Голодные игры

      Этот день был тяжелым, нет, выматывающим, и когда нас высаживают у одного из небоскребов Тренировочного центра, все, чего мне хочется, — это доползти до своей комнаты, рухнуть в кровать и заснуть. Но нельзя: я должен поговорить с Джесс. Нужно сказать ей правду.       Во время ужина Кроули не затыкается, Джессика что-то вежливо щебечет в ответ, а Кас то и дело вставляет остроумные ремарки, не забывая, впрочем, опустошать любые сосуды со спиртным в пределах досягаемости. Я молча ем, почти не чувствуя вкуса, хотя многие блюда вижу впервые в жизни и даже не понимаю, из чего они состоят.       — Вы уже понравились публике, — говорит Кроули, когда подают десерт, и я понимаю, что пустая болтовня закончилась. — Теперь покажите себя на тренировках и демонстрации — и спонсоры у вас в кармане. — Он ненадолго задумывается. — И постарайтесь донести до зрителей свои чувства друг к другу, когда будете давать интервью Цезарю Фликермену.       Я хмыкаю.       — Мне кажется, или вы сейчас отнимаете хлеб у Кас… тиэля? Разве не он должен нам все это рассказывать?       Кас хрипло хохочет.       — Зачем лишний раз напрягаться, когда есть он? — он тычет пальцем в сторону Кроули; тот брезгливо отодвигается. — Всегда такой услужливый… и такой невезучий. За время его работы ни один трибут из Дистрикта-4 не продержался дольше двух дней.       Я слышу в его голосе все эти смерти, больше десятка детей, которые так и не вернулись домой, и перевожу взгляд на Кроули. На его лице лишь досада и ничего больше. Ему все равно, что стало с трибутами, его гложет, что карьера не удалась. Когда я это осознаю, становится проще — Кроули не станет оплакивать нас, если мы проиграем, но сделает все, чтобы один из нас выиграл. Скорее всего я. С этим можно работать.       Ужин заканчивается в тишине, а потом я зову Джесс на балкон. Когда-то Бобби подробно описал мне апартаменты Центра, указав слепые пятна, куда не достают вездесущие камеры. Балкон — одно из таких мест. Опоясывающее здание поле, созданное, чтобы кто-нибудь особо отчаявшийся не расплескал мозги по асфальту, глушит почти любой сигнал рядом с собой, и обойти это невозможно.       Джессика склоняется над ограждением, опуская локти на перила.       — Тут все такое… яркое, — говорит она, оборачиваясь и смотря на меня поверх плеча.       — Мне нужно кое-что тебе сказать. — Я сразу ныряю в омут с головой, пока не передумал.       Джесс вопросительно задирает брови.       — Тот «рыцарь» из первого дистрикта… — Я мнусь, а потом выпаливаю: — Это мой старший брат.       Глаза Джесс комично распахиваются, рот округляется; теперь она стоит, выпрямившись, полностью развернувшись ко мне.       — Не может быть!       — Может, — вздыхаю я. — Он специально вызвался добровольцем. Он профи, Джесс. Как и я. И он тоже из Сопротивления, как и твой отец.       Джессика так долго молчит, что я начинаю сомневаться, слышала ли она вообще что-нибудь.       Наконец она вымученно улыбается, печально кривя губы на побледневшем лице.       — Тогда мои шансы выжить падают до нуля.       — Почему?       Теперь Джессика злится — ее щеки заливает румянец, руки сжимаются в кулаки.       — Да потому что! Вот скажи мне, кого ты выберешь, если придется выбирать, — меня или брата?       Она не должна, не должна спрашивать такое! Потому что я сам не знаю. И боюсь узнать ответ.       — Дело не в этом, — выдавливаю я сквозь зубы. — Неважно, кого предпочел бы я, важно, что предпочтет Дин. Он запросто может убить всех нас, вопрос — захочет ли. Понимаешь?       Джесс хмурит брови, но затем кивает.       — И что нам делать?       — Держись ближе ко мне и не давай никому себя запугать. И не верь никому, кроме меня.       — Обещаю.       Джессика резко пересекает балкон, в долю секунды сокращая расстояние между нами, обвивает руками мою шею и крепко меня целует. Так мы и вваливаемся внутрь, не обращая никакого внимания на окружающее. Завтра первый день наших тренировок, а сегодня… сегодня я буду заниматься любовью со своей девушкой.       Джесс медленно стягивает с моих плеч рубашку, пока я вожусь с молнией ее платья, пристроив голову ей на плечо и покрывая легкими поцелуями ее ключицу и шею, прихватывая губами кожу и лаская мочку уха. Джесс тихо вздыхает и склоняет голову набок, чтобы мне было удобнее. Хорошо, что она такая высокая и мне не приходится нагибаться. Наконец молния расходится, и я цепляю легкую ткань, которая с шелестом скользит на пол, оставляя Джесс в одном нижнем белье.       Я отступаю на шаг, чтобы полюбоваться. Она такая красивая, что у меня от нежности перехватывает дыхание.       — Ну что ты так смотришь? — Джесс смущенно улыбается и заводит руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик.       — Как я смотрю? — хрипло спрашиваю я, чтобы отвлечься от резко ставших тесными брюк. Я торопливо расстегиваю пуговицу и спускаю их с бедер.       Джесс тихонько смеется.       Я опускаю глаза и понимаю, что совсем забыл про обувь, так что следующие несколько минут я сражаюсь с ботинками и носками. Главное — не забывать снять носки, так учил меня Дин, потому что нет существа более комичного, чем мужчина в трусах и носках. Разве что если носки с подтяжками, но такое я видел только на картинках.       Джесс берет меня за руку и ведет к кровати. Там мы избавляемся от остатков одежды, все это время не переставая целоваться. Я ласкаю грудь Джесс, легонько прищипывая соски, и она выгибается мне навстречу, кусая за нижнюю губу и постанывая. Ее рука змеей пробирается вниз и плотно обхватывает мой член, уверенно проводит вверх-вниз, оглаживает большим пальцем головку. В голове взрывается крохотный фейерверк наслаждения, а возбуждение мутит разум.       — Джесс, пожалуйста… — шепчу я, сам не зная, о чем прошу, и подаюсь навстречу умелым движениям ее кисти.       — Иди ко мне, — выдыхает она мне в рот.       Я оглаживаю тело Джесс, стремясь ощутить ее всю, раздвигаю пальцами влажные складки, задеваю клитор, и Джесс ахает. Терпеть уже нет сил, я пристраиваюсь между ее ног и вхожу, направляя себя одной рукой и другой удерживая свой вес, чтобы не раздавить ее.       Каждый раз это как впервые, и Джесс замирает подо мной, и я тоже не двигаюсь, чтобы дать ей привыкнуть. Но надолго меня не хватает, желание затмевает все, я толкаюсь раз, второй, третий, все сильнее и быстрее; Джесс подхватывает ритм, обвивает мою поясницу ногами и пришпоривает пятками, заставляя входить до упора.       — Сильнее, — требует она. — Сильнее…       В иное время я бы продержался дольше, доводя ее и себя до исступления, но сейчас мы будто доказываем друг другу — и всему миру, — что мы еще живы, что мы ходим и дышим, что наши тела полны сил и энергии.       В паху скапливается немыслимое напряжение, вот-вот накроет волной, и я поспешно довожу Джесс до пика рукой, ускоряюсь и срываюсь следом.       Я скатываюсь и ложусь на спину; в голове — ни одной мысли, только сладкое послевкусие наслаждения вспыхивает то тут, то там по всему телу. Джесс кладет голову мне на плечо, и так мы и засыпаем, обхватив друг друга руками, переплетясь ногами, в приятной неге и усталости.       Рано утром мы с Джессикой спускаемся на цокольный этаж, в помещения для тренировок. Войдя в огромный зал с полосами препятствий и секциями для обучения различным навыкам, уставленный стойками с оружием и другими предметами, я осматриваюсь, вспоминая имена других трибутов — оправившись от шока при виде лица Дина, я попросил Кроули прокрутить запись Жатвы еще раз. В основном меня интересовали добровольцы-профессионалы, они опаснее всего.       Профи скучковались возле секций боевки. И почему я не удивлен? Дин явно красуется: дерется на мечах со специальным помощником. Джо кидает дротики в расчерченный диск — она, конечно, не профессионал, но кое-что умеет, благодаря Эллен и Бобби. Трибуты из Дистрикта-2, Аластор и Абаддон, оккупировали секцию метания ножей — черт, я сам думал туда пойти! Парочка из пятого, Азазель и Руби, отрабатывают приемы рукопашного боя. Нет, нам точно в другую сторону.       — Идем, — говорю я Джесс, — поучимся выживать, чтобы не посрамить старину Каса.       Та фыркает, и мы направляемся в секцию по определению съедобных растений. Здесь никого нет, и все внимание инструктора уделено нам.       — Запомните, — говорит она, — вам могут попасться эти симпатичные ягодки. — Инструктор указывает на блюдце, на котором лежит горсть иссиня-черных блестящих ягод. — Но достаточно проглотить лишь одну — и умрете на месте. Морник — одно из самых ядовитых растений в Панеме.       Она продолжает говорить, а я слышу голос отца: «Морник чертовски похож на чернику и черную смородину, Сэм. Но отличить их довольно просто: черника растет низенькими кустиками, а у черной смородины совсем другие листья. И какой же вывод? Доверяй только тем ягодам, которые сорвал сам, иначе кто-нибудь особо умный подсунет тебе яд и убьет, даже не запачкав руки». Мне тогда было лет восемь, отец решил начать учить еще и меня. Это был единственный раз на моей памяти, когда Дин спорил с отцом — заявил, что достаточно одного профи, и он прекрасно справится, и не нужно втягивать в это меня. Отец наорал на него и загонял тренировками до изнеможения. Положение спас Бобби, резонно заявивший, что никто не станет посылать меня специально, но волю случая никто не отменял, и лучше, если я буду готов.       Забавно, я не помню, как отец и Дин помирились. Зато помню, как Дин учил меня разводить огонь при помощи кремня.       Я кошусь в сторону секции, где учат разводить костры. Там никого нет, кроме двух ребят из Дистрикта-3, яйцеголовые, как назвал их Кроули. Эш и Чарли, да, точно. Они пробуют запалить костер спичками: Эш подносит огонек к сложенным шалашиком сухим веточкам, а потом начинает дуть изо всех сил. Естественно, спичка гаснет. Я не выдерживаю.       — Я на минуту, — говорю я Джессике и подхожу к секции. — Не так. — Я присаживаюсь перед ветками на корточки, Эш отшатывается, а Чарли смотрит на меня с подозрением. — Дай покажу.       Я засовываю под ветки кусочек коры, поджигаю ее и осторожно дую. Постепенно огонь охватывает все сооружение, и я подкладываю ветки покрупнее.       — Вот так.       — Спасибо, — говорит Чарли и улыбается мне с искренним дружелюбием. Эш что-то бурчит себе под нос.       Возвращаюсь к Джесс; они с инструктором уже закончили с ядовитыми растениями и перешли к съедобным. Как ни странно, я узнаю немало нового, хотя отец часто оставлял нас с Дином одних в лесу, чтобы мы сами добывали себе пропитание. Видимо, это растения не из нашего дистрикта, возможно, и не из Панема, учитывая, что я таких даже в книгах не встречал. И они тоже могут быть на играх.       Позади слышится довольный возглас. Я оборачиваюсь. Эш сумел-таки запалить костер и теперь сидит довольный, раздуваясь от гордости — как будто он сам лично придумал, как разводить огонь, и готов поделиться этой мудростью с остальными людьми, если его хорошенько попросят. Ловлю на себе взгляд Чарли: она кивает на Эша и хихикает в кулак.       Потом я учу Джессику маскировке, а она показывает мне, как плести сети и обращаться с острогой, а еще мы вяжем узлы. Разумеется, в мою подготовку это все тоже входило, но Джессика выросла у моря и хотя никогда не испытывала нужды добывать пищу самой, но, как и большинство жителей побережья, научилась плавать раньше, чем ходить, и буквально впитала знания о рыбной ловле с молоком матери. Тем лучше — вместе мы точно не пропадем.       Приближается время обеда, и мы идем к выходу. В секции оружия Дин соревнуется с Аластором в стрельбе из лука. Судя по угрюмой физиономии последнего, Дин ведет по очкам. Как ни странно, но Абаддон приветствует радостными восклицаниями выстрелы Дина, а вовсе не своего земляка. Я замечаю, что при каждом ее вопле Руби раздраженно закатывает глаза и кривится. Когда мы проходим мимо, она вдруг поворачивается и подмигивает мне. И что бы это значило?       Мы обедаем в общей столовой, видимо, чтобы можно было быстрее продолжить тренировку. Все трибуты сидят парами, по дистриктам, кроме профи, которые сидят все вместе, громко переговариваются и смеются, демонстрируя всем, что не боятся друг друга. Это обычная практика: как правило, на Играх профи объединяются и вместе расправляются с остальными, а потом уже сражаются между собой. Именно поэтому так мало победителей из других дистриктов.       Джесс занимает стол подальше от остальных, я сажусь лицом к столу профи и периодически поглядываю на Дина. Он все так же меня не замечает.       — Перестань, — говорит Джесс и похлопывает меня по руке. — Не мучай себя.       Я вздыхаю и утыкаюсь в тарелку. Она права, я только зря себя накручиваю. Лучше думать о словах Бобби, что отец надеется вытащить нас обоих. У них есть план, и Дин ему следует, твержу я себе, поднося вилку ко рту и почти не ощущая вкуса еды.       — Сэм, — Джесс вновь вытягивает меня из раздумий. — Мы забыли про десерт.       Это действительно так, и я вызываюсь сходить. Джесс ласково улыбается и просит шоколадный пудинг, если найду. На обратном пути в меня врезается Чарли, несущая стакан с соком, громко ойкает и падает. Я составляю тарелки с десертом на ближайший столик и помогаю ей подняться.       — Спасибо, — бормочет она, отряхиваясь, потом поднимает на меня глаза. — Ты классно провернул ту штуку с корой… И извини, что налетела на тебя, — выпаливает она одним махом и ретируется к своему столу.       — Не за что, — запоздало отвечаю я и тут понимаю, что что-то не так.       Профи должны были расхохотаться над этим дурацким происшествием, но в столовой тихо. Я смотрю на стол профи — там пусто. Они ушли. Десерт разом теряет свою привлекательность, и я тоже ухожу, сославшись Джесс на то, что хочу все-таки попасть в боевые секции, пока там не выстроилась очередь.       Перед лифтами собралась группка трибутов, тоже возвращающихся с обеда, и мне совсем не улыбается находиться с ними в тесном помещении, пускай и всего лишь десяток секунд. Вдалеке, сбоку от лифта, я замечаю приоткрытую дверь с табличкой «запасный выход», за которой вижу лестницу, и решаю, что несколько ступенек меня не напрягут. Я быстро шагаю туда, не обращая внимания на удивленные взгляды, благо в здании за нами присматривают в основном камеры, а не люди, и никто меня не останавливает.       Я успеваю спуститься на один пролет, когда слышу внизу какой-то шум. Осторожно перегибаюсь через перила и заглядываю — никого. Видимо, звуки доносятся не с площадки перед дверью на цокольный этаж, а из закутка чуть подальше — там не горят лампы и в его дальней стене с трудом угадывается еще одна дверь, запертая. На цыпочках я преодолеваю еще половину пролета, пристально всматриваясь в полумрак.       — Значит… таков твой план, — раздается голос, и я вздрагиваю. Это Дин.       Грудной женский смех.       — Да. Мы притворяемся союзниками, а потом убиваем их всех. Просто и незатейливо… оох!       Мои глаза привыкают к темноте, и я наконец понимаю, что именно вижу.       Дин прижимает к стене девушку, держит ее на весу, она обвивает ногами его талию и упирается пятками в его — голую! — задницу. Поза совершенно недвусмысленна, даже если бы Дин не двигал размеренно бедрами, и не сверкал членом, усердно долбя эту девицу — зрелище, которое я очень постараюсь забыть.       Подавив желание немедленно свалить и помыть глаза с мылом, я сосредотачиваюсь на услышанном. Значит, Дин договорился с одной из профи — судя по цвету волос, это Абаддон, — убить остальных из их компании, предварительно заморочив им головы. Умно, ничего не скажешь.       И, возможно, это тоже часть плана: устранить всех профи и сразу устроить диверсию, сохранив жизни прочим трибутам. Во всяком случае, мне чертовски хочется в это верить.       Я разворачиваюсь и так же бесшумно удаляюсь. Лифт наверняка уже свободен.       Последующие два дня проходят так же, за исключением одного происшествия.       На третий день я решаю проверить, не прячется ли снова кто-нибудь в том закутке, и после обеда решительно сворачиваю к лестнице.       Внизу никого нет, но сверху раздаются шаги, и вскоре появляется Руби.       — Привет, — говорит она, подходя ко мне, и легонько толкает меня рукой в грудь.       Я недоуменно хмурюсь: чего ей надо? — но все же подчиняюсь и отступаю в закуток. Сомнительно, что она нападет за меня до игр, это запрещено и грозит суровым наказанием.       — Чего тебе? — спрашиваю я.       Руби ухмыляется.       — Я видела твою вчерашнюю тренировку с ножами. И в рукопашной. Ты явно можешь лучше. Ты сдерживаешься, это заметно всякому, у кого есть глаза.       Стискиваю зубы, чтобы не застонать. Это надо же так проколоться! И другие небось тоже заметили.       — Тебе показалось, — бурчу я.       Руби качает головой.       — Нет, не показалось. И не напрягайся ты так, я просто хочу предложить союз.       — С этим тебе к моему наставнику.       — К этому пьянице? — Руби звонко смеется. — Да он вмиг забудет, что я приходила, стоит мне уйти. К тому же, я хочу предложить особый союз. Азазель не в курсе. — Она с намеком смотрит на меня.       — И ты предлагаешь…       — Официально мы, профи, будем работать вместе, поэтому на первых порах вроде как друг на друга не нападаем. Конечно, все будут настороже, но не так, как в конце. Мы этим воспользуемся и убьем их всех. Сначала я думала предложить это Азазелю, но ты гораздо симпатичнее. — Руби плотоядно улыбается.       Угу. А еще выше и сильнее.       «Убиваем их всех», — эхом проносится в голове, и тут Руби делает нечто неожиданное. Она одним плавным, текучим движением опускается на колени и сдергивает мои тренировочные штаны до колен, вместе с бельем, — после чего уверенным жестом обхватывает рукой мой член и пытается взять его в рот.       Я ее отпихиваю, одновременно судорожно пытаясь натянуть штаны обратно.       — Ты рехнулась?!       Руби продолжает улыбаться, задирая голову, чтобы посмотреть мне в лицо.       — Просто стараюсь быть… убедительной. Не бойся, мне говорили, тут нет камер. — И снова тянется к моему паху.       — Все равно… не нужно, — запинаюсь я, уговаривая мозги не рисовать пачками развратные картинки с Руби в главной роли. Чертовы гормоны! — У меня есть девушка.       Губы Руби округляются в идеальную удивленную «О».       — Так это ваше держание за ручки не показуха? — Она присвистывает и поднимается с колен. — Не повезло тебе, парень. Ну так как насчет моего предложения? Согласен?       Я раздумываю буквально секунд десять, потом вспоминаю Дина и его союз с Абаддон и киваю. Четверо против двоих всяко лучше, чем двое против троих. Главное — не дать Руби добраться до Дина.       — Вот и отлично. — Руби разворачивается и скрывается за дверью.       Выждав некоторое время, я тоже выхожу в коридор. Надо будет вечером поделиться новостями с Джессикой, в том числе и методами убеждения Руби — на случай, если та решит использовать это против меня.       За завтраком перед демонстрацией Кроули и Кас наперебой рекомендуют не сдерживаться, причем оба явно обращаются в первую очередь ко мне. Какое трогательное единение, просто слезы на глаза наворачиваются.       Все дистрикты идут по очереди, и не успеваю я войти в комнату ожидания, как вызывают Дина. Не знаю, что уж он там им показал, но через пятнадцать минут он появляется с широченной улыбкой на лице и ободряюще хлопает Джо по плечо, когда она встает. Дин не задерживается, чтобы подождать ее, как я предполагал, а удаляется, и предстоящая демонстрация вмиг превращается в обязательное, но ужасно скучное дело. Когда вызывают Эша, я гадаю, что такого он может им показать, потом вспоминаю, как на одной из прошлых Игр умник из Дистрикта-3 соорудил какую-то штуковину, которая сильно била током, и кинул провода от нее в единственное озеро на арене. За сутки он убил восемь человек, в том числе всех профи, и стал победителем, когда оставшиеся умерли от жажды, боясь приближаться к смертоносной воде. Да, никогда не стоит недооценивать противника.       Когда зовут меня, я спокойно подхожу к стойке с оружием и развлекаю спонсоров, кидая в мишень все подряд, от заточенных стальных звездочек до топориков, потом методично избиваю манекен, под конец сломав его чуть ли не пополам, после чего повторяю то, что делал на тренировке Дин — сражаюсь на мечах, только не с живым помощником, а со специальной голограммой.       Отвращение к этим жрущим и пьющим ублюдкам зашкаливает, хочется швырнуть в них ножом или топориком, чтобы встряхнуть это стадо, но в итоге здравый смысл перевешивает: не стоит привлекать к себе повышенное внимание эксцентричными выходками, я и так выступил вполне прилично.       Дождавшись Джесс (мы долго размышляли, что ей показать, и в конце концов остановились на том, что она умеет лучше всего — сети, гарпуны и сложные узлы; если повезет, этого будет достаточно), я возвращаюсь на свой этаж, а вечером Кроули зовет нас в общий зал апартаментов, чтобы посмотреть, какие оценки кому поставили. Мы садимся на диван, Джесс пристраивается у меня под боком; Кас уже развалился в кресле со стаканом в руке. Забавно, но у Кроули точно такой же стакан — наверное, волнуется, как спонсоры приняли его подопечных.       Просмотр начинается с сенсации: Дину поставили одиннадцать баллов! На моей памяти никто из трибутов не удостаивался подобной чести. Джесс ахает, Кроули сдавленно ругается, Кас качает головой и хмыкает, и если бы я не был уверен, что он не знаком с отцом, я бы решил, что на его лице появляется выражение «яблочко от яблони». Что до меня, то в груди расплывается какое-то удивительное теплое чувство, и даже моя собственная оценка перестает иметь такое уж значение.       Джо получает восемь баллов, что довольно прилично, Аластор и Абаддон — по десятке — кто бы сомневался! Эш получает пятерку, Чарли — шестерку. Вот и наш черед.       Десять баллов.       Я сдержанно принимаю поздравления, уставившись в экран телевизора и напрягая слух, чтобы не пропустить объявления Джесс.       Слава богу, восьмерка… Это очень хорошо, даже здорово, если учесть, что Джесс и близко не профи.       — Чем ты их так поразила? — спрашиваю я, улыбаясь.       — Повесила все манекены на хитрые петли и посшибала гарпуном, — смеясь отвечает Джесс и целует меня в щеку.       Моя девочка!       Дальше до десятки не добирает никто, кроме Азазеля и Руби, даже девятку получает только трибут из одиннадцатого, у остальных четыре балла, пять, шесть…       Кроули вырубает телевизор и гонит нас спать. «Для свежего цвета лица, дети мои», — поясняет он. Я морщусь и говорю, что удавился бы, если бы у меня был такой папаша. Джесс хихикает, Кас ржет и давится своей выпивкой, и я считаю, что день удался.