Рождение
10 июля 2025 г., 12:54
«…Ты родилась на закате, в огромном замке, похожем на дремлющего льва. Багряное солнце сочилось расплавленным золотом на пышные облака, напоминая кровь. Воды Закатного моря хранили мрачное молчание, давно превратившись в лёд. С неба валил снег. Белые хлопья залетали в окна септы, словно пепел. Их ледяное дыхание сулило приход Неведомого. И он явился на следующую ночь, забрав твою мать».
Так говорила моя септа Леола, высокая сухая женщина с внимательным взглядом карих глаз. Один единственный раз я слышала от неё рассказ о своём рождении. Когда с опухшими от слёз глазами и перевязанными ладонями лежала в своей кровати, силясь забыть скандал, произошедший накануне.
Одна из служанок, новенькая, сболтнула лишнего, мол слышала на кухне от поварих, будто хозяин назвал дочь Деланной, желая подчеркнуть, что она не бастард. Болтливая клуша. Ей бы держать рот на замке, глядишь жила бы до сих пор.
Септа больше никогда не заводила эту тему, как и не упоминала, что спустя сутки после моего появления на свет родился Тирион, мой близнец. Она старалась лишний раз не упоминать о моём брате-карлике, будто того вовсе не существовало. Этого негласного правила придерживались вся прислуга замка, желая выслужиться перед нашим отцом, Тайвином Ланнистером, лордом Утёса Кастерли и Хранителем Запада…».
Из дневника леди Деланны Ланнистер. Винтерфелл. Ранняя весна 298 г. от З.Э.
Тайвин Ланнистер напряжённо следил, как кроваво-красное солнце медленно склоняется к горизонту. Этот закат он встречал в одиночестве. Леди Ланнистер, по обыкновению сопровождавшая супруга, этим вечером покидала Кастерли Рок. Длинные пальцы с остервенением сжимали каменный подоконник, но их обладатель не чувствовал боли. Все его мысли сосредоточились на одном: «Джоанна уходит… Его Джоанна уходит навсегда, и он ничего не может с этим поделать. Остаётся только смириться…». В башне мейстера было свежо. В открытое окно залетали первые снежинки начинающегося снегопада. Лорд со злостью смахнул колючую влагу с мертвенно-бледного лица вместе со слезами, которые не позволено видеть даже молчаливому морю. Спуститься вниз, в жилые покои, значило войти в новую жизнь. Другую жизнь. Там душно и воняет кровью, болью и огнём. Там больше нет места смеху, радости и любви. — Милорд… — дрожащий голос мейстера, невысокого тучного старика, заставил мужчину резко обернуться… — леди Джоанна родила девочку. — Как она, Дэйтон? — Малышка очень слаба, милорд. Если переживёт эту ночь, то есть надежда… — Я имел в виду супругу, — холодно оборвал мейстера Тайвин. Старик замешкался, переводя дух. Его маленькие глазки влажно блеснули, прежде чем он потупил взгляд и ответил: — Будет ещё один ребёнок. У миледи снова двойня… Мейстер Дэйтон осёкся, не смея посмотреть в посеревшее лицо своего лорда. — Можешь идти, — бесцветным голосом произнёс хозяин Утёса.***
Тихо мерцали белым светом вырубленные в скале ниши, освещая покои новорожденной. Тайвин Ланнистер осторожно приблизился к малышке. Отодвинув багряный полог, взглянул на неё. Она оказалась маленьким сморщенным существом с розовой кожей и курносым носиком; слишком крошечной в своей широкой колыбели из дуба с ревущими львами на пузатых боках. Блестящая ткань, в которую была запеленована девочка, отливала золотом в дрожащем пламени свечей. Малютка спала, сладко посапывая. Белое кружево, прикрывавшее личико, слабо трепетало. Скрипнула дверь, и на пороге покоев возникла Серсея. В одном ночном платье, растрёпанная, глаза опухли от слёз. Лорд Кастерли Рока окинул дочь коротким взглядом и вновь обратил внимание на спящего младенца. — Можно я взгляну? — прерывисто спросила Серсея. Тайвин согласно кивнул. Чуть отодвинулся, позволяя дочери подойти ближе. Девочка склонилась над колыбелью, молчаливо разглядывая сестру. — Никаких рогов и хвоста, — хмыкнула Серсея, — я думала она будет монстром… — Конечно, нет, — лорд покровительственно сжал плечико дочери, — она всего лишь младенец. — Повитухи сказали, что будет ещё один. Это правда? — девочка обернулась, вопросительно взглянув на отца. Её взгляд молил, чтобы он опроверг слухи о втором ребёнке. — Да, — холодно произнёс мужчина, убрав дрогнувшую руку с плеча дочери. Серсея сморщила хорошенький носик, глухо прошипев: — Тогда я скормлю его львам в подземелье. Лорд Тайвин сделал вид, будто не расслышал сказанных слов, но про себя подумал: «Только кровь Ланнистеров, текущая в жилах этого и не рождённого младенцев останавливают меня от того, чтобы поступить так же». Малышка жалобно захныкала, открыв глаза. Зелёные, с золотыми искрами, они отличались от фамильных едва вытянутыми зрачками, напоминающими кошачьи или драконьи. Серсея отпрянула от колыбели, заметив странные глаза крохи. Тайвин же взял подсвечник и осветил розовое сморщенное личико. Девочка беспокойно завозилась, выпростала ручки из кружевной пелёнки и пронзительно закричала, размахивая крошечными кулачками. Повинуясь внезапному порыву, мужчина протянул к кричащему младенцу руку, желая успокоить. Серсея, скривившись, наблюдала за происходящим. Её маленькое сердце было переполнено горечью и отвращением. Но любопытство не позволяло уйти. Малышка цепко схватила лорда за палец и потащила его в рот, причмокивая пухленькими губками. — Она голодна, — улыбнулся Тайвин. В его зелёных глазах блеснули золотые искорки. Серсея снисходительно рассмеялась. — Нужна кормилица. Девочка метнула обиженный взгляд на отца, который даже не повернулся, чтобы отдать приказ. Она стремительно бросилась к выходу, опрокинув по пути столик, на котором стоял кувшин, полный воды. Обернувшись на пороге, Серсея гневно поджала губы и выбежала из покоев. Лорд не обратил внимания на звук разбившейся посуды. Он всё так же сосредоточенно следил за малышкой, пытающейся высосать из его пальца хоть каплю молока. Не добившись своего, дитя требовательно запищало, превращаясь из розового младенца в красного. «Тебя будут знать, как Деланну из дома Ланнистер. Никто в мире не посмеет смеяться над тобой. Я не позволю».
