаза встретились. Казекаге почувствовал ледяную хватку, с которой в него вцепились и пронзительный взгляд, в котором читалась злость за ложь. Он, глава деревни, и в первую очередь должен думать о жителях. Раньше, его считали монстром и боялись, но вот он теперь управляет всем этим стадом, которое сменило злость на восхищение. Что случится, если он оправдает ее? Разве чувства играют здесь важную роль? Тогда, все было по-другому. Тогда она была только соучастником, а теперь она стала одним из преступников. За все эти преступление, цена одна — смерть. Возможно, именно из-за этого он и не смотрел ей в глаза, потому что боялся, что уверенность пропадет тут же, стоит ему только взглянуть бездне в глаза, и он не ошибался… Чаша упала на пол. Вода медленно начала растекаться, тряпка, пропитанная чужой кровью последовала вслед за своим помощником, а Гаара уже коснулся той бездны, которой боялся. Его губы накрыли ее. Он боялся своих чувств сейчас больше всего на свете, когда трупы появлялись почти каждый день, когда каждый глава деревни винил Ее. Что для него деревня? Все. Гаара это знал. Он хотел защищать этих людей. Хотел стать другим, но самое главное: он хотел доказать им, что не чудовище, которым его считали долгие годы. Один, и ее руки обвили его шею, притягивая его все ближе. А что значит она? Первый человек, которому было наплевать на то, кем он был и кем рос. Наплевать на то, что все кругом считали его убийцей. Неужели это признак того, что деревня ничто по сравнению с человеком, которому не важно, кто ты? Два. Они оба тянутся друг другу, словно выпустив из объятий, они могли бы лишиться кислорода. Гаара медленно укладывает ее на кровать. Хенсе не понимает, что ей двигает в этот момент. Какое-то безумное желание забыться двигают ей. Она чувствует, как грудь Гаары касается ее. Желание забыть свое «Я» и стать бесчувственной тварью, которой ничего не надо, кроме того, чтобы залатать собственную дыру в сердце. Три, ее руки уже на его поясе, пытаются избавиться от окончательной границы, которая их разделяет. Руки Гаары задирают ее кофту. Ей приходится приподняться, чтобы окончательно избавиться от этой тряпки, и поцелуи Гаары переходят на ее тело. Они оба уже не понимают, что делают. Ими завладело обычное желание обладать человеком. Хоть на одну ночь, но это желание росло медленно и вот оно достигло той грани, когда оба взорвались. Она впивается ногтями в его спину, чувствуя, как он прикусил ей кожу. Между ними нет больше никакой преграды. Они абсолютно открыты друг перед другом и только сильнее прижимают к себе. В такие моменты разум отключается. Человек теряет связь с реальностью. И Хенсе потерялась, освобождая свой разум, снимая барьеры, которые так долго строила. Она полностью растворяется в Гааре. Его прикосновения обжигают кожу, а мысль о том, что утром он уйдет, приводит ее в ярость, потому что ей не хочется делиться им. Если бы в тот момент кто-нибудь зашел, то увидели следующую картину. Двое людей, обмазанные в крови, цепляются друг в друга, стараясь как можно сильнее соединиться. Наверное, в тот момент не один из них не подумал о том, что лежат на кровати, которая испачкана чьей-то кровью, и что с каждым прикосновением, они размазывают чужую кровь по себе. Именно так соединяясь в своих безумных чувствах. Одна ночь. Для них было и этого достаточно. Оба понимали, что утром начнется совершенно иная жизнь, но это было не так важно, как-то, что именно в эту минуту они могут обладать друг другом. *** Саске и Наруто прибывают в Коноху. Как долго их обоих здесь не было, но первого явно не было больше. Они уверенно шагают по улицам деревни, а зеваки смотрят им в след, начиная перешептывание, что Учиха, убийца и преступник, вернулся обратно домой. Наруто посмотрел на того, кто это произнес и одарил недружелюбным взглядом, а вот Саске даже не обратил внимания. Что-то было не так, только он никак не мог понять что. Какаши был немного на взводе. Они впервые видели своего учителя таким. Синяки под глазами, зеленоватый оттенок кожи, а руки дрожали. Перед тем, как они зашли, они услышали крик, а уже через секунду из помещения выскочила женщина. Ребятам даже показалось, что она плакала. Наруто постучался, чтобы соблюсти приличия. Они услышали уставший голос учителя. Хатаке сидел в кресле, прижав руку ко лбу и уставившись в окно. Никто даже и представить не мог, что Какаши так постарел. В эту секунду Узумаки и Учиха вспомнили, что их учителя уже не так молод, как был раньше. — Наш план провалился, Наруто, Гаара успел прийти раньше, — Какаши ударил по столу. — А еще Сакура исчезла, а рано утром были найдены еще несколько тел. — Тел? — удивился Саске. — Да, — ответил Хатаке, пытаясь взять себя в руки. — Мы надеялись, что ты сможешь поговорить с Хенсе и узнать, не причастна ли она к этим убийствам. Сакура решила сама попытаться выяснить, но ничего не вышло. Мы думали, что вы с Наруто вернетесь раньше, чем придет Гаара. Теперь мы ничего не сможем узнать. — Почему? — поинтересовался Учиха, хотя где-то подсознательно уже знал ответ на свой вопрос. — То, что вы сделали, когда напали на Сунну, — сказал Наруто, медленно начиная подтверждать догадки Саске, — карается казнью. Тебя оправдали, потому что ты присоединился к нам во время войны, а Хенсе исчезла. Многие считаю, что она была доносчиком и работала на врагов, когда ваши пути разошлись. Многие главы деревни считают, что именно она виновата в том, что сейчас происходит. Она вернулась как раз в то время, когда убийства участились… И еще кое-что, на каждом теле Сакура обнаружила некую метку… — На последнем теле и на тех, кого убили несколько дней назад, меток не было, но у них есть кое-что схожее. Все они так или иначе связаны с кланом Хьюго… И меня все равно не покидает чувство, что Хенсе знает намного больше, чем рассказывает. Нам нужно срочно вернуть ее в деревню, а для этого нам нужно найти лазейку. Саске задумался. Если его спасло то, что он вовремя одумался, то что могло спасти Хенсе, когда она сама скрыла все следы. Может, если бы им разрешили поговорить, то Учиха смог бы выяснить то, что смогло бы ее оправдать. Какаши смотрел на него, словно думал точно так же. — Так обвините ее! — воскликнул Наруто, привлекая все внимание к себе. — Хенсе житель Конохи. Гаара не сможет ее казнить, если она будет обвинена в делах против собственной деревни. Она будет отвечать перед Конохой, а Сунна, ничего не сможет поделать. — А когда она окажется здесь, то, — Саске неожиданно осенило. — Ее мать должна попросить о пощаде собственного ребенка. Тогда по официальной версии, Вы, Какаши, просто назначить ей условный срок, потому что сжалились над скорбящей женщиной, которая потеряла всю семью. Учиха вспомнил тот день, когда Хенсе была уверена в том, что он убил ее сестру. Возможно, именно тогда между ними и пролегла та бездна, которую ничего не сгладить. Он это прекрасно понимал, но все же ему хотелось верить, что когда-нибудь они смогут друг друга простить. — Это может сработать, но… Все дело в самой Хенсе. Ее мать обращалась ко мне с интересным вопросом. Она интересовалась о наследнике клана, которым является Хенсе. Девушка отказалась от любых претензий в пользу брата. Она отреклась от своего клана, но мать попросила подождать с печатью. Она хотела поговорить с Хенсе, но та даже не появилась на пороге их дома. Хенсе живет отдельно, избегая разговора с матерью. Я это к тому… — Вы боитесь, что она сама откажется от помилования, — закончил Саске. — Да. В комнате воцарилось молчание. Наруто выглядел озадаченно и грустно. Ему хотелось помочь, но он неожиданно понял, чего на самом деле боялся Саске. Учиха именно этого и боялся, что Хенсе сама станет для себя палачом. Узумаки глянул на своего друга, чье выражение лица не изменилось. Саске выглядел сурово и безразлично, хотя все присутствующие понимали, что для него сложившаяся ситуация намного опаснее, чем для других. От этого зависела его собственная жизнь. — Гаара же знает, что Хенсе и Саске до сих пор соединены, почему же он решил обвинить ее? Саске усмехнулся. Впервые Наруто задал правильный вопрос. Они начали свой путь с середины, а теперь Саске вернулся в начало. Он понимал почему Гаара обвинил ее, это был единственный способ вернуть Хенсе. Учиха и сам не понял откуда пришла такая ярость. Голова резко заболела. Саске почувствовал головокружение. Перед глазами мелькали странные картинки. Лес. Рядом скачет маленький мальчик. Он веселиться. Учиха слышит знакомый голос, но не верит, что это голос Хенсе. Мальчик подбегает к ней. Саске видит, как он протягивает ему руку. Слышится шорох в кустах и последнее, что замечает Саске, это как глаза мальчика блеснули красным. Следующая картина представляла собой Южное убежище. Он видит Карин, которая мечется из стороны в сторону. Ее рот быстро двигается, но в этот раз диалога не слышно. Она размахивает руками, а потом все же до Саске доносится крик: «Я делаю все, чтобы спасти тебя. Я не хочу видеть ничью смерть»! — Саске! — крикнул Наруто. Учиха разозлился, потому что картинка погасла, но на ее место появилась другая, и тут же стало ясно, почему барьер Хенсе рухнул. Он видел перед собой Гаару. Он покрывал тело поцелуями. Его руки… Саске поставил барьер, не желая быть третьим в этом акте. Рядом уже был и Какаши, который с тревогой смотрел на своего бывшего ученика. — Она нашла их, — только и сказал Саске, решив переключиться на другие воспоминания. — Хенсе нашла выживших Учих. Я видел это. — Неужели Ваша связь восстановилась? — поинтересовался Какаши, надеясь, что это облегчит им жизнь. — Нет, — произнес Учиха. Какаши удивился, потому что именно так выглядел старый Саске, который желал убить брата. Прохладный взгляд, оскал. — Просто Хенсе потеряла контроль. ***** Глюк появился в зале Теней, где его госпожа смотрела на рисунок, изображенный на стене. Глюк, как и все знал эту картину наизусть. Она представлялась ему каждый раз, когда он закрывал глаза. Младенец, который излучал темный свет. Его вознесли к верху тысячи рук, а вдали виднелся еле заметный силуэт девушки, которая печально смотрела, как младенца держат на руках неизвестный. Если долго вглядываться, то можно было разглядеть, как одинокая слеза катилась по щеке опечаленной девушки. Немного ближе к младенцу, но чуть подальше от девушки стоял мужчина. Его глаза были завязаны. Одной рукой он тянулся к младенцу, а второй к девушке, но ни одного, ни другого не мог коснуться, его обхватили силуэты, который держали его за руки. — Прекрасное зрелище, — сказала его госпожа. Глюк не разделял такого же восторга от этой картины. Он знал, что она означает. Он знал это проклятие/пророчество, кто как называл, вместе с другими Тенями. Жена Тео, Амелия, придавала ему слишком большое значение. Он лишь знал, что это пророчество наслала сестра Тео, прежде чем умереть. Она сказала, что когда-нибудь, такие как она, выйдут из тени и смогут спокойно творить на земле то, ради чего их создавали. Война. Жена Тео дотронулась до живота. Глюк всегда не понимал, почему он чувствует горечь на кончике языка. Ему не нравилось, что Хенсе не позволили знать эту часть истории. Тени хотелось рассказать, но он не мог предать своих. Сегодня он видел ее. Она спала. Ее пытались призвать, но Глюк смог заглушить все призывы. Пусть поспит спокойно хоть одну ночь, а потом снова пополнит их ряды. — Госпожа, эта девчонка сожгла склеп своих родных, — доложил Глюк. Он почувствовал вонь мертвых, когда Сакура заснула. Он обещал присмотреть за лагерем, но не сдержал слово и перенесся в Коноху, где все и началось заново. Наследница Хьюго смотрела, как сгорают ее предки и не пыталась ничего предпринять. По ее взгляду Тень догадалась, что она тому виной. Он не мог вмешаться, потому что печать не позволяла ему пройти внутрь. — Не беспокойся. Девчонка не уничтожила чашу… А жаль. Она нам совершенно не нужна. С этой чашей у Хенсе появляется дополнительное разрешение проблемы, что нам не нужно. — Что Вы прикажете? — Ничего. Девчонка морально слаба. Она напугана, потому что узнала правду о своих родных. Ее все это пугает. Вскоре она обратиться за помощью к Нему. Мне не нравится, что снова придется работать через Орочимару, но у нас нет выбора. Я уже отправила Мэй на собирание ингредиентов для новой сыворотки. — Вы хотите… — Да, — усмехнулась Амелия. — Пусть наследница Хьюго пополнит наши ряды. Кто-то же должен заплатить за ошибки ее деда. Думаю, я даже знаю, кто идеально подойдет на роль хозяина. Это увеличит наши шансы. Глюк похолодел. Он снова посмотрел на рисунок. «Да будет проклято все человечество! — вскричала сестра Тео. — Придет младенец, в котором будет течь кровь Тени и Хозяина. Он будет воспитан людьми, но именно его рождение освободит его мать и снимет печать с границы двух миров. Отец поднимет руку, а мать будет плакать по-своему дитя. Тени выйдут на свет и принесут в мир нечто иное, то ради чего ты нас создавал… Дверь отворилась. И на пороге возникла фигура. Сестра Тео вздрогнула, когда узнала Ее фигуру».