Ночь, изменившая всё

Этот месяц был самым странным в жизни Тэхена. Удобный подоконник с уже привычным здесь пледом и стопкой книг под ногами стал чем-то обычным и… родным? Именно здесь, завернувшись по самый нос в шерстяную ткань, Тэхён проводил свои тихие, наполненные каким-то уютом, вечера. Прильнув лицом к холодному стеклу, Тэхён задумчиво потупил взор. Его жизнь, словно разделилась на две неравные части. Там, за этим широким окном могло поджидать что угодно: ненависть, грубость, обиды и страх. Но сейчас, обняв ладонями кружку с горячим кофе, Тэхён почти готов поверить, что все неприятности остались позади. Ведь в этот момент все проблемы кажутся чем-то далеким и нереальным. Чем-то неважным. Словно завтра не он снова станет посмешищем школы, презираемым всяк и каждым. Словно не он ненавидим собственной матерью, которая даже не думает его искать. И, словно не он живет в чужом доме, который бессознательно называет своим. Прижав колени к груди и обхватив их руками, Тэхён задумчиво обвел взглядом комнату. Такая светлая и просторная. Такая невыносимо родная. Как и тот человек, который в данный момент хлопотливо шумит на кухне. Во всем идеальный Мин Юнги не умеет готовить. Эта мысль заставила парня плутовато улыбнуться и резво соскочить с подоконника, направляясь к двери. Он все еще помнит, как сильно был удивлен этому обстоятельству.

...Месяц назад

Оглушительный грохот, приправленный изрядной порцией отборных ругательств, заставил парня подлететь с кровати. Едва попадая ногами в домашние тапочки, Тэхён рывком соскочил на пол и почти кубарем скатился вниз, застывая перед открывшемся ему видом. Всегда опрятный и спокойный, как удав, Юнги сейчас оголтело носился по кухне, удерживая на весу сковороду и что-то вытанцовывая на паркете. Опустив взгляд ниже, Тэхён в конец растерялся, с каким-то меланхоличным видом наблюдая за когда-то зеленым, а сейчас почти сгоревшим полотенцем, которое, в тщетных попытках затушить, втаптывал в пол Юнги. Тот, полностью поглощенный сим увлекательным занятием, не сразу заметил шокировано застывшего в проеме парня. Последний же, стараясь собраться с мыслями и не думать, почему по всей кухне валяются ошметки чего-то явно не съедобного, поспешил прийти на помощь. Осторожно, боясь схлопотать от разъяренного мужчины, Тэхён отобрал у того сковороду, предупредительно опуская ее в раковину. Стараясь не вдыхать клубы зловонного дыма, возникшего из-за контакта воды с горячей поверхностью, парень медленно осмотрел масштабы всего бедствия. Клочки не то теста, не то чего-то непонятного горделиво красовались на полу, столе и гарнитуре. Газовая плита оказалась безнадежно запачкана опять же чем-то несъедобным. А взъерошенный, в распахнутом халате, Мин растерянно смотрел на уже потухшее полотенце. — Не смотри ты так ошарашено. Это не так легко, как ты думаешь, — поймав непонимающий взгляд парня, Юнги смущенно забегал взглядом по комнате. Но громкий внезапный смех заставил его резко поднять голову, встречаясь взглядом с горящими от радостного возбуждения глазами. — Готовка — это не то, чем может похвастаться рядовой офисный сотрудник. Ты хоть знаешь, как много надо знать, чтобы приготовить простой завтрак?! — решив, что лучшая зашита — это нападение, Юнги победно улыбнулся. Продолжая тихо посмеиваться и убирать остатки катастрофы, Тэхён неторопливо подошел к холодильнику, выуживая нужные продукты. Решив, что ветчины, яиц и помидоров вполне достаточно для простого салата, Тэхён закрыл дверцу и направился в сторону Юнги. — Вот, нарежь, — торжественно вручив удивленному мужчине овощи, парень с деловым видом обернулся к столу. Привычно нарезая и смешивая нехитрые ингредиенты, Тэхён краем глаза наблюдал на Юнги. Тот, несчастно вздыхая, беспощадно кромсал помидоры, еле успевая вовремя отдергивать пальцы. Обреченно покачав головой, Тэхён подошел к тому со спины, обхватывая руки Мина своими. Тот пораженно застыл, удерживая нож в воздухе. Стараясь не обращать внимания на обжигающее тепло рук и участившееся дыхание Юнги, Тэхён лишь удобнее перехватил ладони, правильно укладывая чужие пальцы на ручку прибора. — Указательный палец не должен лежать на обухе ножа. Нужно слегка расслабить руку и вот так обхватить лезвие двумя пальцами по бокам, — и так всегда низкий голос парня сейчас казался еще более глубоким и тягучим, заставляя ноги Мина подкашиваться, — правильно, а теперь другими пальцами возьмите рукоять вот так. — Откуда ты все это знаешь? — пораженно выдохнув, Мин резко обернулся к парню. — В условиях, когда мать беспробудно пьет, способность накормить себя — жизненно важное умение, — все еще не отпуская руку Юнги, Тэхён неуверенно положил ему подбородок на плечо. — Прости, я не хотел… — Ничего, — вновь улыбнувшись своим мыслям, парень лукаво посмотрел на Мина. — Все, теперь вы справитесь сами. И, быстро отстранившись, Тэхён торопливо отвернулся к столу, пытаясь утихомирить бешено стучащее сердце.

...Середина декабря

Громко смеясь, худой растрепанный парень выбежал из двери дома, по дороге застегивая тоненькую курточку. — Эй, а ну вернись! Кому сказал, сюда! — такой же растрепанный, но гораздо теплее одетый мужчина стремительно погнался вдогонку за юношей. — Поймал! Я же сказал тебе одеться. Нет, ну как маленький. Почти насильно нахлобучив на Тэхёна теплую куртку, Юнги удовлетворенно осмотрел результат своих трудов и потащил парня к машине. — Я уже достаточно взрослый, чтобы решать, что носить. К тому же сейчас не так холодно, — продолжая недовольно бурчать, парень покорно шел за старшим. Все это сейчас не было так важно, ведь стоит знакомой машине скрыться за поворотом, как Тэхён быстро стянет дорогую удобную куртку, скрывая ее потом в недрах пакета. Он не может допустить, чтобы все видели эти вещи. Достаточно того, что он каждый день приезжает в дорогом автомобиле, ловя на себе десятки злобных взглядов. Нет, новые вещи они ему не простят. Что-то определенно странное творилось в последнее время. Что-то, что вызывало волну жутких мурашек по телу и чувство ноющей тревоги в сердце. Что-то шло не так. После того памятного случая в просторном классе Тэхён рассчитывал получить хорошую взбучку за свою неожиданную выходку. Шагая на следующий день в школу, он боялся даже представить, что придумает выкинуть Джехён в отместку за свое унижение. Но получил ровным счетом ничего. Словно не было того удара об пол старшего и побега из стен ненавистного здания. Нет, косые взгляды и насмешки оставались, но это было то, к чему он почти привык, что уже стало неотъемлемой частью его школьной жизни. Но отсутствие активных действий со стороны одноклассников было подозрительно. Тэхёну не хотелось думать, что это дело рук Юнги, хотя все доводы указывали на это. Парень старался тщательно скрывать все обиды и унижения от глаз старшего, чтобы тому не приходилось вмешиваться еще и в это. Достаточно того, что Юнги стал главным оплотом надежд и мечтаний младшего. Защитником. Покровителем. Кем-то до боли родным и необходимым. Тем, с кем не хотелось расставаться, но было мучительно сложно находится рядом. Подумав об этом, Тэхён воровато покосился на мужчину на соседнем сидении. Тот безучастно смотрел на дорогу, словно не замечая, что стал объектом пристального внимания младшего. А тот, неумолимо краснея от собственных же мыслей, задумчиво кусал губу. Сейчас он был бесконечно рад, что Юнги не мог прочитать его мысли. В противном случае оставалось только удавиться. Он хотел…прикосновений? Хотел схватить Юнги в охапку и никуда не отпускать. Хотел зарыться носом в шею и ощутить мягкость теплых губ. Хотел… Боже. Только не это. Воспоминания о недавнем ночном сне снова проникли в голову, отзываясь легким холодком по телу и болезненным ощущением в паху. — Тэхён, что с тобой? Взгляд какой-то стеклянный, и горишь весь… Ты не заболел? — обеспокоенно повернувшись, Юнги нежно прижал ладони ко лбу парня. — В-все в п-порядке. П-просто задумался, — как-то неестественно дернувшись, Тэхён попытался убрать чужие ласковые руки со своего лица. — Мне пора. — Тэхён, ты же ничего от меня не скрываешь? — парень пораженно застыл, желая оказаться как можно дальше отсюда. — Тот отморозок больше не приставал к тебе? Младший с облегчением вздохнул, откидываясь на сидении. — Нет, все в порядке. Правда. — Я…волнуюсь за тебя. Просто будь, пожалуйста, осторожен — слова давались Юнги с трудом, ком непонятной тревоги застрял в горле, заставив мужчину прокашляться. — После школы… Я хочу с тобой кое о чем поговорить. Ты не волнуйся, ничего плохого. Просто это важно для меня. Ощутив серьезность в тоне старшего, Тэхён понятливо кивнул. — Хорошо, поговорим в конце дня. Вы будете здесь, как обычно? — получив утвердительный кивок, Тэхён улыбнулся своей уникальной квадратной улыбкой, которая надолго останется в памяти Юнги, и открыл дверцу автомобиля.

***

И его мир рухнул, стоило ему переступить порог школы. Оказавшись в здании, Тэхён первым делом отряхнул края капюшона от успевшего в него попасть снега и не сразу заметил, как голоса в холле замерли, и взгляды всех присутствующих обернулись к нему. Внезапно возникло неприятное ощущение, которое, наверное, испытывают животные в зоопарке, когда толпа бездумных ротозеев приходит на них посмотреть. Только вот на тех животных не смотрят с таким неприкрытым омерзением и злорадством. Ощущая нарастающую панику, Тэхён направился вглубь комнаты, когда кучка посмеивающихся одноклассников отступила в сторону, открывая доску почета. На которой была фотография. Стоя под прицелом десятков горящих взглядов Тэхён чувствовал, как почва медленно уходит из-под ног. На фотографии был он. С Юнги. В машине. Широко раскрыв глаза, он уже ощущал подступающие слезы, но продолжал смотреть на самого себя, радостно прильнувшего к губам старшего. Он хорошо помнил тот день. Тогда он наконец разобрался в своих чувствах к Юнги. И поцеловал его. Судорожно хватая ртом воздух, Тэхён продолжал смотреть на неумелый, явно в спешке сделанный, но оттого не менее четкий, снимок. — Мать-шалава, пидор-сын, — громко зачитав выведенную под фото надпись, Джехён с торжественным и каким-то хищным видом обернулся к замершему парню. — Достаточная заслуга, чтобы оказаться на доске почета, не так ли? Толпа взорвалась хохотом, в котором время от времени слышались обрывки фраз. — … Мерзость какая… — … Как думаешь, они уже переспали?.. — … Что еще можно ожидать от этой семейки?.. Гены дают о себе знать!.. — … Тот мужик не будет же против, если мы тоже с его игрушкой поиграем?.. Властным жестом руки, словно в каком-то глупом театре, Джехён прекратил гомон толпы и приблизился к Тэхёну. — Только вот интересно, закончишь свои дни, как и мамаша или раньше сдохнешь? — Мама? Закончу сво… что? — он не мог понять, что значит эта фраза Джехёна, мозг решительно отказывался соображать, то и дело, норовя уйти в отключку. — О! Да ты даже не знаешь? Хорош сынок, что скажешь. Мамочка твоя исчезла дней десять уж тому назад. Может, прибил кто, а может, сама того или только на стадии. Говорят, хахаля себе не того завела, мол, промышляет он не тем. Кто знает, вдруг не поделили чего? — кружа, как стервятник над свежей добычей, парень медленно, кругами, подбирался к Тэхёну, чтобы в самое ухо шепнуть, — Может, и ты отправишься за ней, а? Уж больно противен ты всем, аж блевать хочется. Подавшись назад, парень удовлетворенно наблюдал за нужным результатом. И лишь едко хмыкнул, когда ноги Тэхёна подогнулись и тот больно осел на пол. Такое представление явно пришлось по вкусу публике, что заставило ее разразиться градом глумливых аплодисментов. С усилием подняв голову, Тэхён медленно, словно безумный, вглядывался в лица своих мучителей. В лица тех, кто должны были по идее стать светлым воспоминанием о юношеских школьных буднях. О счастливых школьных буднях. Но не видел ничего, кроме глумливой радости и равнодушия. Не выдержав все этого, Тэхён рывком поднялся на ноги, и, тесня гурьбу, столпившуюся у входа, рванул к выходу из здания. Прочь. Прочь отсюда. От них, от боли. От себя. Яркие рекламные вывески сменились обшарпанными стенами каких-то зданий, а ровный, покрытый снегом, асфальт — ямами и колдобинами переулков. Он не знал, сколько времени так бежал и куда именно. Просто продолжал бездумно двигаться, стараясь не думать о произошедшем. Снова бег, слезы, холод. Снова мелькающие и похожие друг на друга переулки. Он уже проходил это в ту ночь. В ночь, казалось бы, изменившую все. Только в этот раз все было иначе. И Тэхён сразу убедился в этом, стоило ему покинуть очередной затхлый переулок. Перед ним возвышался старый темный подъезд, некоторые окна которого все так же светили пустыми глазницами. Это место он когда-то называл своим домом, но на деле никогда таковым не считал. Непонятная тревога, не отпускающая его весь день, казалось, сейчас затопит его разум. Все инстинкты вопили убираться как можно дальше из этого места. Но он не ушел. Что-то словно тянуло его туда, за стены обшарпанного подъезда. Что если это правда? Что если его мать… Больно. Он не знал, что ему будет так больно, всегда будучи уверенным, что не станет сожалеть о ней. Нет, он не простил ее и вряд ли когда-либо сможет. Но…она ведь его родная мать. Может, это все ложь и просто способ поиздеваться? Вдруг она жива и здорова и снова распивает очередную бутылку за старым покосившимся столиком? Делая неуверенные шаги, Тэхён приблизился ко входу в подъезд и поднялся на нужный этаж. И вот, приоткрыв массивную дверь, которая оказалась незапертой, парень медленно прошел внутрь. Все так же осталось по-прежнему и одновременно неуловимо изменилось. Или это изменился он сам? Тихо ступая по полу, он робко шел в знакомую маленькую комнату. По всей квартире витал дух запустения, хотя и не особо заметного стороннему наблюдателю. Бутылки на кухне, куда он успел быстро заглянуть, явно слишком давно опустошены, а нетронутая булка хлеба покрылась налетом плесени. Проходя в когда-то свою комнату, Тэхён с усталостью опускается на кровать. Знакомое чувство опустошения плавно захватывает разум, притупляя чувства и блокируя болезненные воспоминания. Возможно, именно поэтому он не слышит шороха чьих-то шагов. Чьих-то очень знакомых шагов.