Белое золото

             «Дорогой мой Тирион! Ты просил написать сразу же по приезде в Волантис. С готовностью исполняю твою просьбу. Хотелось взяться за перо раньше, но в каюте писать не очень удобно, знаешь ли. Качка мешает. Да и, думается мне, ворон отказался бы лететь сквозь бури Закатного моря.       Тётушка Сериса оказалась на удивление приятной женщиной! В ней изысканные манеры вестеросской аристократки сочетаются с духом вольного города. Сегодня вечером мы посетим службу в храме огненного бога, которого здесь рьяно почитают. Тётушка полагает, что это пойдёт мне на пользу и поможет расслабиться. Она считает мою скованность закономерной — всё-таки мой лорд-отец сам Тайвин Ланнистер. Ха! Как же она права!              Однако же глава семейства просчитался, решив отправить меня на перевоспитание к этой благочестивой леди. Сериса не так однозначна, если присмотреться к ней внимательнее. Только, пожалуйста, не говори отцу об этом, а лучше сожги письмо, как прочтёшь! Не хочу дразнить льва — его клыки и когти достаточно меня потрепали. Чувствую, улыбаешься. Знаю, ты всегда осторожен и предусмотрителен, не то что я.       За две недели морского путешествия было много времени, чтобы подумать и покопаться в себе. Хочу наконец распутать мысли, доверить их бумаге, избавиться… Лучше и правда сожги, как прочтёшь.       Всё чаще вспоминаю летний день 280 года от З.Э. Замок был полон гостей — праздник урожая в Утёсе всегда отмечался на славу. Винные кубки не пустели той ночью. Челядь ослабила внимание за нами из-за необходимости обслуживать толпы приглашённых аристократов.       Серсея была необычайно ласкова и обходительна со мной на пиру. Притворилась доброй сестрицей, шептала о фамильном секрете. Показала львиный клык, который якобы добыла в подземельях. С её слов, семилетние Ланнистеры получают этот трофей, доказывая право быть частью семьи не только по крови, но и по духу. Она уверяла, что стражники уже навеселе и утратили бдительность у звериных клеток.       Это будет моим вечным сожалением — я не прислушалась к тебе, Тирион. Ты предупреждал, что ходить ко львам опасно, что это всё козни нашей сестры. Признаться, осознание этого приходило ко мне, но желание доказать Серсее свою храбрость, право именоваться Ланнистер, было сильнее.       Ты не бросил меня в этой безумной затее. Мы спустились в звериное логово рука об руку, но потерялись в хитросплетении вентиляционной системы. Идти напрямую, через многочисленные посты стражи, ты счёл глупым. Львов всегда охраняли бдительно. К тому же, в недрах скалы располагались камеры пыток и тюрьмы для особо опасных заключённых. Этот уровень замка не могли оставить без надзора даже в такой вечер.       Промозглый воздух подземелий Кастерли Рока, львиный рёв, гремящий эхом и отскакивающий от каменных сводов… Озноб покрывает кожу всякий раз, стоит мысленно перенестись в прошлое. А я ведь никогда не мёрзну, ты же знаешь... Никогда.       Нутро Утёса, созданное самой природой, говорило со мной языком морской бури, разыгравшейся к вечеру. Словно древнее чудовище, оно выло и стонало, заставляя холод пробираться под кожу. Только в этот момент я осознала ошибку, но гордость не позволила отступить. Не зря же прислуга за глаза окрестила меня маленькой львицей и всегда боялась перечить в лицо.       Собрав остатки мужества, я упорно искала тебя. Не знаю, сколько времени плутала по туннелям и переходам. Когда сил совсем не осталось, мне повстречалась клетка со старым львом. Несколько минут мы играли в гляделки. Янтарные глаза, мерцающие в неверном свете факелов, не давали пошевелиться. Дыхание перехватило, крик застрял в горле. Когда зверю надоело меня разглядывать, он попытался просунуть морду сквозь решётку. Земля качнулась под ногами. Тьма накрыла сознание тяжёлым пологом, сомкнув клыкастую пасть. Последнее, что помню, — холод каменных плит, о которые ударилась головой.       Когда я очнулась в своих покоях, то пожалела, что не умерла. После вылазки ко львам ты сильно заболел. Все уже думали, что приход Неведомого — лишь вопрос времени. Септа Леола выходила тебя, но через какое-то время слегла сама. Её смерть была долгой и мучительной. Со стороны выглядела закономерной, однако перед самым концом она сказала мне: «Передай лорду Тайвину… я старалась». Это был первый жестокий урок от нашего лорда-отца.       Отец… Редко открыто проявлял любовь. Чаще всего наедине, когда я читала ему вслух. Складывать буквы в слова меня научил именно он. Одно из первых смутных воспоминаний: я сижу у папы на коленях, силясь запомнить, что он говорит. Незнакомые знаки упорно ускользают от глаз, отказываясь становиться чем-то понятным. Спокойный голос отца снова и снова повторяет буквы, слоги. В который раз ошибаясь, я беспокойно ёрзаю, украдкой поглядывая на родное лицо. Боюсь увидеть на нём раздражение или разочарование. Его взгляд ловит мой. Сдержанная улыбка на мгновение искривляет губы. Он ободряюще гладит меня по плечу, говоря: «Не отвлекайся, Дела, повторяй за мной».       «Дела» — ласковое сокращение… Его я удостаивалась особенно редко. Как только освоила чтение на валирийском языке, лорд Тайвин больше не просил читать ему вслух.       На людях отец держался отстранённо, стремясь найти золотую середину между мягким отношением и подчеркнутой холодностью. Но чем старше я становилась, тем чаще преобладало второе.       Наши отношения до сих пор кажутся мне шахматной партией. В них любовь и ненависть смешиваются с холодным расчётом. Каждый ход мне приходится тщательно продумывать. Поступки, продиктованные чувствами, оставляют на сердце незаживающие раны. Ты знаешь: отец не прощает ошибок.       Думаю, он держал меня близко так долго лишь потому, что я напоминала ему матушку — её голос, черты лица, цвет волос и глаз. Если не присматриваться, можно и не заметить чуть вытянутые зрачки, отблеск серебра в волосах и левое плечо, слегка приподнятое из-за врождённой деформации рёбер. Он до сих пор запрещает мне носить серебро. В детстве я не понимала его эмоциональных вспышек, недоумевала, почему этот благородный металл вызывает у лорда Тайвина жгучую ненависть. Искала причины в себе и не находила — до поры.       Судьба оказалась добрее ко мне, чем могла бы быть, иначе участь пешки в игре престолов постигла бы меня прежде, чем я смогла сыграть партию на своих условиях.       Серсея… Сестра, словно отрабатывая роль матери-наставницы, часами заплетала мне сложные причёски «как у настоящей леди», но каждый раз недовольно цокала языком: «Твои волосы жёсткие, как у конюха». Она могла внезапно дёрнуть за прядь, будто проверяя, не вскрикну ли я, но тут же ладонью гладила мою голову, словно извиняясь.       Иногда по вечерам Серсея наносила мне румяна и духи, приговаривая: «Папа хочет, чтобы ты напоминала мать… Жаль, он не понимает, что ты лишь пародия».       Перед сном мы с сестрой часто «предсказывали судьбу» — капали красный воск от ланнистерских печатей в кувшин с водой. Серсея толковала формы: «Видишь эти когти? Тебя сожрёт лев… или я», — говорила она. Но когда замечала страх в моих глазах, прижимала к своему плечу: «Глупышка, это же просто игра. Хотя… отец велел мне готовить тебя к правде».       В редкие моменты слабости сестра делилась сокровенными мыслями. Говорила, что я — её отражение в кривом зеркале: красивая, но испорченная тайной. Так и вижу, как после очередного бокала вина она бормочет: «Мы обе — куклы Тайвина. Только ему кажется всё равно, что нити за которое он дёргает могут нас придушить».       Её глаза выдавали неприязнь и зависть, но это не мешало ей подолгу возиться со мной, пока внезапно, будто наигравшись, она не отталкивала меня, словно сломанную куклу.       Джейме… Мой обоюдоострый меч: нельзя убрать его, не поранившись, но и использовать опасно. Каждое проявление братской нежности оставляло шрамы, каждая тайна — зазубрину на лезвии. Болезненное притяжение до сих пор витает между нами. В детстве он был моим идеалом.       Помню наши совместные музицирования. Лорд Тайвин потребовал, чтобы я научилась играть на большой арфе. Занятия с учителем давались с большим трудом, причиняли боль. Но я упрямо молчала, следуя воле отца. После неудачного дебюта Джейме вызвался помогать мне осваивать инструмент. С неизменной настойчивостью исправлял положение плеч, корпуса. Он придумал способ, позволивший мне, несмотря на изъян, овладеть искусством игры.       Старший брат часто брал меня с собой на прогулки по пристани Ланниспорта. Мы могли часами рассматривать торговые и боевые корабли. Пьянящий запах моря, истории Джейме о дальних краях, где он мечтал побывать… Однажды брат признался мне, что видит себя странствующим рыцарем. Клетка фамильного долга ненавистна ему.       «Смотри, не улетай от меня далеко, львёнок с крыльями, — часто говорил он, наблюдая, как я восторженно слежу за чайками, кружащимися в небесах. — Если потеряешься, это разобьёт мне сердце».       Мучительно хочется вернуть ему эти слова. Прошу, сделай это вместо меня. Я безумно по нему скучаю. Скучаю по временам беззаботного детства, когда Серсея ещё не видела во мне угрозу, не ревновала к своему близнецу.       Первое, что старший брат сказал мне, когда мы с тобой прибыли в Королевскую Гавань на свадьбу Серсеи: «Если хочешь выжить в этом змеином гнезде, научись молчать и наблюдать. Меня может не быть рядом». Тогда я окончательно поняла, что детство ушло.       Тирион! Пришла пора прощаться. Но помни — ты мой щит, моя броня. Все они лишь играют со мной, словно кот с клубком шерсти. Его лапы такие мягкие, но никогда не знаешь, в какой момент он выпустит когти и вонзит клыки.       К слову, клык всё ещё со мной, на шее. Холодный и верный под платьем. Я его не потеряла, не беспокойся.       В мире интриг и предательства ты — единственная родственная душа, готовая стоять рядом до конца. Я помню наш девиз: «Львы не прощают. Они сжигают корни». И помню обещание, которое дала тебе тогда в тени умирающего чардрева Кастерли Рока. Я во что бы то ни стало исполню его, даже если придётся заплатить самую высокую цену».

Из письма леди Деланны Ланнистер. Волантис, 293 год от З. Э.

***

      Когда над Утёсом взошла бледно-жёлтая луна, старший сын Тайвина Ланнистера искал повод удалиться в свои покои. Юный Джейме очень спешил в родовой замок, чтобы успеть на пир в честь праздника урожая. Он торопился, потому что истёк очередной мучительно долгий год в Крейкхолле. Жизнь оруженосца была нелегка. Хотя юноша делал успехи на военном поприще, это радовало его куда меньше, чем время, проведённое с сёстрами и братом. Дорога выдалась тяжёлой, и он прибыл в самый разгар празднества. Сухо поприветствовал отца, тепло обнял Серсею. Оставил на заалевшей щеке совсем не целомудренный поцелуй.       Сутолока пиршественного зала и вино, ударившее в голову, вызывали непреодолимое желание забыться сном. Сестра куда-то исчезла. Буквально пару мгновений назад она навязчиво щебетала о неудачном платье Элиссы Марбранд. Джейме слушал вполуха, вежливо кивая в ответ. Заметив его отсутствующий взгляд, Серсея возмущённо фыркнула. В тот же миг её внимание привлекла новоприбывшая чета Вестерлингов. Она поспешила поприветствовать гостей. Когда обмен любезностями был окончен, дочь лорда Утёса растворилась в пёстром водовороте танцующих. Джейме устало выдохнул, предвосхищая недовольство сестры-близнеца.       «Завтра она выскажет, как мало внимания я уделил ей на празднике. Или будет дуться, делать вид, словно ей всё равно, что я вернулся. Но это будет завтра. Сейчас мне нужен сон. Только прежде хочу увидеть Делу и Тириона».       Найти младших близнецов оказалось непростой задачей. Лорд Тайвин редко позволял им появляться в обществе, поэтому дети пользовались каждой возможностью повеселиться. Перед мысленным взором возник образ непоседливого Тириона. Карлик с трудом поспевал за своей проворной сестрой, которая втягивала его в детские шалости. Вместе они доводили выдержанную септу Леолу до белого каления. Улыбнувшись своим воспоминаниям, юный Ланнистер подумал:       «Сейчас они наверняка тоже вместе затевают что-то».       Спустя четверть часа лавирования в потоке пьяных гостей Джейме уже было решил, что встреча с младшими близнецами подождёт до утра. Но тут взгляд юноши зацепился за не на шутку встревоженную септу. Наставница Серсеи и Деланны — высокая, всегда собранная женщина средних лет. Он никогда не видел, чтобы её лицо выражало что-то, кроме строгости. Сейчас же его исказил страх. В общей сутолоке это было малозаметно. Наставница девочек старалась держаться, но получалось из рук вон плохо. Её нервно бегающий по толпе взгляд выдавал истинные эмоции. Растолкав зазевавшихся аристократов, Джейме пробился к Леоле.       — Септа… — короткий вежливый кивок заменил официальное приветствие. — Подскажите, где я могу найти леди Деланну?       Лицо женщины побелело. Сцепив руки в замок у живота, она произнесла срывающимся голосом: — Боюсь, что не могу вам помочь, милорд.       — Когда и где вы последний раз видели её?! — Джейме начинал терять терпение. Безупречные манеры затрещали под натиском тревоги.       — Час назад леди Серсея отпустила меня… — пряча взгляд в пол, ответила Леола. — Она сказала, что присмотрит за сестрой.       — Благодарю, — уже на ходу сухо бросил юный Ланнистер, направляясь к центральному помосту, где располагалась его семья.       Бегло осмотрев собравшихся, Джейме отметил, что Тириона тоже нет среди многочисленных родственников. Серсея сидела подле отца со скучающим видом. Завидев своего близнеца, девушка приподнялась ему навстречу.       — Нам нужно поговорить. — Крепкая ладонь сжала девичий локоть чуть сильнее необходимого.       — Что случилось, милый братец? — Невинный тон вынудил Джейме опасно улыбнуться. Кивнув проходящему мимо лорду Мильтону, он ответил, заставив сердце Серсеи неприятно сжаться:       — Это ты мне скажи.       — Не понимаю, о чём речь, — надменно парировала девушка.       — Не омрачай наше воссоединение, дражайшая сестрица, — Джейме наклонился к изящной шее леди Ланнистер. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Точнее, о ком.       Вспыхнув до корней волос, Серсея вырвалась из крепкой хватки близнеца:       — Ищи в подземелье. У львов, — с удовольствием отметив, как вытянулось от ужаса лицо брата, она добавила: — Если что-то ещё осталось. Кстати, карлик тоже там. Они же всегда вместе. — С лучезарной улыбкой Серсея присела в реверансе, принимая приглашение на танец от дяди Кивана.

***

      Старик-ключник, смотритель львиных клеток был всё ещё крепок и не по годам расторопен. Его суетливые причитания обычно раздражали Джейме, но сейчас он не слышал их.       «Найти. Я должен найти их», — звенело в голове Джейме, заставляя кровь гулко стучать в висках. О дурном исходе он запретил себе даже думать.       Спустя два часа бесплодных поисков Джейме наткнулся на Делу. Девочка лежала рядом со львиной клеткой. Старый зверь дремал рядом, словно охраняя сон дорогой гостьи. Стоило юноше приблизиться к сестре, как лев глухо зарычал, приподнимаясь.       — Тише. Я не наврежу, — уверенно произнёс Ланнистер, опускаясь на колени.       Издав звук, похожий на ворчание, смешанное с мурлыканьем, хищник медленно опустился на холодные плиты, склоняя косматую голову.       Несмотря на острое желание взять сестру на руки, Джейме застыл, рассматривая Деланну. Он понимал, что перед ним младшая сестра, но вместе с тем не узнавал её. За год девочка заметно вытянулась. Черты лица стали больше напоминать материнские. Золотые волосы разметались каскадом, ловя огонь от напольных свечей и превращая его в паутину из серебра. Полные губы были плотно сжаты, подчёркивая фамильную линию скул. Левая рука безвольно лежала вдоль тела; правая же ладонь намертво вцепилась в рубиновый бархат на животе.       Прикоснувшись к ней, Джейме попытался отцепить судорожно сжатую руку от платья. Кожа Делы была ледяной, хотя обычно всегда горела. Тонкие пальчики на удивление сильно держали ткань. Постепенно, разгибая один за другим, ему удалось отогреть холодную ладошку своим дыханием.       Юный Ланнистер осторожно прижал сестру к груди. Он стремился как можно скорее покинуть подземелье, но понимал, что спешка может сделать только хуже. Редкие факелы и большие свечи в нишах на полу давали мало света. Пришлось оставить факел, чтобы освободить руки.       Благополучно добравшись до башни мейстера, Джейме с облегчением заметил, что Тирион уже там. Его вызволил старый ключник. Младший брат метался в бреду, зовя сестру-близнеца. В правом кулаке он сжимал два старых львиных клыка.       Оставив младших Ланнистеров под бдительной опекой септы и мейстера, наследник лорда Утёса снова направился в подземелья. Обдумывая по пути речь для стражи и слуг, Джейме мучительно размышлял, как заставить Серсею молчать. Если для челяди найти убедительные слова не составит труда, то сестра, он был уверен, молчать не станет. И оказался полностью прав.       Стремясь обезопасить себя, дочь Тайвина Ланнистера решила действовать на опережение. Она обеспокоенно сообщила отцу о пропаже младших наследников, когда тот уже собирался покинуть праздник. Вызвав всеобщий переполох, Серсея наслаждалась вниманием, поскольку была последней, кто видел близнецов. От проявления открытой ненависти к ним её удерживал гнев отца. Явно перечить ему она не решалась, однако не упускала момента сделать младшим больно.       Джейме Ланнистеру так и не удалось сомкнуть глаз в ту ночь.

***

      Чардрево выжило в Каменном саду Утёса только благодаря воле богов. Скрюченное, растущее в пещере, оно вытеснило все остальные растения. Его спутанными корнями было заполнено практически всё помещение. Но среди них всегда находилось место для младших Ланнистеров.       Это был вечер их десятилетия. Воздух пах землёй, морем и сладковатой гнилью опадающих ярко-алых листьев. Тирион сидел, сгорбившись в самом тёмном углу. Древний фолиант о драконах лежал рядом нетронутым. Разномастные глаза карлика уставились в пустоту. Сумерки проникали в Каменный сад через узкие окошки-бойницы. Пора было зажигать светильники.       Бархат платья тихо зашуршал по опавшим листьям. Деланна с горящим факелом двинулась по кругу, зажигая фитили, пропитанные маслом. Девочка сбежала с праздничного пира, едва заметив отсутствие близнеца. Тирион недовольно зажмурился, забиваясь глубже в угол. Дела села рядом, выпрямила спину, с усилием опуская левое плечо. Её взгляд упал на карминовую пыль, покрывавшую фолиант.       — Механический дракон… забавная игрушка. Отец щедр. Тебе книга тоже понравится. Драконы… они как большие ящеры. Интересно, — едва слышно произнесла она. Голос дрожал от напряжения.       Не поднимая головы, брат ответил. Тихо, но ясно, с горькой не по годам серьёзностью. Короткие пальцы вцепились в кожаный переплет:       — Ящеры? Нет. Они… были больше. Сильнее. Как огонь с крыльями, — подняв свой разноцветный взгляд — зелёный и индиго, — ответил Тирион. — Почему у меня такие глаза, Дела? Как у них? Почему твои… иногда как у дракона? Почему ты всегда будто в лихорадке? Он знает. Эта книга… Она не просто про ящеров. Она про… нас. Про то, кем мы можем быть. Или… не быть.       Веки девочки едва дрогнули, но лицо оставалось невозмутимым.       — Глупости, Тирион. Ты устал. Обижен. Слуги болтают чушь. Наша мать — леди Джоанна. Отец — лорд Тайвин. Точка. Всё остальное — ядовитые сказки. Не слушай, — откликнулась Дела холодно, чётко, словно вынося приговор.        Отстраняясь, он упрямо зашептал, поглаживая старый корешок.       — Может… и сказки. Но… — в тёмном глазу вспыхнула безумная надежда — …я всё равно хочу дракона. Настоящего. Чтобы он дышал огнём и был… моим. Чтобы все видели: я — не просто… карлик. Я — Тирион. Со своим драконом.       Ледяная маска маленькой леди не дрогнула. Лишь во взоре мелькнула искра — не боли, а решимости. Она повернулась к близнецу. Её горячая ладонь легла поверх его холодной руки. Не отрывая взгляда от брата, Дела сказала:       — Тогда я подарю тебе его. Настоящего. Дышащего пламенем, — пообещала Дела — Найду. Или сделаю. Или… сама им стану. Забудь сказки. Твой дракон будет настоящим. Львы не прощают. Они сжигают корни», — зазвенел девичий голос в тишине Каменного сада, подобно валирийской стали.