Белое золото

      Капли воска расползались по горячей воде жидкой паутиной. Деланна опустошённо наблюдала, как они сплетаются в причудливые узоры, затягивая всё больше пространства перед её обнажённой грудью. Смешиваясь с пеной, они касались кожи ласковой щекоткой, но она почти не ощущала её. Мысли витали далеко, застревая в событиях дня, что никак не хотел заканчиваться. Последние лучи солнца уже успели осесть золотой крошкой на красном камне твердыни Мейгора. Неторопливый вечер, будто издеваясь, не спешил смахивать их своей освободительной десницей. Хрупкий воск постепенно затвердевал на остывающей глади, ловящей блики чадящей свечи. Одна капля — одно воспоминание.       Кап. Первое, что всплывает в памяти, — возвращение в замок.       Улицы Королевской Гавани, несмотря на поздний час, полнились людьми, однако для коня королевского гвардейца они едва ли были помехой. Толпа расступалась перед ними с ленивой опаской, привыкшая считаться скорее с силой, нежели со статусом.       Дела чувствовала на себе липкие взгляды горожан: любопытные, оценивающие, порой откровенно враждебные. Она не привыкла быть зрелищем для народа и оттого нервно ёрзала в седле.       — Сиди ровнее, — шепнул Джейме, обжигая дыханием её ухо. — Ты не в Ланниспорте.       — Они смотрят так, будто я диковинная зверушка… Или, по меньшей мере, должна им денег… — ответила Дела, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо. — Это неимоверно раздражает.       — Они считают, что ты должна им уже потому, что родилась с золотой ложкой во рту… Здесь ничего не поделаешь. Придётся потерпеть. До Королевских ворот осталось всего ничего, — усмехнулся старший брат, сосредоточенно прокладывая путь в людском потоке.       Маленькая Львица уловила под фирменной издёвкой Джейме менторские ноты тётушки Дженны. Если бы она видела его лицо, то непременно подметила бы, что усмешка не добралась до глаз, а залегла меж бровей хмурой складкой. Но Деланна сидела к брату спиной и потому не нашла ничего лучше, чем выразить свой протест резкой сменой позы.       — Эй, полегче! — рассмеялся рыцарь, уклоняясь от белокурой макушки, чуть не врезавшейся в его подбородок.       — Я лишь пытаюсь сидеть ровнее, — съязвила Дела, расправляя плечи. — Ты же сам просил!       — Да, но не ценой моих зубов! — отшутился Джейме, перехватывая ускользающие поводья крепче.       — Ты можешь позволить вставить себе новые… Из золота! — Деланна лукаво прищурилась и слегка повернулась к брату, чтобы оценить, достигла ли её колкость цели. — А этим несчастным только и остаётся, что глазеть…       — Судьба человека в конечном итоге зависит лишь от него самого… — с непривычной рассудительностью заявил Джейме. — Многие оправдывают свою беспомощность волей богов, но правда в том, что это лишь их слабость.       Дела обернулась полностью и с удивлением обнаружила, что на лице вечно ухмыляющегося рыцаря нет и тени улыбки — только серьёзный взгляд, направленный прямо на неё. Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут из толпы выскочил чумазый босоногий мальчишка лет пяти. Цепляясь за юбку матери, он ткнул пальцем в сторону господской лошади и восторженно закричал на всю улицу:       — Мам, смотри! Принц везёт свою принцессу в замок!       Женщина, краснея, зашикала на сына и, дёрнув за руку, потащила прочь. Дела мгновенно смутилась и отвернулась от брата. Ей мучительно хотелось улыбнуться — впервые за этот бесконечно долгий день, но губы будто онемели. Она позволила себе лишь поднять руку и помахать маленькому непоседе. Тот, вывернув голову, махал в ответ, пока мать не утянула его за угол.       — Глазастый малый, — Джейме шумно выдохнул, и в его голос вновь вернулся смех.       — Он принял тебя за принца. — Деланна не могла остановиться: дразнить Льва Ланнистеров — эта единственная маленькая прихоть удерживала её на грани истерики.       — Я польщён. — Джейме дёрнул уголком губ и пришпорил скакуна, отчего металл рыцарского нагрудника толкнул Делу в спину.       — И ошибся, — парировала Маленькая Львица, несмотря на тряску и болезненные ощущения в позвоночнике.       — Дважды. Ты тоже не принцесса. — Конь прибавил ходу, и Дела наконец позволила себе рассмеяться:       — Ничья!       С последними солнечными лучами они миновали массивные Королевские ворота, нырнув в Тенистый переулок, что змеёй полз вверх к Красному замку. В этом месте благородная кровь города мешалась с его гнилым нутром: со стен свисали выцветшие знамёна прошлого турнира, а у сточной канавы жались к стенам торговцы рыбой, попрошайки и прочий сброд.       Маленькая Львица уже вовсю разглядывала любопытную толпу, забыв о прежней неловкости, когда из подворотни, прямо под лошадиные копыта, вывалился сгорбленный старик в обветшалом тряпье. Он рухнул наземь с истошным воплем, заколотил кулаками по булыжникам, разбрызгивая вокруг себя нечистоты. Конь всхрапнул, запрядал ушами, но Джейме удалось быстро усмирить его.       Деланна, недолго думая, подалась вперёд, едва не соскользнув с седла. Она хотела помочь несчастному, но брат не позволил. Его ладонь, только что лежавшая на её талии, переместилась на живот и прижала к нагруднику: крепко, не давая шанса дёрнуться.       — Стой, — произнёс он на грани слышимости, и она повиновалась, но не словам, а пальцам, впившимся в её рёбра, сбившемуся дыханию у самого виска. — Смотри…       Старик корчился в грязи и голосил, закатывая глаза. Толпящиеся зеваки замерли, ожидая развязки. Джейме, перекрывая его вопли, отчеканил с ленивой интонацией, за которой всегда пряталась угроза:       — Как удачно ты свалился под золотые копыта! Держи! Ланнистеры всегда платят свои долги!       Рыцарь сделал вид, что бросает монету, и тут старик взвился с неожиданной прытью. Он выбросил руку, ловя воздух, и замер, поражённый пустотой в узловатых пальцах. Его лицо, только что искажённое страданием, обрело выражение злой, пристыжённой растерянности. Зеваки загоготали: послышался свист и ядовитые реплики: «Не повезло, дед! Не на тех напал!».       Теперь ухмылка Джейме стала по-настоящему опасной. Гвардеец заставил коня гарцевать, надвигаясь на старика, и рявкнул:       — Прочь, пока я на самом деле не затоптал тебя!       Незадачливого попрошайку словно стеганули кнутом. Он судорожно подскочил, спотыкаясь о собственные лохмотья, и исчез в подворотне быстрее, чем можно было ожидать от человека его возраста. Толпа, посмеиваясь, начала расходиться.       — Чаще всего люди не те, кем кажутся, — заключил брат веско, и Дела почувствовала, как его дыхание снова коснулось её уха, заставляя замереть. — Запомни это, львёнок. Не стоит опрометью лететь на помощь кому бы то ни было.       Она ничего не ответила, только коротко хмыкнула, выражая сомнение. Рука Джейме до сих пор покоилась на её животе. Этот жест отбивал всякое желание спорить.       Конь двинулся дальше, унося их к воротам Красного замка.       Дела всё ещё чувствовала след его ладони на коже, и это ощущение не проходило — даже спустя несколько часов, даже в остывающей воде.       — Чаще всего люди не те, кем кажутся, — прошептала она одними губами.       Кап. Кап. Жидкий воск расплывается по твёрдому, плавя застывшую корку. Жаль, что онемевшую душу так просто не растопить.       Следом размытыми обрывками восстанавливался в памяти путь до покоев. Единственное, что запомнилось отчётливо: холод налокотника Джейме под дрожащими пальцами. Ему пришлось буквально отцеплять Деланну от себя, когда в поле зрения показались двери её покоев.       — Всё позади. — Теперь уже предплечья Делы заныли от крепкой хватки. Джейме легонько встряхнул младшую сестру, заставляя поднять голову. — Ты больше никогда не увидишь этого мерзкого старикашку… Дыши глубже.       — Хах! — Маленькая Львица дёрнулась, пытаясь вывернуться, но безуспешно. — Может, лучше другого мерзкого старикашку запугаешь до смерти?! Вот тогда я смогу вдохнуть полной грудью! Или лучше поручить это твоему дружку Марбранду?! Должен же кто-то из вас оправдывать гордое звание сира?!       Джейме поражённо замер, но не столько от услышанных слов, сколько от взгляда напротив. Горячечный, загнанный, он до боли напомнил ещё одного «мерзкого старикашку». Хотя… Эйрису ведь не было и сорока… Рыцарь отступил на полшага, но затем двинулся вперёд, нависая над Деланной.       — Этот брак не конец света! Прошу тебя, только не делай глупостей! Да и не завтра же тебя под венец погонят, в самом деле! Не забывай, что у твоего жениха погибли двое сыновей. Свадьба свадьбой, а траур никто не отменял… — Его голос дрожал, выдавая волнение. — А с Аддамом я… непременно потолкую. Быть в дураках мне тоже против шерсти, знаешь ли!       — Пфф! Вот уж утешил, так утешил! — вспылила Дела, накаляясь всё сильнее в руках брата. — Умирать я не собираюсь! Не доставлю им такой радости! — Она мотнула головой, подкрепляя свои слова жестом, и настойчиво подчеркнула: — Марбранда пока оставь мне… Хочу поговорить с ним без чьего-либо влияния. Хотя, судя по всему, он выполняет приказы только одного Ланнистера…       Кожа перчаток для верховой езды смяла красный бархат платья. Деланна прерывисто выдохнула, выпуская из лёгких избыток гнева.       «Ещё чуть-чуть — и останутся синяки, — мельком подумала она, стараясь не обращать внимания на боль. — Стоило выбирать выражения… Ох, не зря септа Леола твердила: «Язык ваш, леди Ланнистер, вам не союзник».       — Именно это я и хотел от тебя услышать, львёнок! — Джейме в мгновение ока сбросил маску напускной бравады. — Всегда знал, ты далеко полетишь… А насчёт Аддама… твоё право… но без сопровождения ты с ним видеться не будешь!       Дела гордо вскинула подбородок, намереваясь ответить очередной порцией дерзости, но её тлеющий раздражением взгляд упёрся в ямочку на левой щеке брата — единственное доказательство того, что его слова не были ложью. Её глаза преобразились за один удар сердца: во взгляд вернулось то, что заставило Джейме сделать шаг назад и опустить руки, — она снова смотрела на него, как в детстве… Как на героя.       «Не давай ей надежду, тупой ты осёл! — одёрнул он себя. — Да, хочется продолжать ловить этот обожающий взгляд и дальше… Или хотя бы тот, которым она смотрела на меня, когда я согласился поехать проститься с Герионом. А лучше всего — смеющиеся глаза и любимую улыбку, но ты ничего не можешь изменить! Да! Хочется сжать её до треска в косточках, зарыться носом в несносную макушку, наверняка пахнущую розовым маслом! Но ты же поклялся отступить! Поклялся… Чёртов клятвопреступник«.       Поздно. Деланна уже смотрела на старшего брата, словно он только что пообещал увезти её прочь из Королевской Гавани и даже показал на карте путь побега. Будто поклялся сделать всё, чтобы происки придворных короля Роберта, навязанный брак со стариком, а главное — основная часть их гнилой семейки больше не касались её.       — Как же… не… конец… света? — хрипло выдавила Дела, давясь словами, что встали поперёк горла. — Этот брак всё одно — могила…       — Брось… детка, — словно сомневаясь, выдавил Джейме, усердно делая вид, что речь идёт о сущей безделице. — Ты слишком драматизируешь! — Он сложил руки на груди и добавил с ехидным прищуром: — Даже если отец и настоит на скорой церемонии… Стоит старине Браксу увидеть твоё оголённое плечико, как его дряхлое сердце не выдержит…       То, с какой поразительной скоростью в глазах сестры вновь полыхнул огонь безумия, заставило королевского гвардейца поперхнуться воздухом:       — Я не это… — Конец фразы сгинул в хлёстком звуке: Джейме не успел опомниться, как Деланна подскочила к нему вплотную и с чувством отвесила пощёчину.       Дела раздула ноздри от досады: оплеуха вышла смазанной — ведь достать до щеки брата не хватило роста, даже поднявшись на цыпочки.       — Я же просила не называть меня так! — Она опрометью бросилась в покои, грохнув напоследок дубовыми створками.       Белый рыцарь рассеянно потёр нижнюю часть скулы: «Львица хоть и маленькая, а всё одно — хищник».       Кап. Кап. Кап. Вместо слёз на грудь капает раскалённый воск, но боли нет — есть только осознание, что тело ещё живо.       Деланна дёрнулась и осела в купели: вода заходила волнами, холодя пылающую кожу. Она поставила миниатюрный подсвечник на медный бортик рядом с кубком, в котором уже давно остыло лавандовое молоко. За дверью слышалась нарастающая возня.       «Кого ещё принесло на ночь глядя? Неужели мне уже чудится?» — устало подумала Маленькая Львица, вслушиваясь в приглушённые голоса. Но нет. Кто-то определённо пытался пробиться к ней. Упрямая служанка стояла на страже её чести не хуже любого из белых рыцарей, охраняющих покои короля. Склонив голову, Дела перегнулась через противоположный бортик купели и с удивлением различила в голосе позднего визитёра знакомые шутливо-флиртующие нотки.       — Лоис! Пропусти лорда Тириона! — Она с облегчением откинулась назад: влажные волосы ласково мазнули по голой спине под водой, но служанка не спешила выполнять приказ. — Лоис! Чтобы тебя иные драли! Впусти его!       За дверью снова послышался шум и возмущённый голос прислуги. Издав рык, достойный львицы Утёса, Деланна села снова: вода хищно вскинулась, пенными шапками переливаясь за борты купели. Будущая леди Хорнваля схватила медный подсвечник и, задув свечу, со всей дури запустила им в дверь.       Не успел звон металла осесть в ушах, а по ту сторону уже воцарилась гробовая тишина. Мгновение спустя деревянные створки жалобно заскрипели, и между ними осторожно просунулась лохматая голова близнеца.       — Зачем же так громко, милая сестрица? — На взволнованном лице Тириона играл пьяный румянец. — Мы с очаровательной Лоис почти пришли к взаимопо… ик… ниманию.       — Скажи этой глупой курице, чтобы выметалась! Я больше не желаю видеть её подле себя! — крикнула Маленькая Львица, исступлённо махнув рукой в сторону выхода. — Пусть возвращается обратно под юбку к Серсее!       В основных покоях раздались рыдания в голос, и вскоре последовал отчётливый хлопок внешних дверей.       — Ты сама бежза… безжалостность, — подытожил Тирион, нарушая уединение сестры.       — У меня лучшие наставники, — буркнула Дела, лениво щурясь. — Внимательно слушаю тебя, братец.       — О, сразу к делу! — шутливо заметил Тирион, осматриваясь. — Даже выпить не предложишь?       — По-моему, тебе уже хватит. — Губы Деланны дрогнули в беззлобной усмешке. — Не думаю, что ты явился ко мне после пира, чтобы распивать вино.       — Ты самая лучшая компания для попойки! Не то что эти манерные прихлебатели. — Бес расплылся в лукавой улыбке и приложил палец к губам. — Только чшш! Джейме не говори, а то приревнует!       Деланна прыснула, покачав головой. Тирион фыркнул в ответ, и этого хватило, чтобы они разразились надрывным смехом, в котором отчётливо слышалась острая потребность как можно скорее пережить этот день.       Спустя пару минут Маленькая Львица пришла в себя первой. Сквозь пелену выступивших слёз она наблюдала за своим близнецом, что всё ещё давился хохотом. Когда его лицо уже сравнялось цветом с фамильными знамёнами, Дела нетерпеливо шлёпнула ступнёй по воде: россыпь колючих брызг полетела в Тириона, но вызвала лишь новый приступ смеха.       Устав ждать, пока брат успокоится, Деланна стремительно поднялась из купели. Влажные волосы прикрыли оголившуюся грудь, падая ниже пояса тёмным золотом, однако всё равно не смогли скрыть явившуюся во всей красе наготу.       — Хей! Дела, что ты делаешь?! — Тирион мгновенно протрезвел и даже почти замолк: на смену хохоту вернулась икота. Он резко отвернулся, но увиденное намертво отпечаталось на сетчатке глаз: заострившиеся от холода соски, совсем не детский изгиб бёдер, покрытых мурашками, и курчавые завитки между ними.       «Ох, нет! Последний раз я видел сестру голой, когда нам было четыре… Тогда ещё было дозволено делить одну купель! И дураку ясно, что с тех пор под парчой девочку сменила женщина, но что, во имя всех богов, она творит?!»       — А что я делаю? — невозмутимо отозвалась Деланна, ступая на насквозь вымокший ковёр. — Вода остыла до состояния помоев. Ни мгновения более не проведу в ней! Благодарю покорно, в нечистоты меня сегодня уже окунули!       — Ик! Могла бы… ик… предупредить! — ошарашенно протестовал близнец, не зная, куда деть себя от смущения. Он схватился за край купели, изо всех сил стараясь сохранить вертикальное положение.       — Не разыгрывай трагедию, Тирион! — Дела гордо прошествовала за ширму, на ходу бросая: — Мы с тобой делили одну утробу! Не думала, что мой голый зад способен довести тебя до грани обморока!       — Пффф, — только и смог выдать Бес, обычно не стесняющийся в выражениях. Мотнув отяжелевшей головой, он всё же нашёлся, но от прозвучавшего вопроса опешила уже сама Деланна: — То есть, будь на моём… ик! месте наш старший брат… ик! ты бы поступила… ик! так же?!       — Одновременно, Тирион! Тебе ли не знать, что есть разница?! — Крик Маленькой Львицы заставил её близнеца вжать голову в плечи.       — Во имя шлюх всего мира! Серсея ведь наверняка рассуждает так же! Девочки, у нас большие проблемы! — Пропитанная сарказмом фраза заставила Деланну коротко всхлипнуть. Воюя с поясом от халата она уязвлённо бросила:       — Если ты сейчас же мне не объяснишь в чём дело, я кину в тебя что-нибудь тяжелое!

      — Не прикидывайся… ик! дурочкой! — Тирион не сомневался, что сестра могла бы претворить угрозу в жизнь, но его нещадно несло. — Тебе не к лицу!       Маленькая Львица показалась из своего укрытия в лёгком халате из кремового шёлка. Она молча прислонилась виском к резному дереву и, на мгновение прикрыв глаза, опустошённо выдохнула:       — Не добивай меня, прошу… — Голос Делы задрожал, угрожая сорваться на хриплый шёпот. — Только не ты.       — Ладно! — Тирион ожесточённо растёр лицо ладонями, пытаясь вернуть самообладание, и наконец осмелился посмотреть на сестру. — Я же вижу, что происходит между вами! Я не слепец! Ты любишь его!       — Конечно, я люблю его! — слишком поспешно ответила Деланна, отталкиваясь от ширмы. В два широких шага она преодолела расстояние, разделяющее её с близнецом. — Он же мой брат!       — Нет, не так! — не унимался Тирион пятясь. — Ты любишь его как мужчину! Да что там, Серсея не лучше! Хах, ну это же не удивительно, в самом деле! Ведь наш Джейме — самый желанный мужчина Семи Королевств! Каждая прачка хочет его, что уж говорить о собственных сёстрах?! А может Безумный король заделал нашей матери всех детей?! Это бы многое объяснило!       Дела бросила испуганный взгляд на открытые двери:       — Тише, — прошипела она, — в тебе говорит вино...       — У тебя никогда не получалось врать мне, — разочарованно покачал головой Тирион и добавил с горькой усмешкой: — Пойло Роберта не настолько хорошо, чтобы терять рассудок.       «Он ведь даже перестал икать!» — от последней фразы у Деланны подкосились колени. Она порывисто обняла Тириона за плечи и крепко прижала к себе.       — Ближе тебя у меня никого нет, и тебе прекрасно это известно! Но ты задаёшь вопросы, на которые я боюсь ответить даже самой себе… Почему?! Почему сейчас?! Что произошло?!       Тирион упёрся дрожащими ладонями в ключицы сестры, пытаясь оттолкнуть. Между ними всё ещё был лишь влажный шёлк её халата, и это было слишком.       — Сегодня лорд Аррен как бы невзначай завёл со мной беседу о геральдике… Дескать, старику Браксу придётся после свадьбы пошить новые знамёна. С чего бы? Намекает на то, что ты будешь вести себя так же, как Серсея? Пришьёшь льва к единорогу своему первенцу?       Глаза Деланны опасно сузились.       — Эти речи не что иное, как измена. — Теперь она сама отстранилась от брата, но не выпустила его из своей хватки. — Отец слышал?       — Нет, он был занят тётушкой Дженной, — впервые за время пребывания в купальне сестры лицо Тириона просветлело. — Но он определённо что-то подозревает.       — Боги, ну почему вы обделили королеву умом? — обречённо простонала Маленькая Львица. — Неужели так сложно пить лунный чай?       — Значит, ты тоже подозревала, что дети Серсеи от Джейме? — Тирион всё-таки вывернулся из объятий сестры и отошёл на шаг, пытливо заглядывая ей в глаза. Хмель окончательно выветрился из его головы, уступая место холодному расчёту.       Деланна медленно подошла к дверям купальни и плотно закрыла их, запирая на засов. Потом развернулась к брату и, сложив руки на груди, произнесла:       — Да, догадывалась. Так же как и о том, почему она не пользовалась услугами повитух вовремя. — Едкая усмешка исказила губы Маленькой Львицы нервной судорогой: — Всё её треклятая гордость. Она не хочет рожать Роберту его наследников. И если внешность Джоффри ещё можно списать на прихоть богов, то… — Дела прерывисто выдохнула и покачала головой… — с появлением Мирцеллы возникли и опасные вопросы…       — Ты права, — согласно кивнул Тирион. — А если родится третий златокудрый младенец? Это вовсе развяжет Джону Аррену руки! Он уже устроил одно восстание… Что мешает ему сменить неугодную королеву?       — Сменить, — хмыкнула Дела, стараясь не замечать, как кожу груди стягивают застывшие капли воска. — Роберт уничтожит наш дом под корень…       — У него нет доказательств! — воскликнул Тирион, но тут же беспокойно заозирался по сторонам и, понизив голос, надтреснуто попросил: — Поклянись, что не спишь с ним!       — С кем? С Робертом? — нервная шутка который раз за этот длинный вечер спасала её рассудок.       — Вы посмотрите-ка, кто шутит! И даже без скрытых угроз! Но отвечу твоими же словами: «Не добивай меня. Только не ты». — Деланна почувствовала, что этими словами близнец схватил её за горло. Теперь уже она растёрла горящее лицо руками. Вновь опустившись на колени перед братом, Дела согрела его короткие ледяные пальцы своим прикосновением.       — Нет, я не делаю этого… Клянусь тебе матерью, что родила нас.       — Спасибо. — Тирион шумно выдохнул, сжимая ладони сестры. — Оставляйте себе свои сердечные игры… но, молю, не заигрывайтесь!       Когда за её близнецом закрылась дверь, Деланна не спеша вышла на террасу, с которой открывался вид на незатухающие огни столицы. Руку холодил кубок с остатками лавандового молока, уже покрывшегося синеватой плёнкой. Резко выдохнув, она опрокинула его содержимое в себя. Горло сдавило спазмом, но Дела, давясь слезами, проглотила горчащую жидкость. Металлический звон разрезал тишину террасы. По камню точёных перил заскрежетали, ломаясь, ногти.       «Неведомый, смилостивься».

***

      Рассвет ещё только пробивался сквозь дымку над Черноводным заливом, окрашивая гладь блёклым серебром, когда лорд Тайвин Ланнистер уже стоял по колено в ледяной воде. Он был одет просто: чёрная рубаха из тонкой шерсти, добротные сапоги — ни единого намёка на роскошь его дома. В этот ранний час, на пустынном берегу, он не нуждался в лишней демонстрации власти.       В правой руке Хранитель Запада сжимал снасть собственного изобретения — плетёную ловушку, которую он ставил на рыбу, как ставят силки на зайца. Резкое движение — и леска натягивалась, выхватывая из воды серебристую форель. Затем выверенный удар, чтобы оглушённая о прибрежный камень рыбина затихла навсегда. Тайвин не наслаждался рыбалкой — он добывал себе завтрак.       Придворная кухня вызывала отторжение у отца королевы. К дичи с монаршей охоты лорд Ланнистер едва притронулся: оленина на вчерашнем пиру, на его вкус, была недожарена и отдавала кровью. Вопреки расхожему мнению, Великий Лев Утёса не ел сырое мясо на завтрак. Рыба, пойманная собственными руками, была единственной едой, в которой он мог быть уверен.       Очередная форель отправилась в плетёную корзину. Тайвин выпрямился и бросил взгляд на солнце. Пицель опаздывал. Это не было случайностью. Великий мейстер всегда задерживался ровно настолько, чтобы показать свою «старческую немощь», а заодно проверить, насколько сильно Хранитель Запада нуждается в нём. Тайвин распознал эту игру не так давно, и она начинала действовать ему на нервы.       Наконец со стороны замка послышался торопливый, неровный стук посоха и тяжёлое, свистящее дыхание. Пицель, закутанный в серую мантию, ковылял по прибрежной гальке, всем своим видом изображая запыхавшегося старика.       — Милорд… прошу простить… — прохрипел он, сгибаясь в поклоне. — Мои старые кости уже не так быстры, как прежде, а путь от башни мейстера до…       — Ты опоздал, — перебил его Тайвин, не оборачиваясь. Голос его был ровным и ледяным, как вода залива. — Моё время дорого стоит. Ты знаешь это.       Пицель затрепетал, хотя на лице его промелькнуло что-то, похожее на досаду. Он надеялся, что лорд Ланнистер не распознает его маленькой хитрости. Понимая, что больше притворяться не имеет смысла, Великий мейстер расправил плечи и крепче упёр посох в гальку.       — Я велел тебе найти записи, — продолжил лорд Утёса, не сводя глаз с серебрящейся глади. — Ты принёс их?       Пицель замялся.       — Милорд, я пересмотрел все архивы, которые сохранились со времён Эйриса II, — начал он, тщательно подбирая слова. — Но, увы… Безумный Король уничтожил почти всё. Он сжигал свои бумаги в приступах паранойи. Всё, что могло бы пролить свет на… интересующий вас вопрос… утеряно.       Тайвин медленно повернул голову. Его взгляд остановился на Пицеле, и мейстер ощутил, как холод пробирается под кожу, хотя утреннее солнце уже начинало пригревать.       — Почти всё, — повторил Старый Лев. — Это не то же самое, что «всё». Ты хочешь сказать мне, что в Красном замке не осталось ни единого клочка пергамента, который мог бы подтвердить или опровергнуть то, что меня интересует?       Пицель шумно сглотнул. Его маленькие, влажно блестящие глаза забегали из стороны в сторону, избегая требовательного взгляда Хранителя Запада.       — Был ещё дневник принца Рейгара, — произнёс он с осторожностью человека, ступающего по треснувшему льду. — Я лично забрал его из покоев принца после того, как тот отправился на Трезубец. Помню сие отчётливо: пухлая книжица в переплёте из чёрной кожи… Но сейчас… сейчас я не могу её найти! Я перерыл всю башню, милорд, клянусь Семерыми!       Тайвин смотрел на него испытующе, молча. Потом перевёл взгляд на свой улов, выбрал из корзины рыбёшку, что ещё трепыхалась, и одним движением свернул ей голову.       — Ты служишь при дворе почти полвека, — произнёс он, вытирая руки о грубую ткань штанов. — Ты пережил шестерых королей. Переживёшь и меня, если будешь осторожен… Но не путай моё терпение с доверием. Я хочу, чтобы этот дневник был найден.       Пицель склонил голову ниже.       — Я сделаю всё, что в моих силах, милорд.       Тайвин кивнул, принимая ответ, и деловито поинтересовался:       — Что с пленником Марбранда?       Мейстер оживлённо засуетился, радуясь смене темы.       — Юноша ещё жив, но крайне слаб. За время… э-э… беседы с сиром Аддамом он несколько раз терял сознание. Мне приходилось приводить его в чувство, чтобы… продолжить.       — Он что-нибудь сказал?       — Пока нет, Ваша милость. Но сир Аддам настойчив.       Лорд Ланнистер снова задумчиво посмотрел на залив. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, разгоняя остатки утреннего тумана.       — Если позволите, — произнёс Пицель, не удержавшись. — Оруженосец вашего старшего сына… Должно быть, он совершил нечто ужасное, чтобы заслужить… подобное обращение. Осмелюсь спросить, в чём его проступок?       Тайвин повернулся к собеседнику, и в его невозмутимых глазах мелькнуло предупреждение.       — Ты осмеливаешься задавать вопросы, ответы на которые могут свести тебя в могилу, — произнёс он. В голосе Старого Льва зазвучала неприкрытая угроза.       — Люди подобны цветам, Ваша милость, — заискивающе проблеял Великий мейстер, — и каждый из них хочет быть самым высоким и самым ярким. И рано или поздно их сорвут. Одного за другим… Я же не хочу быть ни выше, ни ярче других. Лишь желаю остаться в саду, пока не наступит моё время вернуться обратно в землю.       — Благодарю, Великий мейстер, за столь поэтичное откровение, но я всё ещё не вижу причины посвящать вас в дела дома Ланнистер. — Ответ лорда Утёса был твёрд и не подразумевал пререканий, но в глазах Пицеля уже зажглась дремавшая доселе гордость.       — Осмелюсь напомнить, милорд, что именно благодаря мне Безумный король согласился открыть ворота вам и вашей армии. С тех пор я верой и правдой служу вашему дому! И не разу не подвёл!       — Если хочешь, я верну тебя земле уже сегодня днём, — не дрогнув, заявил лорд Утёса, с мрачной ухмылкой наблюдая, как вытягивается и сереет от страха лицо Великого мейстера. — Чем же я заслужил столь трогательную преданность?       — Вы создали сильнейший дом во всех Семи Королевствах! — принялся отчаянно лебезить Пицель, силясь изменить своё шаткое положение.       — А что будет, когда мы перестанем быть сильнейшими? — Тайвин продолжал давить собеседника вопросами.       — К тому времени я уже буду гнить под плитами септы Бейлора, — быстро нашёлся с ответом Великий мейстер. — Если, конечно, вы сочтёте годы моей службы достойными этой чести.       — Что ж, я отвечу тебе. — Лорду Ланнистеру наконец надоело слушать льстивые речи. — Хочешь знать, в чём его вина? Она в том, что он не Бракс.       Пицель поражённо замер. Его лицо, только что изображавшее корыстное подобострастие, на мгновение обнажило удивление.       — Не Бракс? — переспросил он. — Но… кто же тогда?       Тайвин снова отвернулся к воде, давая понять, что аудиенция окончена.       — Впредь будешь служить мне усерднее, — подчеркнул Старый Лев, игнорируя заданный вопрос. — Как и подобает человеку с твоим проворством. А пока займись пленником. Он нужен мне живым.       — Да, Ваша милость, — с готовностью отозвался Пицель.       Тайвин подхватил корзину с рыбой и пихнул её в руки великого мейстера. Тот выронил посох и вцепился в доверенную ношу.       — Отнеси на кухню. Пусть их мне подадут к завтраку.       — Как прикажете, милорд. — Пицель вновь сгорбился и, кряхтя, заковылял обратно к замку. В его голове уже крутились десятки догадок, но он знал: задавать ещё один вопрос сейчас было бы фатальной ошибкой.       Тайвин проводил Великого мейстера долгим нечитаемым взглядом. Сегодня завтрак будет именно таким, каким он хочет его видеть. А тайна младших близнецов… что ж, она подождёт. Но недолго. Старик найдёт дневник, иначе королю Роберту придётся искать другого мейстера.

***

      «Сериса Волаэ́нис, урождённая Ланнистер, одна из двух младших сестёр моей матери. Была выдана замуж за богатого и влиятельного купца из Волантиса — Вогейро Волаэниса, выходца из семьи с древней валирийской кровью, но не из числа «драконьих» домов, а из тех, что разбогатели на торговле. Его род принадлежал к новой аристократии — чрезвычайно богатой и влиятельной, владеющей флотом торговых кораблей, курсировавших между Волантисом, Лисом, Пентосом и Вестеросом, торгуя шелками, пряностями, винами и редкими товарами. Их состояние было огромным, но «новым», а значит, им не хватало многовекового престижа старых домов.       Он был значительно старше Серисы, умным, расчётливым и прагматичным дельцом; ему была нужна не просто жена, а союз с одной из великих семей Вестероса, чтобы укрепить свой статус и наладить прямые торговые пути с Западными землями.       Брак устроил мой дед Титос, дабы поправить изрядно пошатнувшееся благодаря его мягкому характеру финансовое положение Ланнистеров. Однако поговаривают, что Беззубому Льву идею продать племянницу подороже напела его алчная любовница-простолюдинка, которую он возвысил в последние годы жизни. Дескать, Сериса отказывалась лебезить перед ней и не упускала возможности напомнить, что та — всего-навсего зарвавшаяся дочь свечника.       Но, несмотря на то, что свадьба была сыграна из корыстных целей с обеих сторон, союз выдался счастливым. Вогейро души не чаял в своей молодой бойкой жене, своими талантами приумножившей богатство. Когда он внезапно скончался от удара пять лет назад, тётушка долго скорбела и, по её словам, в повторный брак вступать не собиралась. Всю свою неуёмную созидательную энергию она направила на развитие дела почившего супруга и воспитание их единственной дочери Элиры.       Она — живое доказательство успешности брачного союза, унаследовавшая лучшие черты обоих родителей: от отца — платиново-серебряные волосы и яркие синие глаза; от матери — черты лица и телосложение Ланнистеров.       Элира — дитя двух миров, но её душа принадлежит Волантису. Выросшая в роскоши и свободе, она превосходно образована. В совершенстве владеет высоким валирийским и его волантийским наречием, свободно изъясняется на общем языке; разбирается в истории, поэзии, музыке. Искусство политики и торговли впитала с малых лет, сопровождая родителей на важные сделки. Кузина проницательна и обладает острым умом. Она не так темпераментна и открыта, как её мать, а скорее сдержанна, наблюдательна и немного загадочна. Элира привыкла быть хозяйкой в своём мире — роскошном особняке на набережной Волантиса. Не успела я сойти с корабля, как она предложила мне покататься на слоне. Эти удивительные гиганты здесь повсюду! Думаю, мы с ней подружимся.       И всё же я не перестаю удивляться, как отец отправил меня именно сюда, в оплот старой Валирии, а не в Материнский дом? Наверное, я допекла его своими выходками настолько, что он решил убрать меня с глаз долой как можно дальше. Быть может, тётушка — его последняя надежда вразумить бедовую дочь, не теряя при этом выгодный актив? Или я наконец свободна? Кто знает, что в голове у Тайвина Ланнистера?»

Из дневника леди Деланны Ланнистер. Волантис, 293 год от З. Э.