Тень.Фениксы сгорают

Смирение, вот что испытала Хенсе, когда за ней пришли. Она не хотела бежать, не хотела сопротивляться. Она так много раз была на краю смерти, что даже перестала испытывать страх перед этой волчицей, которая снова оскалилась, пытаясь перегрызть ей глотку. Ей снова нацепили наручники. Шиноби выглядели напугано и озадачено одновременно. Словно они не могли понять почему для какой-то девчонки их здесь целых десять человек. Завтра ее ждет смерть, а сегодня ей позволят прожить последний день так, словно он сказка. Хенсе никогда этого не понимала. Зачем позволять человеку за день до смерти увидеться с семьей? Зачем давать смертнику ложные надежды? Ее перевели их тюрьмы в те самые апартаменты, где она была до того, как ее посадили под стражу. Комната была прибрана и даже выглядела уютней. Девушка услышала, как захлопнулась дверь, а потом, как повернулся ключ. Вот тебе и последний день сказки. Не важно в тюрьме или в роскошных апартаментах, она везде была заперта. Удивительно и то, что окна тоже были заделаны. Она могла смотреть на город, но не могла даже уловить ветерок на своем лице. Вздох. Хенсе постучала по двери, надеясь, что ей ответят, но ни слова, хотя она услышала, как что-то скрипнуло. Она снова ударила по двери, но никакого ответа. — Эй, разве такие условия положены для смертника?! — крикнула она и ударила ногой по двери. Ничего. Никакого ответа. Только тишина, которая впервые её стала пугать. Может до этого они до конца понимала, что всё же смертная, но даже сейчас она не могла в это поверить. Умрёт она, умрёт Саске. Может Коноха таким образом решила избавиться от них? Нет. Наруто не позволил бы убить своего друга. Да и Учиху давно простили. Девушка хотела сесть на кровать, но только одного взгляда хватило, чтобы по телу пробежались мурашки. Она вспомнила, как Гаара касался её тела, как в порыве страсти она позабыл о том, что она всего лишь оружие в чьих-то руках. Ей даже стало противно от себя самой, что она не смогла смириться. У неё был шанс на нормальную жизнь, когда она лишилась чакры, но она сама отвергла эту жизнь. Да и что такое нормальное, когда даже не нужны демоны, чтобы понять, что самое главное зло, это человек. Что значит нормально, когда человек в один момент может умереть. Раздался скрежет. Хенсе отвлеклась от своих мыслей и повернулась к двери. — Ты? Гаара ничего не ответил, а девушка только у ставилась на него. Она уловила, как он бросил взгляд на кровать и видимо его одолели те же воспоминания, что и её пару минут назад. — Пошли, — всё, что он произнёс.

***

Саске смотрел на Сакуру, которая всё ещё не пришла в сознание. Она тяжело дышала и выглядела бледно, но врачи утверждали, что она сможет поправиться. Ино же не стала так оптимистично отзываться об пациентка. Она заявила, что Сакуру что-то разъедает изнутри. Тогда Саске отогнал мысль, которая пришла ему в голову. Он не хотел даже думать о том, что Сакура теперь одна из них. Но он был там. Саске уже видел такой знак, который Ино описала ему. Именно из-за этого она и пришла к нему. Такой же знак, как и на трупа, найденных в деревни. Вот почему Хенсе так ненавидели. Все думали, что это её рук дела. Саске вышел из палаты. Связь с Урояме снова была потеряна. Учиху стало волновать и такая не стабильная связь с его Тенью. Он не был уверен ни в чём, но знал наверняка только одно, Хенсе знает явно больше него. Ноги сами принесли его к её дому. Он чувствовал себя подавленным после случая с Зеро и хотел объясниться перед его матерью. Учиха впервые испытывал такую потребность в словах, но не знал как начать этот разговор. «Начни с извинений, раз тебя так плохо» — дала совет Яманака, когда встретила его в больнице. Тук, тук, тук. Дверь отворили не сразу, а когда его заметили, то Учиха был готов к тому, что перед его носом захлопнуть дверь, но мать Хенсе улыбнулась. -А я всё ждала, когда ты зайдёшь. Уже было подумала сама за тобой пойти. Заходи, я как раз приготовила обед. Саске никак не мог понять почему эта женщина так к нему по доброму относится. Из-за него её дочь стала изгоем. Да Учихи доходили разные слухи касаемые Хенсе, но все как один говорили о том, что она похожа на демона, который пришёл их погубить. Многие помнили заморыша, который бегал по улицам, а сейчас этот заморыш превратился в хищника, который готов загрызть их всех. А сейчас ещё и Зеро, который был на краю гибели из-за того, что Саске снова допустил ошибку. -Присаживайся, — она указала на стул, — я сейчас налью тебе вкус… — Почему вы ко мне так добры? — перебил её Саске, не в силах больше сдерживаться. — Я забрал вашу дочь, и она стала чудовищем. Не делайте вид, что не в курсе всех слухов, которые ходят вокруг вашей дочери. За всё её пребывания в Конохе она не была у вас ни разу. — Удивительно, но простить могут все, кроме детей, которым ты однажды сделал больно. Самая большая обида берет свои корни из детства. Они самые плодовитые и самые неубиваемые, — она поставила перед ним тарелку и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутая. — Твоей вины в этом нет. Виновата только я. Хенсе упрямая, но ещё она обижена. Внутри неё всё ещё сидит та маленькая девочка, которую все бросили и заставили выживать в этом мире. Каждый раз, когда Хенсе пытается побороть себя, та маленькая девочка кричит, напоминая через что ей пришлось пройти. Я это знаю, потому что я её мать и потому что прошла тоже самое. Говорят, что дети повторяют судьбу своих родителей. Печально, но в большинстве случаев это факт. Ты кушай, кушай. Саске думал о словах, которые сказала эта женщина, пока поглощал суп. Он словно посмотрел в зеркало, только в отражении был не он, а Хенсе. «А как бы сложилась ваша судьба, если бы твоих родителей не убили? Может тогда вы и вовсе не познакомили бы». Чего Учиха хотел больше всего? В тот момент он всерьёз задумался о том, что ненавидит тот мостик, где они встретились и попрощались. Потом он вспомнил Сакуру, которая вся измученная была в лесу, а потом её же в больнице, где она была между жизнью и смертью. -Боже! — воскликнула женщина, и Саске только тогда понял, что погнул ложку. — Простите. — Ты не должен винить себя в том, что было в прошлом. То что произошло не сегодня издержки прошлого. Я считаю, что мы слишком стараемся, чтобы наши дети повзрослели, а война и подавно заставила вас быть взрослыми. Я никогда не понимала почему мы должны детей учить убивать. Все говорят, что это ради защиты, но я говорю, что это зверство. Саске ничего не мог на это ответить. Да и не ему об этом судить, когда его клан получал новые глаза через убийства. — Зеро рассказал мне что было в лесу. Я не виню тебя в этом. Но могу сказать только одно, не передо мной ты чувствуешь вину, не мне тебя и прощать. Учиха не сдержал ухмылку. Почему-то сейчас ему стало спокойно. Мать Хенсе сделала ему чаю.

***

Они не покинули здание и Хенсе этому не удивилась. Её больше поражало то, что Гаара вообще пришёл. Он молчал всю дорогу и ничего не собирался объяснить. Урояме начинала чувствовать себя в ловушке, словно только что её поймал паук. — Это же не милая прогулка по твоим апартаментам, тебе что-то надо, — сделала вывод девушка. — С чего ты взяла? У тебя сегодня последний день, который ты можешь провести в кругу близких тебе людей. Мать и твой брат далеко, а Саске, — он с какой-то прохладной произнёс это имя, — неизвестно где. — Это попытка выяснить что я чувствую к Саске? — перебила она Гаару. — Сложно разорвать связь, когда вас связывает очень многое. Она никогда не думала об этом. Она вспомнила то время, когда они с Саске охотились на Итачи и то время, когда присоединились к Акацки. Хенсе чувствовала к Учихе нечто большее, чем просто дружбу, но долгое время она отнекивалась от этого, списывая всё на сыворотку, а потом снова встретилась с Гаарой и Неджи. Воспоминания о последнем вызвали боль в груди. Последние годы она вообще перестала что-либо чувствовать, но когда узнала о гибели Хьюго, то впервые ей стало тяжело дышать. Брат. Так ей хотелось кричать на его могиле. Он был для неё братом, который заботился о ней, который хотел помочь, но она опять и опять ставила цели Саске превыше всего. Это ли не любовь, когда ты делаешь человека превыше себя самого? Но к Гааре она тоже испытывала нечто большее, чем просто дружбу. Он защищал её тогда и был готов убивать за неё, но может дело было в крови Шукаку, а сейчас когда её не осталось в нём, то возможно побочное действие пройдёт? Ей самой становилось смешно, что стоило ей привязаться к человеку, как она тут же искала тому логическое объяснение. Она никак не хотела признаваться себе что полюбила. И каждый раз неудачно. Саске её использовал, а Гаара подписал смертный приговор. Вот она — любовь. Правду говорят что он любви люди умирают. — Я хотел поговорить о том, что случилось на площади, — снова этот деловой тон. — А как же иллюзия счастливой жизни? — ехидно поинтересовалась Хенсе. — Я не помню. Врёшь. Именно это читалось во взгляде Гаары, но он долго не мог на неё смотреть. Он сам себе говорил, что всё было ошибкой, что он ничего не чувствует, и это работало пока её не было рядом, а стоило ему оказаться с ней, как сердце кричало, что его не обмануть. Гаара снова приказал себе не смотреть на неё. Он боялся сорваться. — Ты приговорил меня к смерти, а теперь рассчитываешь что я буду сотрудничать? — с какой-то злостью произнесла Урояме. — Ты сама приговорил себя к смерти, когда убила на глазах у многих людей их друзей, родственников, знакомых. Хенсе остановилась и уставилась на него. До неё не сразу дошёл смысл его слов, да и он понял, что сглупил. — Казекагэ, — раздался голос Канкуро. Он удивился, когда застал этих двоих вместе, а потом осуждающе посмотрел на брата. Рядом появилась Темари, — вам срочное послание от Хокагэ, по тому самому делу. — Спасибо. Канкуро, отведи её обратно. — В камеру или в комнату? — вырвалось у девушки. Канкуро посмотрел на брата, а его взгляд спрашивал тоже самое. Куда ему вести эту пленницу? Гаара понимал, что он на грани. От него требуют и требуют слишком много. Заняв место отца, он хотел признания, а теперь он понял какую плату за это требуют заплатить. Семья, друзья, любимые люди, всё это должно исчезнуть, чтобы люди и дальше верили в него. Глава деревни не имеет права на ошибку. Он не имеет права попасться если играет против миллионов. — В комнату. Сегодня ей позволено пожить в иллюзиях. Канкуро кивнул, а Хенсе почувствовала ярость, которая вновь стала подбираться. Когда Канкуро попытался её схватить за руку, она отшвырнула её, чем вызвала моментальную отдачу. Марионетка Канкуры возникла за его спиной, готовая к атаке. Девушка усмехнулась. К чёрту, если её и убьют, то умирать она будет с высоко поднятой головой. Канкура догадался, что девушка не будет буянить. Убрав марионетки, он указал вперёд и Урояме послушно пошла. Устала бегать и воевать. Вблизи замаячил Глюк и Молчаливый. Девушке не понравилось выражение лица обоих. Оно словно кричал, что они в полной заднице. Вот только это касалось её жизни или что-то другое случилось? Задать этот вопрос она не могла не здесь, не в комнате. Как только Канкура её запер, девушка нашла шпионов, маленьких жучков, и она подозревала, что это не все способы слежки за ней. Ей всё же пришлось сесть на кровать, хоть она всё ещё навевала воспоминания, и погрузиться в пропасть. В зале Теней было тихо, что снова не понравилось девушке. Она прошлась вперёд и увидела огромную дыру в стене, которой до этого не было. Девушка продолжила идти, надеясь найти хоть кого-то, чтобы посоветоваться, но на её просьбы о помощи никто не отвечал. Она почувствовала, как холодные пальцы сомкнулись на её плече и вытащили из зала. Глюк стоял напротив неё, в ужасе смотря в её лицо. До этого она ни разу не видела такого страха на его лица. Однажды он сказал, что когда они попадают в зал Теней, то теряют свою личность. Их лишают пола и имени, их перекраивают как хотят. Он сам стал свидетелем одной из таких процедур. Девушку постепенно лишали её облика и в конечном итоге она стала старцем, который еле шевелил языком. — На них напали и им пришлось бежать, — только и сказал он. Хенсе уставилась на него, словно не понимая что он имеет ввиду. Здесь на земле атакуют неудачных экземпляров, но это рук дела самих Теней, но кто же тогда напал на них?

***

Саске нехотя пропустили в тюрьму. Если бы не послание от Какаши, то перед ним с радостью захлопнули дверь. Сумасшедший, так ему сказала Ино, когда Саске только вернулся в Коноху. Диагноз Орочимару уже ни для кого не был секретом, а вот Саске в это не верил. Охрана в тюрьме усилилась после проникновения. Никто так и не смог объяснить как сюда попали взломщики и как ушли. Какаши был обеспокоен, что тут же пропала Сакура. Саске не хотелось поддаваться общим подозрениям, но только один человек мог желать встречи с Орочимару. Слишком много воспоминаний и поводов вновь вспоминать про неё. Саске не понимал когда стал часами думать о той, кто ему был безразличен. Орочимару сидел с закрытыми глазами в позе лотоса, но стоило Учихе подойти к решётке, как рот змея расползся в улыбке. — А, мой костюмчик подошёл. Саске ничего не почувствовал. Ему был безразличен человек, который сидел перед ним. Его волновала судьба других людей, которые из-за сумасшествия Орочимару были в беде. Учиху привела сюда ярость. Ему хотелось верить, что он и Хенсе последние, кто столкнется с таким проклятьем, но тело Сакуры, которое боролось с сывороткой служило доказательством того, что у Змея были помощники. Кто, сколько и где? Только эти вопросы интересовали Учиху, но вспомнив лицо Сакуры, у него возник другой вопрос. Вопрос, который никогда не появлялся раньше из-за эгоистического желания. Есть ли противоядие? — Сколько вас? — спросил Саске. — О чем ты? — с издевкой поинтересовался Орочимару. — Тех, кто работал над сывороткой. Змей встал и подошел к решетки. Саске никогда не боялся своего учителя. Он всегда считал себя лучше, благороднее. — Последнее время вы с Хенсе стали задавать много вопросов касаемых сыворотки, неужели вам не нравится больше мой дар? — Орочимару сумел отскочить от решетки, когда Учиха попытался его схватить. — Ахахахах! Значит она приходила к нему. Учиха пытался понять зачем и какие вопросы она задавала, но никак не мог. Они всегда мыслили по разному. Еще в убежище Орочимару он замечал, что Змей хоть и выделяет Саске, но предпочтение отдает Хенсе. Может все это было из-а того, что он хотел наладить отношения с ней до того, как он займет тело Саске. — Вы всегда были разные. Ты действовал, а она думала, но теперь вы стоите напротив, как отражение друг друга, — сказал Орочимару, когда смог успокоить свой нервный смех. — Она идеальный эксперимент, хоть другие и не верили в это. Дело не в том, приживется сыворотка или нет. Она всегда приживалась. Примут ли другие ее, вот был в чем вопрос. Но в тот день, когда ты убил ее отца, я видел их, — Орочимару ринулся к решетке, и в этот раз пришлось Саске отойти, потому что на лице Змея отразилось безумие. Он выпучил глаза, а с уголка губ текла слюна, — они ее признали! Она была у них! Это удачный эксперимент! Гений моего творения! Ахахахаха! Учиха слушал, пытаясь понять, что имеет ввиду Орочимару, но впервые начал соглашаться с остальными. Змей сошел с ума, но Саске казалось, что если бы на его месте была Урояме, то все было бы иначе. Саске его не интересует. Орочимару будет говорить с тем, что будет тешить его эго. — Сколько вас? — прохладнее поинтересовался Саске. — Расскажи все, что меня интересует, и я похлопочу за тебя. Учиха блефовал. Никто бы не стал его слушать. Кому захочется отпускать одного из опаснейших людей, пускай он и присмерти. Но Орочимару словно проглотил эту наживку. Страх и безумие затуманили его разум. — Я не знаю. Не я их приводил, но ты можешь поинтересоваться у своей подружке из клана Хьюго. Уж ее предок неплохо мне помог в свое время. Клан Хьюго. Саске знал, что множество жертв именно из их клана. Карма или отмщение? Учиха решил навестить Хинату, как только вернется Наруто. Он знал, что его друг частый гость в их поселении. Поговаривали, что именно благодаря Узумаки Хинату все еще не свергли. Учиха хотел поинтересоваться, что Хенсе нужно было от Змея, но где-то подсознательно он знал ответ на этот вопрос. Он всегда знал, что Хенсе страдает от их связи, хоть ловко делал вид, что ничего не замечал. Ему было комфортно, а значит и ей должно было быть так же. Как она умудрилась от него скрываться все это время? «Она была у них». Где все это время она находилась? «Она была у них». На каждый вопрос, заданный самому себе, голос Орочимару раздавался в его голове. Слишком много времени прошло, это понимал только Саске, а кагэ хотел, чтобы он узнал все, что знает Хенсе. Вот только интересы деревни теперь его не интересовали.

***

По иронии судьбы в такие дни светит солнце, чтобы добить заключенного еще больше, но когда Хенсе проснулась, то небо было безоблачным. Солнце не было. Девушка слышала, как бьется ее сердце. Она чувствовала страх. Все ее напыщенное хладнокровие разом исчезло, когда она поняла, что час настал. Посмотрев на руки, девушка увидела, что они дрожат. Глюка не было, а ей хотелось его увидеть. Он был ее тенью, которая все эти годы была с ней, которая помогала ей. Она всегда знала, что ее спина прикрыта, но сейчас она осталась словно беззащиты. За ней пришел Канкуро. Онка удивилась, что только он, но за дверью стояли еще пятеро. Девушке нацепили наручники. Урояме встретилась взглядом с Кукловодом и тот тут же отвернулся. Слишком тихо. За эти годы она привыкла к тишине, но сейчас она безумно давила на нервы. Они шли молча нога в ногу. Каждый шаг давался с трудом, но Хенсе этого не показывала. Неожиданно в голове возникла картина. Мать развешивает белье, а рядом с ней бегает мальчик. Он явно мешает, но мать ничего не говорит. Она уже потеряла двух дочерей и сына лелеяла, как хрустальную чашу, которая так же просто могла разбиться. Ни разу она не была у них. Злость, обида, страх. Вот что ее наполняло, как только она оказывалась к ним очень близко. Следом она вспомнила Неджи. Как часто мысли о нем помогали ей держаться. Она ни о ком так часто не думала в том зале, как о нем. Мысли о Хьюго помогали ей и вселяли надежды. Она верила, что он единственный, кто сможет простить ей все, но реальность забрала и его, оставив только картинки, которые со временем окончательно пропадут из памяти. А потом всплыло лицо Саске. Ненависть. Ее злило то, что она не получила ответы на вопросы, которые посеяли в ней эту ярость. «Как только мы получаем ответы, тот тут же понимаем, что-либо слишком поздно, либо мы неправильно сформулировали вопрос» — как-то сказал ей Глюк. Они все совершали ошибки. Глупые дети, которым позволили почувствовать себя взрослыми. Дети, которые еще не могли побороть эмоции и которые их поглотили. Изменила ли бы она что-то в своем прошлом, если бы ей выпал шанс? Она знала ответ на этот вопрос, но обманывала всех, в том числе и себя. Признаться, что ты ничего не хочешь менять и что порядок фигур, расставленных на доске, тебя полностью устраивает. Вот что страшно, понять, что ты так долго обманывал себя. Ветер заиграл ее волосами. Гаара восседал над местом приговора, а на площадке собралось множество людей, которые хотели посмотреть на своего рода спектакль. Она уже не слышала никаких голосов. Она словно оглохла, когда увидела веревку. Почему висельница? Еще один вопрос, на который она уже не получит ответ. Вот он. Глюк встал рядом с ней. Однажды она спросила какое его настоящее имя, но он так и не вспомнил. Тогда он поинтересовался, как она его зовет про себя. Услышав правду, он задумался, а потом произнес:"Как тонко. Нам часто кажется, что существование каких-то людей всего лишь наш глюк, когда они исчезают». Хенсе подняла взгляд на Гаару. Он тоже смотрел на нее. Первый человек, который его не испугался, враг, первая любовь, первая роспись на бумаге, которая забрала его сердце. Он также ничего не мог изменить, так ей казалось. — Хенсе Урояме, — произнес кагэ и все кругом стихло, а ее мир сузился до его рта, — жительница Конохи, которая совершила преступления против Казекагэ и его народа, приговаривается к смерти через повешивание. Не только Глюк был с ней. Она открыла свои мысли, и Саске был с ней. Она чувствовала его присутствие. Он так же как и она не верил, что это конец. Ей накинули веревку на шею, а потом шиноби отошел к рычагу, который должен был убрать доски у нее из-под ног. Она подняла голову и закрыла глаза. Вот эти секунды до неизбежного, они давили еще сильнее. Время, что шиноби шел до рычага показались ей вечностью. Она вспотела и сердце стучало еще сильнее. Кругом все тоже затаили дыхание. Она услышала, что шаги прекратились. Значит шиноби дошел дошел до рычага. Вот и конец. — Стойте! — раздался знакомый голос, услышав который, Хенсе обрадовалась. Или это были эмоции Саске? — Я, Наруто Узумаки, посланник Хокагэ, и я пришел забрать Хенсе Урояме обратно в Коноху!