Белое золото

      Маленькая Львица всегда считала Королевскую Гавань слишком знойной и смрадной. Воздух, густой от испарений Черноводного залива и вони Блошиного Конца, лип к коже, словно влажная шерсть. Она чувствовала, как с каждым вдохом в груди набухает щекочущий комок дурноты. Казалось — начни кашлять, и не остановишься, пока не выплюнешь лёгкие. Но истинная леди о таком и помыслить не могла.       Привыкшая к морской свежести, царившей в Утёсе Кастерли, Деланна исподтишка морщила нос, прикрываясь надушенным платком и тихо возносила благодарности богам за то, что ей не приходится ступать по уличной грязи, направляясь на очередную проповедь в Септу Бейлора. Откинувшись на шёлковые подушки, она малодушно размышляла:       «Интересно, как долго Серсея привыкала к этому запаху? Здесь же смердит всеми семью преисподнями! Ох, надеюсь, что Королевской Гавани не суждено стать моим домом».       Леди Дженна неустанно наставляла племянницу, напоминая о том, как важно всегда держать лицо. Даже тогда, когда его скрывает покров носилок.       «Помни, дорогая, — её голос был тих, но остр, подобно клинку в бархатных ножнах, — первое впечатление важнее всего. Ты должна быть безупречна! Блистать, но не слепить. Дай им увидеть достаточно, чтобы они захотели увидеть больше. И поверь, твоё появление тут же вызовет волну интереса, ведь последний раз ты была в столице ещё ребёнком. Мы должны выжать из этого выгоду до последней капли. Будь обходительна со всеми, но не выделяй никого из претендентов! Это может обернуться против тебя».       Наказы тётушки Деланна старалась выполнять неукоснительно, хотя порой скрывать истинные чувства было сложно. Ажиотаж, как и предсказывала леди Фрей, возник мгновенно. Дела чувствовала его на себе — взгляды, в которых плескалась алчная зависть, шёпотки, приправленные нездоровым любопытством. Она была диковинным товаром, выставленным на витрину, и её цена росла с каждым днём.       Первый этап сватания, названный Маленькой Львицей за глаза «Демонстрацией товара», растянулся на три недели. Череда проповедей в Великой Септе слилась в изматывающий своей нудностью ежедневный ритуал. К концу последней недели её лицо обычно походило на прозрачную маску, под которой пряталась смертельная скука.       «Пусть видят во мне усопшую леди Ланнистер, — рассуждала младшая наследница Старого Льва, благочестиво опуская взгляд к полу. — Лишь бы не рассмотрели кого‑то другого».       Неспешные прогулки по садовым дорожкам набили оскомину. Её изысканные платья, сшитые по последней моде западных земель, подвергались не менее пристальному обсуждению, чем лицо в Септе. Она училась улыбаться так, чтобы уголки губ не дрожали от усталости, и отмахиваться от льстивых намёков, словно они были не более чем жужжанием назойливых мух.       Пока Деланна утоляла любопытство голодной столичной публики, в кулуарах разворачивалась настоящая игра — второй этап: «переговоры». Тайвин Ланнистер, восседающий в Кастерли Роке, не спешил. Подобно мейстеру, вскрывающему мертвеца, он изучал донесения и предложения. Гонцы на взмыленных конях мчались на Север — к Виману Мандерли, одному из самых значимых лордов Севера; к Бронзовому Джону Ройсу — шансу запустить когти в Долину Аррен; в Речные земли и Простор — ко всем, чья жадность или амбиции могли послужить опорой власти Льва.       Переговоры были подобны изнурительному поединку. Приданое размером с доходы целого региона; встречные обязательства — солдаты, клятвы, земли, тончайшие намёки на будущие титулы. Полёты воронов туда и обратно отнимали недели. Хранитель Запада выжидал, зная, что нетерпение потенциальных женихов делает их сговорчивее.       И вот, когда летний зной начал уступать место осенней прохладе, настало время третьего акта: пир и охота. Публичная демонстрация благосклонности — финальная проверка.

***

      Умирающий день погрузил восточную часть Красного Замка в долгожданную прохладу. Деланна стояла у парапета, глядя на первые звёзды, загорающиеся над Черноводной. Среди перламутровой россыпи жемчужин, что украшала гаснущий небосвод, особенно выделялась одна — синяя, указывающая на север. Сегодня лицемерные улыбки кавалеров, звон кубков и фальшивые речи остались позади, сменившись тихим шорохом листьев и мерным постукиванием трости по гравию. Осталась последняя встреча, назначенная Дженной на вечер.       «Побеседуешь с ним вдали от лишних глаз… По крайней мере, я постараюсь это устроить. Думается мне, старший мальчик Мейса подойдёт тебе больше прочих… Если, конечно, Тайвин одобрит».       Дела обернулась на звук. Уиллас Тирелл приближался, опираясь на резной посох из тёмного дерева. Его движение было неторопливым, лишённым суеты, а в карих глазах читалось благодушное спокойствие.       — Леди Деланна, — голос наследника Хайгардена был приглушённым, с мягкими, убаюкивающими нотками. — Глаз Ледяного Дракона сегодня особенно ярок. Жаль, мейстера нет рядом, чтобы рассказать нам его историю. Я бы поведал сам, но, к сожалению, запамятовал.       Деланна почувствовала, как невольное напряжение покидает её плечи. Не было ни льстивых комплиментов, ни намёков на её «товарность».       — Вы интересуетесь астрологией, милорд? — спросила она, отводя взгляд от созвездия.       — Когда нога отказывается служить, мир становится меньше, а небо — ближе, — ответил Уиллас, останавливаясь рядом. — Остаётся уйма времени на чтение; начинаешь наблюдать за миром без прежней суеты, и тогда открываются иные горизонты. Гораздо более вдохновляющие, чем эти. — Он указал кивком на Королевскую Гавань, тонувшую в дымной вечерней пелене.       — Один человек рассказывал мне, что у северян существует легенда о ледяных драконах… А созвездие — это дух одного из них, вознёсшийся на небеса. Даже после смерти он приглядывает за Севером. Красивая сказка… Как считаете, она может быть былью?       — Нет иных доказательств существования ледяных драконов, кроме моряцких баек. Однако архимейстер Маргейт верил в их существование. Он предполагал, что многие предания о ледяных туманах севера, замёрзших кораблях, заливе Людоедов и тому подобном можно объяснить как искажённые сообщения об их нападениях.       — Вы мастерски уходите от ответа, милорд. — Дела усмехнулась левым краешком губ. В этом жесте не было осуждения, только безобидная колкость.       — У меня два младших брата, пришлось развить навык. — Улыбнулся Уиллас, заражая леди Ланнистер хорошим настроением. — А что касается ледяных драконов… То почему бы им не существовать, если весь мир знает об их огненных сородичах?       — Не думала об этом в подобном ключе. — Деланна вновь повернулась к небосводу, где мерцала холодным свечением полярная звезда, сковывая надвигающиеся сумерки призрачной изморозью.       — Люди любят сказки, но предпочитают верить собственным глазам, уж поверьте, миледи, я знаю, о чём говорю, ведь у меня есть ещё и младшая сестра. — Это утверждение вызвало в груди Делы щекочущую волну пузырьков, но она сумела подавить смех, опасаясь привлечь внимание сопровождающей её септы, что дремала на скамье неподалёку.       — Это веский аргумент, милорд, мне нечем крыть.       — Маргери любит слушать «Мерило Дней» мейстера Никола и просит рисовать созвездия, чтобы лучше понять, о чём я читаю ей. — Когда Уиллас говорил о сестре, его лицо светилось тихой нежностью, что не могло не подкупать.       — Любознательная девочка. — Откликнулась Деланна. — Я могу её понять.       — А вот это как раз бесспорное утверждение, — тепло улыбнулся Уиллас. — Как и то, что Глаз Ледяного Дракона сияет ярче, знаменуя конец лета.       Они проговорили взахлёб ещё четверть часа. Обсудили труд мейстера Марвина, валирийские карты звёздного неба, которые Деланна тайком изучала в Утёсе. Она с удивлением слушала рассуждения собеседника о выведении новой породы охотничьих собак — не как зверолова, желающего добычи, а как учёного, увлечённого гармонией линий крови.       — Вы напоминаете мне нашего мейстера, Леона, — неожиданно для себя призналась Дела, понизив голос так, чтобы их не услышала давно похрапывающая септа. — Он был таким же… спокойным. Таким же увлечённым. Учил меня валирийскому, пока отец не узнал.       Уиллас внимательно посмотрел на неё взглядом, полным живого интереса.       — Должно быть, он был прекрасным наставником. Где он теперь?       — Был вынужден бежать, — прошептала она, и старая обида заструилась в голосе. — Ему… помогли. — Она не стала вдаваться в подробности.       Деланна и хотела бы рассказать больше, поделиться давним секретом, который вдруг показался общим, но в этот момент её взгляд скользнул за спину Уилласа, вглубь сада. Среди розовых кустов, бесшумный, как тень, стоял старик с садовыми ножницами в руках. Дела поймала его пристальный, неподвижный взгляд, устремлённый на них обоих. Едва слышный щелчок ножниц — и цветущий бутон розы упал в песок. Ледяной страх заструился по коже. Всё тепло и доверительность мгновенно испарились.       — Милорд Уиллас, — её голос стал светским и безжизненным, так он звучал на проповедях в Септе. — Боюсь, вечерняя сырость вредна для вашей ноги. И для моих рёбер. Позвольте откланяться.       Она увидела лёгкое замешательство в глазах наследника Простора — столь резкий оборот беседы поразил его, но Уиллас был слишком воспитан, чтобы выказывать это, как и задавать лишние вопросы. Он лишь вежливо склонил голову.       — Конечно, леди Ланнистер. Надеюсь, мы ещё сможем поговорить без лишних глаз.       — Надеюсь, — механически повторила она, отворачиваясь.       Проходя мимо спящей септы, Дела бросила последний взгляд на кусты роз. Старого садовника там уже не было. Оставалась лишь лёгкая рябь на песке от его ног и тяжёлое, невысказанное предупреждение, повисшее в воздухе вместе с навязчивым ароматом цветов.       «За мной следят. Даже сейчас».

***

      Музыка, льющаяся из‑под пальцев Деланны, была густой и печальной, похожей на шёпот Закатного моря в предрассветной тиши. Она играла на дорожной арфе — подарке, что стал одновременно и сокровищем, и запретным плодом. Пальцы, когда‑то неуклюже цеплявшиеся за струны, теперь двигались с уверенной грацией. В дверь постучали, нарушив ход мелодии.       — Я-то думал, ты давно избавилась от неё, как от лишнего напоминания о том, что принимать помощь старшего брата — себе дороже, — Тирион плюхнулся в кресло, наблюдая за розовеющим лицом сестры-близнеца. — Кстати о нём. В час соловья из дома прилетел ворон с посланием для Джейме.       Дела прервала игру плавно, но дрогнувшие руки замерли над струнами, выдавая внутреннее напряжение.       — И почему ты, о бесценный братец, не порадуешь его сам? Вы же, кажется, не ведёте ожесточённой борьбы за титул «Лучшего сына в Семи Королевствах»?       — Да, на кону всего лишь звание «Наследник Тайвина Ланнистера», и я безнадёжно отстаю, даже несмотря на то, что Джейме служит в королевской гвардии. — Хмурая складка, появлявшаяся между бровей близнеца всякий раз, стоило завести разговор об отце, мгновенно разгладилась. — Но не будем о грустном. Ответ на твой вопрос прост: ровно через полчаса у меня назначена встреча с мейстером Пицелем, — с притворной невинностью добавил Тирион. — Где я буду вертеться, как уж на сковородке, вынуждая этого скользкого старикашку приготовить тебе «лавандовое молоко» по особому рецепту и не задавать лишних вопросов. Мейстер Дейтон, если мне не изменяет память, добавлял в него некую… специфическую составляющую. Полагаю, в нынешних обстоятельствах подобный запрос может быть истолкован превратно. Но кто, если не я, поможет своей любимой сестре?       — Скажи, что воздух столицы дурно влияет на мой сон! Не солжёшь. Будет упрямиться — пригрози отцом. Не мне тебя учить, в самом деле! Я же твоя любимая сестра, — простонала Дела, откладывая арфу. — Неужели ты не можешь просто…       — Наилюбимейшая сестра. И только поэтому я ввязываюсь в сие рискованное мероприятие, не донимая тебя расспросами, хотя следовало бы, — мягко прервал Тирион. — А пока ты откладываешь решение очевидной проблемы, моя помощь — исключительно в долг. Ланнистеры же, как известно, всегда их платят. И цена на данный момент — вручить этот свиток нашему несравненному брату.       «Кто знает, возможно, вы наконец перестанете ходить кругами, словно два разъярённых льва, готовые сцепиться при любом удобном случае», — про себя рассудил полумуж, теряясь в догадках, что его сестра-близнец и старший брат не поделили с самого прибытия дромона «Смеющийся лев» в Королевскую Гавань.       Подавив недовольную гримасу, Деланна сдалась и протянула руку.       — Где мне искать сира Джейме?       — Пф, как официально, — фыркнул Тирион, протягивая свиток. — Начни с турнирного поля. Он превыше всего ценит общество своего верного стального друга.

***

      Воздух тренировочного двора звенел от скрежета клинков и хриплого дыхания сражающихся. Дела замерла в тени каменной арки, наблюдая, словно львица из засады. Джейме, сбросив дублет, остался в простой рубахе, прилипшей к разгорячённому телу. Он сходился в поединке со стройным, жилистым воином, чьи тёмно-медные пряди падали на вспотевшую шею.       Деланна следила за отточенными, полными сокрушительной грации движениями смутно знакомого мужчины. Стоило ему вскинуть щит с родовым гербом — и её озарило.       «Это же Аддам Марбранд! Тот самый, что служил пажом в Утёсе Кастерли и был дружен с Джейме с самого детства! И как я сразу не догадалась? Ведь слышала же кое‑какие сплетни о молодом наследнике Эшмарка от придворных дам».       В памяти всплыло старое, почти забытое прозвище, которое они с Тирионом придумали для него: «Сир Горящий Зад». То была месть за колкие, хоть и беззлобные насмешки над их физическими недостатками, которые Марбранд позволял себе в присутствии Серсеи. Аддам был уверен: они не станут доносить — слишком горды для этого. Ему страсть как хотелось порадовать симпатичную близняшку Джейме, ведь он неоднократно становился свидетелем, как она не стесняется в выражениях, обращаясь к младшим брату и сестре. Однако Марбранд самонадеянно позабыл, что у маленьких львят тоже есть клыки. Месть давно зрела в их умах. И вот случай представился.       «Вчера свершилась маленькая месть — и, признаться, я до сих пор чувствую, как дрожат пальцы, едва вспомню тот миг!       Аддам Марбранд, как всегда, важничал. Расхаживал перед пажами, заложив руки за спину, и сыпал язвительными замечаниями. Его насмешливая улыбка, привычка вскидывать бровь, когда кто-то ошибается… Как же это раздражает! Но больше всего выводит из себя то, что он нарочно изо дня в день напоминает нам с Тирионом — вы «не такие как все», ваша неполноценность — повод для шуток.       Во время прогулки перед сном мы с Тирионом будто невзначай решили пройтись мимо внутреннего двора, где каждый вечер тренировались пажи. Брат, как всегда, умел оставаться незаметным. Я видела, что он скользнул к тому месту, где Аддам чаще всего останавливался, и незаметно пролил лампадное масло на песок. Сердце колотилось где-то в горле — мы давно вынашивали этот план, но теперь, когда он воплощался, страх смешивался с куражом.       А потом настал момент, ради которого всё затевалось. Этот напыщенный гусак замер, скрестив руки на груди, с привычной насмешкой наблюдая за тренировкой. Я подошла к жаровне, будто бы просто подбросить веток. Старалась двигаться спокойно, опасаясь выдать себя, но поджилки не переставали тряслись.       И вот пламя взметнулось, рассыпая искры. Одна из них, подхваченная ветром, упала точно туда, куда нужно. О, какое это было зрелище! Никогда не забуду! Огненная змея поползла по штанам и вцепилась Марбранду прямёхонько в зад! Он подскочил с воплем, хлопая себя, но пламя уже лизало камзол. В тот миг я почти пожалела его — почти. Но потом вспомнила все его колкие фразы, все взгляды, полные превосходства, и радость затмила сострадание.       Тут на крики прибежал Джейме и испортил всё веселье! Стоило брату увидеть друга — лицо его побелело. Он бросился к нему и повалив, начал сбивать пламя. Я притаилась, заворожённо наблюдая, как Джейме катает Аддама по земле, не замечая ожогов на собственных пальцах. Вокруг поднялась страшная суета! Кричали пажи, слуги разбежались за водой. Из конюшни подоспел Эван, привлечённый шумом и запахом гари. Он стоял рядом с нами, не понимая почему мы с Тирионом не бежим на помощь, а на наших лицах застыли злорадные улыбки. Милый, добрый Эван! Как он до сих пор дружит с нами?       Когда всё закончилось, Аддам лежал, шипя от боли. Его камзол покрывали чёрные разводы, на штанах зияли дыры, а лицо было измазано в копоти. Джейме, тоже весь в саже, тяжело дышал, глядя на друга то ли с облегчением, то ли с гневом. А Тирион… Тирион, конечно, не удержался.       — Марбранд! Девиз вашего дома не врёт! Горите ярко! — бросил он через плечо, и тут же исчез, утянув меня за собой в лабиринт переходов Кастерли Рока.       Теперь, вспоминая вчерашний вечер, я ощущаю смешанные чувства. С одной стороны — удовлетворение. Мы наконец отомстили! С другой — грудь теснит от тревоги. Что будет дальше? Аддам не из тех, кто прощает. А Джейме… Джейме видел всё. И его взгляд, когда он заметил нас, был слишком многозначителен. Но сегодня — сегодня я могу позволить себе улыбнуться!»

Из дневника леди Деланны Ланнистер.

Утёс Кастерли, 281 год от З.Э.

      Теперь, наблюдая, как напрягаются под тканью бриджей мышцы ягодиц давнего врага, Деланна с удивлением отметила: прозвище пора бы сменить на «Сир Горячий Зад». И тут же, осознав дерзость собственной мысли, она ощутила, как по щекам разливается предательский румянец.       «А он есть в списке тётушки Дженны, — с нахлынувшим волнением припомнила она. — Но вряд ли его кандидатура подходит на роль мужа сестры королевы. И дело здесь даже не в том, что Марбранды — наши знаменосцы. Отец вполне мог оказать кому‑либо из вассалов «великую честь». Всё дело в слишком своенравном характере Аддама. Помнится, его служба пажом в Утёсе оборвалась прежде срока именно по этой причине».       Тем временем поединок подошёл к концу. Джейме, тяжело дыша, отошёл к скамье с питьевой водой, вытер лицо чистой тряпицей, услужливо поданной его оруженосцем, и припал к глиняному кувшину. Аддам убрал меч в ножны и заметил пару любопытных глаз, с нескрываемым интересом наблюдавших за ними. Его оценивающий взгляд скользнул по девичьей фигуре, притаившейся в тени у выхода с тренировочного двора.       — Леди Деланна, — мужской голос, низкий, охрипший от напряжения, прозвучал почти грубо, но в нём угадывались нотки хваленой галантности, — окажите честь: поднесите мне воды.       Скрываться более не имело смысла — укрытие перестало быть тайным. Шагая нарочито медленно, Дела направилась к деревянной стойке с питьевой водой, стараясь держать плечи прямо. Она знала: каждое её движение сейчас подвергается тщательной оценке. Это не было в новинку. Однако впервые по прибытии в Королевскую Гавань ей, на удивление, хотелось, чтобы эта оценка была положительной.       Маленькая Львица наблюдала из-под полуопущенных ресниц, как пульсирует вена на виске Марбранда, заметившего, что она нарочито медленно взяла кувшин. Уязвлённое достоинство щекотало ей пальцы, подзуживая выплеснуть содержимое в лицо давнего неприятеля, но она сдержалась, сочтя это ребячеством.       «Будет с него», — решила она с холодной яростью. Стараясь лишний раз не смотреть на вздымающуюся грудь Аддама, покрытую поблёскивающим от пота тёмным жёстким волосом — тот тоже предпочёл оставить выше пояса минимум одежды — Деланна наконец передала ему сосуд. Из-за подрагивающих пальцев движение вышло резким. Половина воды выплеснулась на песок.       — Истинно, добродетель Девы живёт не только в молитвах, — учтиво поблагодарил он и, утолив жажду, сразу же спросил тихо, так, чтобы Джейме не услышал: — На какой, интересно, позиции в списке ваших потенциальных женихов имею честь находиться?       Дела ощутила, как жар разливается по лицу: гнев и смущение смешались, в очередной раз вгоняя в краску. Ей никогда не нравилось терять контроль, и до зубовного скрежета надоело разыгрывать благовоспитанную девицу.       — Я думала, вы повзрослели, сир. А слухи о вашей галантности сильно преувеличены, — ехидно ухмыляясь, ответила Деланна, чувствуя, как кровь отхлынула от щёк при виде нахмурившегося Джейме, но её было уже не остановить. — Слышала, вы обзавелись новым жеребцом. Надеюсь, у бедного животного хватит сил тащить раздутое самомнение владельца. С чего вообще такая уверенность, что вы в списке?       Аддам рассмеялся, вытирая тыльной стороной ладони струйку пота, скатившуюся по виску.       — Самомнение — нет. А вот вас, полагаю, с лёгкостью. — Он обернулся к подошедшему Джейме. — У твоей сестрицы огненный язычок, старина.       Цареубийца мрачно усмехнулся, похрустывая костяшками пальцев. Глаза его встретились с пронзительным взглядом Делы, пытающейся разгадать истинные эмоции брата: он заговорщически подмигнул ей, а уголки его губ изогнула задумчивая полуулыбка.       — Помнится, в самый первый раз, когда она разозлилась на тебя, то поколотила деревянным мечом. В последний — оставила в сгоревших портках. Держись-ка лучше подальше, а то спалит ненароком.       «Прямолинейность — оружие ребёнка, — подумалось Аддаму. — Теперь же её слова отточены, как львиные клыки, в движениях появилась хищная грация. Обозлённая девочка из прошлого превратилась в опасную молодую женщину. И это… это завораживает, цепляет внимание».       Сердце Деланны болезненно провернулось в груди, вынудив отвернуться. Она старалась не смотреть на Цареубийцу, но взгляд то и дело возвращался к знакомому профилю, к золотым волосам, небрежно растрёпанным после тренировки, к линиям сильных рук, подрагивающих от напряжения. Ненависть и обида, клокотавшие в ней, неизбежно разбивались о что-то старое, глупое и неумолимое — то, что тянуло её к нему, как мотылька на огонь.       Собрав волю в кулак, маленькая львица решила положить конец этому мучительному представлению. Она шагнула к Джейме, протягивая помятый свиток.       — От нашего лорда‑отца.       Джейме ловко расправился с печатью и принялся изучать пергамент. Лицо его темнело с каждой строчкой. Спустя продолжительное время он поднял взгляд — сначала на Аддама, потом на Делу.       — Лорд Тайвин, — произнёс он, чеканя каждое слово, — едет в столицу.

***

             Утро выдалось пасмурным — небо нависало низко, будто свинцовая крышка над котлом, а воздух в кои-то веки напитался свежестью, предвещающей дождь. Деланна стояла у окна в своих покоях, обеспокоенно разглядывая хмурящееся небо. Над головой мелодично позвякивал ловец снов, с которым играл залетающий снаружи ветер. Пентошийская безделица заняла новое место — Дела собственноручно перевесила ловец, надеясь, что это убережёт её от необычайно ярких снов. И правда — ничего странного, а тем более пугающего, ей с тех пор больше не снилось.       «Наконец-то погода располагает к пешей прогулке. Но не хотелось бы, конечно, вымокнуть до нитки. Что-то тётушка задерживается», — думала она, теребя львиный клык, покоящийся на груди.       Когда на горизонте замаячила набухшая влагой грозовая туча, терпение маленькой львицы лопнуло. Она резко повернулась к Тириону, который лениво листал старинную книгу о морских чудовищах, взятую из замковой библиотеки, и бросила без предисловий:       — Пойдём без провожатых.       Тирион оторвался от страниц, вскинув бровь:       — Да? А я-то думал, ты всеми силами избегаешь ситуаций, которые непременно закончатся тётушкиными нравоучениями о «долге благородной девицы».       Деланна фыркнула, но левый уголок губ дрогнул в мимолётной усмешке:       — Очередных нотаций мне точно не избежать. Дженна в последнее время как с цепи сорвалась… Идём, иначе я пойду без тебя. Возьму одного из стражников, что охраняет мои покои. Перспектива прогулки по столичным закоулкам меня не прельщает, однако дело слишком личное… Боюсь, как бы мой заказ не продали кому‑нибудь другому.       Тирион закрыл книгу с лёгким хлопком и поднялся, оправляя плащ:       — Не гневи богов, Деланна! Тётушку же удар хватит!       Маленькая Львица лишь закатила глаза, собираясь сострить, но в этот момент в дверях появилась запыхавшаяся леди Фрей. Дела в очередной раз потянулась к кулону, но тут же одёрнула руку, будто уколовшись. Тирион лишь мельком взглянул на родственницу, однако по едва заметному прищуру глаз Деланна поняла: брат тоже насторожился.       — Я распорядилась, вас уже ожидают, — с порога объявила Дженна, скрестив руки на груди, — один из лучших королевских гвардейцев.       — Благодарю, тётушка, — процедила Дела, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но, право, это лишнее. Нам бы подошёл кто‑нибудь из красных плащей.       — Красные плащи, без сомнения, способные малые, — перебила Дженна с ледяной улыбкой, — но вы родственники королевы, и сопровождение должно соответствовать! Особенно это касается тебя, золотко моё, — уже мягче добавила леди Фрей, окидывая племянницу заботливым взглядом. — Если сейчас с тобой что‑нибудь случится — Тайвин мне голову откусит! Извини за прямоту, Тирион.       Деланна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она бросила быстрый взгляд на брата — тот лишь едва заметно кивнул, вскидывая руки в капитулирующем жесте.

***

      Как и предполагала Дела, у выхода из крепости их уже ждал Джейме. Его безупречный плащ Королевского гвардейца был перехвачен пряжкой-зажимом в виде львиной лапы из полированной белой стали. Он старательно держал маску холодной учтивости, но во взгляде то и дело мелькала несвойственная ему растерянность. Будто Цареубийца сам не понимал, зачем здесь находится.       — Тётушка сочла нужным обеспечить вам охрану, — произнёс Джейме ровным, бесстрастным тоном.       Тирион хмыкнул, но в его насмешке сквозила тень иронии:       — Я понимаю её переживания, но… А король-то вообще в курсе, ради чего ты покинул пост?       — Давайте поскорее покончим с этим, — старший брат кивнул в сторону ворот, давая понять, что время не ждёт. Деланна молча двинулась вперёд, чувствуя, как пальцы снова непроизвольно тянутся к клыку льва, скрытому под плащом.       Стальная улица встретила их грохотом молотов и запахом раскалённого металла. Здесь, среди кузниц, где дымились горны и звенели наковальни, ютились немногочисленные ювелирные лавки, словно островки тишины в море шума. Дела невольно замедлила шаг, вглядываясь в вывески: «Мастер Клинков», «Серебряные нити», «Мирийский ювелир»… Но их цель была дальше — в глубине переулков, где на кованой табличке поблёскивали буквы: «Волантийские изделия. Тонкая работа».       Дождь начал накрапывать, оставляя тёмные пятна на булыжниках. Деланна поплотнее закуталась в плащ, пряча руки и лицо в складках тёмно‑зелёного бархата, подбитого мягким горностаевым мехом, выглядывавшим из-под воротника и манжет; по краям шёлковая подкладка цвета спелой вишни придавала ткани благородный блеск, а плотный капюшон с меховой оторочкой надёжно укрывал от прерывистой мороси и любопытных глаз.       Волантийский ювелир — сухощавый мужчина с седыми висками и цепким взглядом уже ждал у двери, отпустив дежурившего там по обыкновению охранника. Его одежды с широкими рукавами были кое-где испачканы сажей, а на пальцах блестели следы полировочной пасты.       — Леди Ланнистер, — поклонился он. — Ваш заказ готов. Прошу.       Внутри пахло воском и металлом — терпким, острым ароматом недавно прерванной работы. Дела едва сдержалась, чтобы не броситься к прилавку, но вместо этого медленно подошла, стараясь не выдать заинтересованности. Ювелир достал из ящика небольшой ларец из чёрного дерева. Она открыла его подрагивающими пальцами и на тёмно‑бордовом бархате блеснула фибула.       Тирион склонился ближе, разглядывая:       — Действительно тонкая работа. Впечатляет. И кто же счастливый будущий обладатель?       Деланна с благоговением провела пальцем по дужке — той самой, что изгибалась в форме дромона. Игла из валирийской стали темнела, словно клинок, спрятанный в пасти рычащего льва-иглодержателя. На «палубе» усмехался другой златогривый зверь с рубиновой каплей в лапе, а под ним серебряными нитями дыбились морские волны. С обратной стороны виднелась гравировка — карта Валирийского полуострова.       — Один из самых важных мужчин в моей жизни, — громко и чётко произнесла она, но взгляд, острый и по-кошачьи цепкий, выдал внутреннюю дрожь. Скрывая горькую полуулыбку за наклоном головы, она добавила чуть тише: — Для того, кто видит во мне… меня.       Джейме замер у самого входа в лавку, но Деле казалось, что он дышит ей в спину. Оглушительную тишину лавки резанул тихий, металлический скрежет. Она знала этот звук — сталь ножен, скользящая по краю гарды, — звук сдерживаемого негодования. Старший брат не проронил ни слова: гордость не позволила. И всё же от маленькой львицы, наблюдавшей исподтишка, не укрылись его заострившиеся скулы, сжавшиеся в тонкую линию губы.       Тирион удивлённо кашлянул, переводя внимание на себя. Деланна бросила на близнеца короткий взгляд, будто невзначай касаясь кончика носа. Тот понял сестру без слов, подыгрывая:       — Ну что, берём? Или будем любоваться до вечера?

***

      На улице дождь усилился, размывая контуры зданий и превращая мостовую в зеркальную гладь. Джейме шёл молча, сжимая рукоять меча так, что казалось: ещё чуть-чуть — и она треснет. Его плащ хлопал на ветру, но он будто не замечал ни холода, ни сырости. Деланна прижимала ларец к груди, чувствуя, как сквозь ткань проступает тепло дерева, согретого её руками. Тирион семенил следом, чертыхаясь на непогоду.       Когда они миновали арку, ведущую к Красному Замку, Дела услышала слова близнеца, перекрывающие голос разыгрывающейся бури. Дождь стучал по крышам, размывая их следы и слова.       — Занимательное представление ты разыграла, сестра.       — Каждый получает то, что заслуживает. Надеюсь, дядя Герион оценит фибулу.       Ночная мгла опустилась на Королевскую Гавань, укутав город в сырую тьму. Деланна сидела у камина, перебирая нити воспоминаний. Перед глазами вставали лица: Уиллас с его тихим спокойствием, Аддам с насмешливым взглядом, Джейме с тенью тревоги на лице. И отец — далёкий, холодный, довлеющий над ней, словно сам Утёс Кастерли.       «Кто я для них? — думала она. — Дочь, сестра, невеста, пешка… Но кто я для себя?»       Фибула лежала на коленях, отбрасывая блики на платье. В её изгибах чудился шёпот моря, зов далёких берегов. Деланна закрыла глаза, представляя, как дромон рассекает волны, унося её прочь от дворцовых интриг, от чужих ожиданий, от груза имени. Но реальность возвращалась с каждой каплей дождя, бьющей по ставням. Завтра — новый день, новые маски. А пока… Она подняла фибулу, прижав к груди.       «Я — Маленькая Львица. И даже если клетка золочёная — я всё равно остаюсь львом».