Шанс

      Ватерфолл, в черт пойми какой вселенной, выглядит красиво и, в отличие от фрешевского дома, не так давит на глаза. Шум воды успокаивает, а эхо цветы молчат, еле покачиваясь, оно и к лучшему. Тут спокойно и можно было бы устроить встречу с Гено сейчас, но глюка опередили. Рипер нашел в своём графике минутку для тесного общения, не вовремя, как и всегда.       Поэтому он просто лежит в цветах и слушает шум воды. Это конечно не Оутертейл, но тоже пойдет.       Возможно, всё не так плохо как он думает, но эта больная симпатия вгоняет в тихий ужас и его мелко трясет от понимания этих чувств. На самом деле они росли как сорняки в душах обоих, причём давно, просто всё было не так запущено и пресекалось на корню. Это странно, как ни крути…       Но плеск воды прервал эту идиллию. И тут же голоса, что он ожидал меньше всего, даже Найтмер оказался бы куда более ожидаемым гостем тут. Что ж, может они уйдут, не заметив его, а неудачное перемещение свалят на притупившиеся способности художника или на рассеянность мечтателя.       «Судьба любит шутки… »       Как-то не совсем весело подметил Эррор. Инк - либо действительно всегда так перемещался, либо тот бой сказался сильнее, чем уже есть. А ведь в водичку свалился именно этот неувязок, если судить по воплям Дрима.       Мечтатель, что к слову приземлился куда удачнее, вскочил из камыша и бросился вытаскивать Инка. Тот сидел в воде и вслушивался в происходящее и, услышав, как к нему подходит Дрим, спокойно выдохнул. Это Ватерфолл и ему повезло, что воды в этом месте не так много. Неужели Эррор оказался где-то тут?       - Инк, ты в порядке? – Вытянув горе путешественника из воды, Солнышко осмотрел своего друга на повреждения. Таковых не оказалось.       - Да. - Покрепче перехватив руку, художник приготовился к поискам. – Так он точно здесь?       - Я уверен в этом. – Тяжело вздохнув, хранитель взял на себя роль проводника по этому месту. Дрим считает, что это самая худшая идея, Разрушитель может и неосознанно, но любит, а Инк принимает это.        Эти шарики появились недавно, но даже так ясно, что у них сложные чувства с долгой историей и было бы лучше, что бы они разбились, но если художнику хорошо от этого, то он не станет мешать. Сейчас его голова забита мыслями о Кроссе и об этом треснутом шарике. Так больно, но нельзя отчаиваться, нельзя… тяжело знать больше чем другие и молчать.       Инк ходит более уверенно, а на глазах больше нет бинтов. Но его меняющиеся зрачки больше не такие яркие - они тусклые, нечеткие, кажется, что они могут пропасть в любой момент. Никто не осмеливается это произнести вслух - это хорошо, наверное…       Пробираясь сквозь эхо цветы они слышат голоса и заветные желания монстров из этой вселенной. Гул продолжается, пока двое не выходят наподобие тропы и не исчезают за поворотом. Эррор, что все это время лежал в цветах, мельком видел уходящие фигуры. Они подняли шум, но вскоре синие цветы заткнулись, вернулась относительная тишина и убаюкивающий шум воды. Через некоторое время Оши заснул, ему глубоко наплевать, что его могут найти.       Команда из двух скелетиков находилась у выхода к Сноудину. У каждого были свои мысли.       Инк думал о разговоре, который будет очень сложно воплотить в жизнь. Он не представляет, как им общаться и с чего начать. Всё стало слишком сложно, если бы он мог, то давно бы дал прорости сорнякам в душе, а не выдирал их. Возможно, Эррор тоже бы последовал его примеру, но нет, они возненавидели друг друга с первых минут, посеяв какую-то слишком больную и мазохистскую любовь, что имела шансы один на миллион.       Дрим же пытался прятаться за маской счастливого скелета и не поддаваться отрицательным эмоциям. Кросс стал его уязвимым местом, что Найтмер вполне может использовать. Почему если он полюбил кого-то, то обязательно это должно выливаться в какую-то трагедию?       Два путешественника ещё долго бродили по пустому геноцидному Андертейлу, но поиски не дали плодов.