Колодец Искр

— Так, и что мы здесь забыли? — Бластер с подозрением наблюдал за Джаззом, копающимся в куче старого мусора. Гонщик, ничего толком не объяснив, притащил его на самую окраину города, куда не совались даже дроны-уборщики. И теперь маниакально перебирал всякий хлам. — Ты забыл? — Джазз вынырнул из свалки. — Между прочим, ты мне сам рассказывал про этот случай! — Про какой случай? — не понял Бластер. — Про самое последнее исчезновение, — в него обвинительно ткнули пальцем. — Ну, бро, не тормози уже, вспоминай! Кассетник почесал шлем: он никак не мог понять, чего от него хотят. Последнее исчезновение, последнее исчезновение… — А, точно! Было такое дело, говорил, — Бластер наконец догадался, на что намекает товарищ. — Ты про чудака Джетфайера? Вот он вообще странный был даже для кона. Вроде и линзы красные, и внешность подходящая, а Искра почти как у автобота. — Ты говорил, что он исчез при странных обстоятельствах, — терпеливо напомнил Джазз. — Ха! — Бластер пнул цилиндр, попавший под супинатор. — Да он сам по себе был ходячим странным обстоятельством! Я же тебе рассказывал, как Джетфайер постоянно курсировал между Убежищем и Корпорацией, и везде его не устраивало. Он и к нейтралам ходил, между прочим, и даже в город спускался, хотя ему сто раз втолковывали, что этого делать как раз не нужно. Но он только твердил, что переговоры с местными могут быть полезными. И всё время чего-то или кого-то искал; не помню, чтобы он оставался на одном месте дольше джоора. Беспокойный был трансформер, это я тебе прямо говорю. — Это я всё помню, — нетерпеливо отмахнулся Джазз. — Но исчез-то он именно здесь? Бластер задумчиво оглянулся. — Да вроде бы здесь… Хотя кто теперь разберёт: мусорные кучи пока никто нумеровать не догадался, — он печально вздохнул и полез на помощь к другу. — Ты что, хочешь тут найти какие-то следы? — Ну хоть что-то же должно было остаться? Не на пустом же месте его растворило? — Джазз задумчиво изучал окрестности. — Ни перестрелки, ни потасовки, ни даже драки тогда не случилось. По твоим рассказам, была просто беседа. С чего бы тогда он взял и исчез? Бьюсь об заклад, он наверняка заметил что-то необычное. — Здесь?! — А что? — Джазз выглядел совершенно серьёзным. — Между прочим, старые вещи хранят множество секретов. — Но это местная помойка! — возмутился Бластер, растерянно подбирая давно выцветший баллончик с флуоресцентной краской. — Если принимать вашу с Саундвейвом теорию за основу, то тебя не смущает в циклично заново отстраивающемся мире наличие таких мест, как свалка? Джазз непонимающе дёрнул локаторами. — Продолжай. — Ну, сам подумай, — Бластер раздражённо смял в манипуляторе баллончик и откинул в сторону. — Если тут всё постоянно восстанавливается до каких-то изначальных или необходимых для дальнейшей игры норм, то к чему здесь вообще помойка? Что сюда выбрасывать, зачем и кому? Джазз помолчал клик, переваривая информацию. Огляделся. — А знаешь, ты ведь сейчас абсолютно прав. Бластер удовлетворённо хмыкнул. — И что теперь делать будем? — он с интересом посмотрел на товарища. — Как что? — изумился тот. — Копаться здесь с удвоенным рвением! Бластер от неожиданности даже оступился. Джазз оценил степень потрясения друга и весело рассмеялся. — Сам посуди, если местным свалка не нужна в принципе и им совершенно нечего сюда выбрасывать, то откуда весь этот хлам и, главное, зачем? Вполне возможно, само существование этого места навело Джетфайера на какие-то определённые мысли, позволившие ему перешагнуть условности данного мира. — Как-то мудрёно. — Знаю. Но лучшего объяснения у меня пока нету, — Джазз показушно развёл манипуляторами и вновь полез на дно котлована. Бластер обречённо застонал. Судя по всему, его аргументы не приняты, и отмахаться от самого неприятного времяпрепровождения не получилось. Обиженно ухнув кулерами, он начал спускаться вслед за Джаззом. — Я тебе помогу, конечно, но если кому проговоришься — локаторы погну! — на всякий случай пригрозил он. — Договорились, — довольно усмехнулись в ответ. *** — Это что? — Рэтчет с искренним удивлением разглядывал ржавую рухлядь, которую Джазз с гордостью вывалил перед ним на операционный стол. Бластер с облегчением продул воздуховоды: слава Создателям, острый на глоссу медик не стал комментировать ни их ободранный внешний вид, ни тяжёлое кислотное амбре, исходившее от грязных, в подтёках, корпусов. — Это вещдоки! — смутить Джазза было не просто. А уж когда тот был счастлив, горд и словно светился изнутри, незаметно заряжая оптимизмом окружающих, то и подавно. — И по какому же делу они у вас проходят? — к удивлению Бластера, Рэтчет поддержал шутку. — По нашему общему, — Джазз заговорщицки бликанул визором. — Ты удивишься, что мы сумели нарыть на местной помойке! Хотя изначально я планировал совершенно другую кампанию, но неожиданно Бластер подал очень стоящую идею… — … я вам сейчас тоже подам очень стоящую идею, — пряча улыбку, перебил его Рэтчет и не терпящим возражений жестом указал на санитарный отсек. — Как вам моё блестящее предложение встать под дезинфицирующие струи очистителя и перестать загрязнять мне чистые помещения? — Неплохая мысль, — вынужден был признать Джазз, в притворном покаянии прижимая к шлему локаторы. — Но только если ты обещаешь составить нам компанию и выслушать новости! — А спинку вам не потереть? — фыркнул Рэтчет, уверенно разворачивая их к выходу. — Не откажемся, — тут же откликнулся довольный Джазз, чем заслужил лёгкий тычок в бок. — А давайте вы потрёте броню друг другу самостоятельно, — медик оставался непреклонным, — пока я готовлю особо питательный энергон? — Замётано! — Бластер мгновенно оценил щедрое предложение и потащил не всерьёз упирающегося Джазза к мойкам, по пути громко рассыпаясь в благодарностях. Импульсивный гонщик, успевший к тому времени соскучиться по партнёру, мог запросто всё испортить: эти двое потом помирились бы, а вот он бы остался без десерта. Рэтчет, несомненно, разгадал его тактику, как и намерения в целом, но только хитро прищурился, провожая насмешливым взглядом. — Ну ты и ржа-а, — сокрушался Джазз, шутливо грозя товарищу кулаком. — Тебе что, было жалко промолчать в ответ? — Жалко, — отрезал Бластер, даже не пытаясь спрятать широкую и предвкушающую улыбку. — Я уже давно мечтаю отмыться, завернуться в тёплый изолетик, расслабить тяжи, закатиться в какой-нибудь уютный уголок и тихо-мирно там потягивать обогащённый присадками энергон. А уж если ты лишил меня нормальной перезарядки, притащил в какой-то шлак и заставил вывозиться во всякой рже, то будь любезен теперь ублажить по полной программе! — Чо?! — Джазз даже тормознул от неожиданности. — Ничо! Только спешу сообщить, что твоя прямая обязанность как самого упоротого торчка на обе базы, из-за которого я лишён покоя который орн подряд, создать мне теперь положенный по трудовому кодексу комфорт, — Бластер жадно втянул рецепторами слабый запах очистителя: после нескольких джооров по самые антенны в дурнопахнущей мерзости этот запах казался самым настоящим ароматом цивилизации. — Я честно отпахал практически полную смену уборщика и теперь просто-таки требую положенного отпуска и выходного пособия в виде обещанного Рэтчетом энергона! Их шаги по глянцевому напольному покрытию просторной и пустой мойки сопровождало гулкое эхо. Бластер уверенно занял первую же душевую кабину, врубив струю на полную. Он прислонился к перегородке, деактивируя оптику, и в блаженстве раздвинул сегменты брони, чтобы колкие струи прочистили корпус не только снаружи, но и внутри. — Ну ты и бюрократ! — донеслось восхищённо из соседнего отсека. Кликом позже очиститель зашумел и там. — Это ж надо, даже в такой малости умудряться продавливать свои интересы! — Любой труд должен быть соответствующе оплачен. А иначе какой смысл? — А как же альтруизм? — не замедлил подколоть его товарищ. — Альтруизм ценен лишь в сравнении, — назидательно проговорил Бластер, с удовольствием отфыркивая натёкшую в энергоприёмник жидкость. — И вообще, этот жест всегда оставался проявлением доброй воли, а никак не рутинной обязаловкой. — А как же дружба? Тоже побоку? — Как раз по большой дружбе я помогал тебе рыться в ржавчине и отработке. И теперь я воняю плесенью и покрыт ржавой коркой. Так что твои претензии не по адресу. Ибо я-то как раз показал себя исключительно с положительной стороны: не бросил друга ни в беде, ни в остром помешательстве. А вот кое-кто другой продолжает торговаться, словно делец на чёрном рынке, всячески пытаясь избежать разумных обязательств по отношению к своему во всех смыслах честному напарнику. Джазз поражённо присвистнул. — Хотел бы я знать у кого ты понабрался такого шлака… — Да, я тоже, — не выдержав, Бластер легко рассмеялся. Вот только на смену радости неожиданно пришла печаль. Как будто на краткую долю клику он вспомнил что-то очень важное, а может быть, даже кого-то, и сразу забыл. — Но судя по тому, насколько занудные словесные обороты я могу конструировать, остаётся только гадать, насколько скучным педантом был мой преподаватель. — Не гундось, — тут же заглянули к нему из соседней кабинки. — Все мы скучаем по чему-то утерянному, но это не причина опускать манипуляторы. Если есть надежда, — а она есть! — нужно бороться. — А конечную цель ты знаешь? — тихо спросил Бластер, бросая косой взгляд на Джазза. — За что именно мы тут хотим бороться, я имею в виду? Вот тебе не нравится место под названием "здесь и сейчас". Хорошо. Не спорю, потому что мне оно тоже малосимпатично. Но где именно мы окажемся, вышвырни нас отсюда реальность? Ты всерьёз веришь, что мы попадём в старые корпуса, обратно в прошлое, к позабытым друзьям и привычному функционалу? Что-то я сомневаюсь. Или ты думаешь, что нам подарят счастливый шанс начать всё сначала? В таком случае, кем именно мы окажемся, с кем и когда? Понимаешь, я не против перемен, — не считай меня трусом, — но хотелось бы больше конкретики. Я хочу понимать, на что я меняю своё настоящее. — У меня нет ответов на твои вопросы, — Джазз выглядел по-настоящему расстроенным. — Единственное, я точно знаю, что здесь всё стоит на одном месте: нету драйва, нету развития. Вся движуха происходит где-то там, — серебристый манипулятор неопределённо махнул в сторону, — а в этом мире всё как будто законсервировано, даже мы сами! — Неужели это так плохо? — Ты сейчас серьёзно? — с недоверием переспросил Джазз. — Абсолютно, — подтвердил Бластер. — Давай я тебе объясню свои опасения: здесь у меня есть койко-место, неплохая компания, топливо и возможность функционировать. Пусть с некоторыми ограничениями, но зато я понятия не имею, что такое болезни, и я не боюсь деактива. Ты даже представить себе не можешь сколь многие променяли бы весь свой жалкий актив всего на пару ворн в этом комфортабельном мире! — Почему же не представляю? — удивился Джазз. — Я же не настолько примитивен, чтобы вовсе не ценить хорошее. Плюсы этого места я прекрасно понимаю. И я благодарен за них провидению как за хорошую и приятную передышку. Но тут я вспоминаю о здешних минусах, — а они слишком серьёзны для меня, — и вся прелесть мира немедленно меркнет перед возможностью просто жить. Я никогда не смогу принять настолько куцые правила. — Я тебя услышал, — Бластер помолчал какое-то время, пытаясь вновь расслабиться и поймать ту безбашенную лёгкость, с которой он заходил в мойку. Но настроение испортилось безвозвратно, и обвинить в этом можно было только себя. — Вот ты всё время говоришь, что тебе претят ограничения. Что твоя эмоциональная Искра отчаянно рвётся в бой, жаждет полёта и громких побед. Допустим, что в конце пути ты всё это получишь. А как же Рэтчет? — В смысле? — удивился Джазз. — Как со всем с этим связан Рэтчет? Бластер отключил подачу очистителя и встал напротив напряжённого друга. — Да он напрямую связан со "всем этим", бро! Как и с тобою связан! Вот только Рэтчет поставляется в комплекте с ЭТИМ миром, понимаешь? — Нет… — Он существует только здесь, — тихо пояснил Бластер. — Только для тебя. Точнее, вариация Джазз плюс Рэтчет действует только в этом месте и на определённых условиях. Ты готов оставить партнёра только ради того, чтобы шагнуть в неизвестность? Джазз замер, а из коридора послышался неопределённый еле слышный звук, как будто кто-то шаркнул супинатором неловко развернувшись. Оба трансформера мгновенно обернулись к приоткрытой двери. Всё ещё шумел включённый душ в кабинке Джазза, а долетающие до его корпуса капли медленно стекали по серебристой броне. — Слушай, так сложно было промолчать? — наконец нарушил тот спёртую тишину. — Лучше вы оба будете понимать цену совершаемого шага до того, как окончательно потеряете то, что обрели таким трудом, — не согласился Бластер. — Я спрошу Рэтчета, — бросил через плечо Джазз, стремительно выходя в коридор. Бластер шлёпнул по клавише подачи очистителя во второй кабинке, отключая поток, и прижался спиной к мокрой перегородке. Имел ли он право разрушать чужие надежды? *** Джазз так и не вернулся; его комлинк упорно молчал, а вызовы он сбрасывал. Беспокоить Рэтчета казалось ещё большей бестактностью. Бластер неторопливо вышел из душевой, растерянно оглядываясь. "Интересное объяснение". Он вздрогнул от неожиданности и огляделся по сторонам. Саундвейв обнаружился возле пустующей ординаторской: должно быть, как раз пытался отыскать хоть кого-то. Разумеется, десептикон без труда считал его мысли, бурлящие сейчас на поверхности сознания. Так что и о состоянии дел в целом, и о царящих в стенах клиники настроениях представление имел. — Думаешь, я поступил импульсивно? — было крайне странным задавать столь откровенный вопрос вчерашнему противнику. Саундвейв неспешно подошёл ближе, опустил шлем, будто что-то обдумывая, и вдруг ответил не мысленно, к чему Бластер уже привык, а через голосовой модулятор: — Предположение: он ничего не расскажет Рэтчету. — Уверен? — Погрешность в расчётах существует, но это никак не повлияет на итоговый результат. — Вероятность больше пятидесяти процентов? — с интересом взглянул на собеседника Бластер. — Поправка: больше восьмидесяти, — уверенно подтвердил десептикон. Сейчас бело-синий меха находился настолько близко, что от его колышущихся энергополей по эндоскелету пробегала неприятная дрожь. Да и ощущался он на таком расстоянии не в пример тяжелее, чем выглядел. Бластер поёжился: было странно чувствовать настолько тонко кого-то столь похожего и одновременно не похожего на себя самого. Только теперь он начинал понимать, что Саундвейв не только мощнее конструктивно, но и намного опытнее. Да, они не отличались физическими характеристиками корпуса, — в рукопашке Бластер смог бы уложить оппонента на спину, — но чувство превосходства таинственного кона однозначно имело под собой мощный фундамент. И да, Саундвейв прекрасно осознавал свою силу, но вежливо сдерживал либо себя, либо окружающих, не чувствующих серьёзную опасность. — А как быть с тем, что Рэтчет однозначно слышал часть разговора? — Бластер намеренно не смотрел на собеседника. Удивительное дело, он продолжал относиться к телепату враждебно, но при этом не мог перестать ему симпатизировать. — Сообщение: Рэтчет не услышал ничего нового. Бластер поднял шлем, всем своим видом выражая заинтересованность. Саундвейв странно дёрнулся, будто досадуя, что вынужден так много говорить. — Ты не любишь общение в… живую? — не задать этот вопрос Бластер не смог. Его буквально разрывало от тысячи вопросов, но он старался сдерживаться. Телепат долго смотрел на него в упор, — тут даже стеклопласт визора не помогал, — потом сдался. — Поправка: существуют затруднения в коммуникации. Пару кликов Бластер реально не понимал куда клонит собеседник, а потом бессовестно заржал. — Хочешь сказать, что тебе не хватает элементарной социализации? Саундвейв предупреждающе зашумел кулерами. Но Бластер уже прекрасно понял, что никакой серьёзной угрозы не будет. Ему тоже симпатизировали и, шлак, завидовали. Завидовали коммуникабельности, умению подстраиваться под собеседника, заводить знакомства и просто болтать. Иногда абсолютно ни о чём, а так, чесать глоссой. Конечно, телепат обладал странным и даже пугающим, хотя и невероятно полезным даром, но тот отбирал у него саму возможность свободного общения. Может быть, Саундвейв и не стремился поначалу развивать умение контактировать с окружающими; да и зачем утруждаться, тратить драгоценное время на переговоры, когда заранее знаешь и сам вопрос, и даже последующий за ним ответ. Куда проще, быстрее и эффективнее "считать" собеседника! Эйфория от собственного могущества и уникальности штука весьма опасная: немало гениев погорело на том, что ставили слишком многое на свои таланты. Да, он не помнил имён и вообще никакой конкретики, зато помнил ощущения. И был абсолютно уверен, что попал в десяточку. Саундвейв отвернулся: такому, как он, наверняка было невыносимо мучительно осознавать, что он стал объектом для чужой жалости. Но кон не ушёл. Разумеется, он не видел в том никакого смыла — телепатия не оставляла шансов. Саундвейв не только видел насквозь остальных, но и с лёгкостью отличал враньё от правды. И ещё он был неплохим логиком. А разве можно назвать разумными обиду или побег от действительности? — Знаешь, — мягко предложил Бластер. — Я ведь могу говорить за двоих. Как тебе такое предложение? Не поворачиваясь, Саундвейв кивнул. — Отлично! — Бластер просиял. — Мне не в напряг, если что. Но это совсем не значит, что я не буду дёргать тебя вопросами. Мне, понимаешь ли, действительно нравится общаться, узнавать других. — Уточнение: принято. — Угу… Хм… — Бластер помялся, не зная, как облечь свой следующий вопрос в слова. Потом забил на это и попытался передать мысленно некоторое непонимание от странного построения чужих предложений. Саундвейв внимательно прислушивался к чему-то внутри себя, выцепляя конкретный смысл из вереницы образов и наслаивающихся друг на друга слов, потом кивнул. — Пояснение: требуется структурирование процесса. Облегчает приём и подачу информации. — Так сразу было? — искренне удивился Бластер. — Или ты со временем приноровился облекать материал в краткие, но ёмкие предложения? На краткий клик он испугался, что обидел его своей бестактностью. Но Саундвейв поднял ладонь в жесте отрицания, направив её не конкретно в грудной отсек собеседника, а как бы в нейтральной позиции. Ясно, значит, берёт небольшой тайм-аут, чтобы выполнить поставленный перед ним запрос. — Можешь мысленно сказать, — предложил Бластер, справедливо полагая, что готовящийся ответ сложновато запихнуть в краткие, сухие формулировки, больше похожие на отчёты, чем на попытку беседы. И снова этот странный поворот шлема и долгий испытующий взгляд. Оптики не было видно, но энергополя десептикона окрасились ярким замешательством. А вот это уже прогресс! Какая-то новая ступень доверия, где в обмен на твои эмоции тебе показывали свои. Бластер не удержался от широкой улыбки, демонстрируя, как он рад такому повороту. Саундвейв только обречённо продул воздуховоды. Может, он слишком гонит? Бластер в замешательстве потёр затылок. И не стоит наседать прям так уж сразу? В конце концов, не так-то легко переключить привычные протоколы связи на совершенно иной вид. Уж он-то знал об этом как никто другой, хотя банки данных хранили великое множество алгоритмов соединений, как и различных вариаций языков. На этот раз вверх взлетело сразу две белых ладони. — Обращение: структуризация… последовательность… порядок, — шлак, сейчас десептиконский связист выглядел почти просяще, если не умоляюще. — Я понял, понял! — вид заторможенного телепата порядком обескураживал, пока до Бластера не дошло, что в том хаотичном мусоре, что рождает его процессор, просто пытаются разобраться. Не пропустить мимо аудиодатчиков, как поступало большинство, а услышать, обработать, понять и… дать ответ! — Слишком много запросов для тебя. Хронология передачи тоже не соблюдается, правильно? Саундвейв неопределённо кивнул. Будто не был до конца уверен, что его затруднения можно списать на банальную очерёдность или количество информации. — Мне видится, что проблемы у нас обоих, — поделился неожиданным открытием Бластер, пытаясь тем временем отделить информативный мусор в собственной голове от действительно стоящих вопросов. Думать не обо всём сразу и понемножку, а концентрироваться на какой-то одной мысли оказалось неожиданно сложно. — Тебе нужно как-то отходить от привычных шаблонов и от двоичной системы счисления в приёме и подачи информации. А мне… — он протёр выступивший от прилагаемых усилий хладагент на лбу, — учиться обрабатывать информацию до удобоваряемого коэффициента. Саундвейв склонил шлем на бок. Бластер мученически застонал. — Да, нам будет не просто научиться взаимодействовать выше самого примитивного уровня. Но так даже интереснее! Я люблю шарады. Десептикон скупым движением манипулятора обозначил отрицание. — Ладно, — неохотно сдался Бластер. — Ты прав. Это самая провальная попытка самообмана из всех, которые я знаю. Ну, или ты знаешь. Я ненавижу думать и тем более нагружать свой процессор правилами, нормами и другими жёсткими параметрами. Мне нравится мыслить свободно, стихийно. Просто плыть по течению. Без рамок, в сплошной эйфории! Это не только полёт воображения, но удивительное чувство тончайшего понимания окружающего мира. Как будто я перестаю быть собой и становлюсь кем-то другим. На долю клика всего, может, даже на один раз, но таким образом, мне кажется, я могу улавливать из окружающего меня пространства, наполненного обрывками чужих мыслей, кодами информации эмоции других. Это потрясающе подпитывает, заводит, заставляет тянуться глубже и изучать дальше. Это как всегда быть на волне! Понимаешь? Эмоциональный всплеск разбился о серьёзную лицевую и непроницаемый стеклопласт собеседника. Искра Бластера сжалась от нахлынувшего разочарования. Как объяснить мощному логическому интеллекту что такое чувствовать, как это — существовать вне определяющих законов равновесия? *Мне интересно, — осторожно коснулась его сознания чужая мысль. — Это… ново. Я принимаю тебя, изучаю, анализирую. Если ты не против". — Я не против, — тихо ответил вслух Бластер. — Но это надо не анализировать, Саунд. Это надо просто почувствовать, хотя бы один раз. Ощутить полное погружение. Сбалансировать и, не боясь, отринув всякий здравый смысл, любую попытку анализа, взять и проследовать за чужой эмоцией. — Поправка: это невозможно. Ты говоришь о психо-кортикальном соединении. Это не следование за эмоциями, это строгая структура… — Да нет же! — Бластер шагнул назад, его буквально трясло от разницы их мировосприятия. Всё равно, что… раскалённую магму швырнуть в абсолютно ледяной мир. Полное несовпадение. — Никакой структуры, Саунд! Там нет структуры, там есть волны… — Напоминание: звуковая волна характеризуется амплитудой и частотой. Индивидуальная способность различать звуковые колебания колеблется в диапазонах… — Саунд! — взвыл Бластер, хватая бело-синего трансформера за плечи и жёстко встряхивая. — Нельзя разложить жизнь на диапазоны! И музыку нельзя. Нет, точнее музыку можно, конечно. Что ты и демонстрируешь. Можно подобрать звучания, темп, ритм, но для начала это нужно пропустить через себя. УСЛЫШАТЬ, а не просто слушать и математически подгонять под общий знаменатель. А ты ведь слышишь! Я это вижу в твоих композициях, чувствую это. Почему ты упорно открещиваешься от своего таланта ощущать? Телепат не двигался, не вырывался, как и не демонстрировал эмоций. Пытался считать, разобраться, понять и проанализировать всплеск чужого настроения? Бластер стоически терпел, позволяя другому интеллекту изучать себя. Да сколько угодно, только бы перестал изображать из себя безискровую болванку! Он буравил яростным взглядом жёлтый узкий стеклопласт, уходивший сужающимися краями в синий шлем. Светлый металл лицевой десептикона даже ни разу не дрогнул: ни единого движения, ряби или смещения. Спасибо, что хоть маску не навесил; хотя Бластер хорошо помнил, как поначалу роковой красавчик распугивал старожилов пугающим забралом. Потом подуспокоился и частично открыл фейсплейт. Но вот от визора так и не отказался. Как и Джазз. Видимо, сказывалась консолидация разума с корпусом. — Объяснение: это сложно, — прошелестел тихий голос. Бластер продул вентильные системы и беспомощно уронил шлем на чужое плечо, хотя по факту хотелось побиться им о ближайшую стену. Чужая ладонь неуверенно легла ему на пояс. Кликовая растерянность сменилась острым восторгом. Это что, попытка посочувствовать или утешить? Неужели Бластер стал свидетелем проявления чужих эмоций? Неужели ему демонстрируют именно то, о чём он тут пытался втолковать гениальному упрямцу? "Не напрягайся", — сообщение было пропитано лёгкой иронией. — Вот таким ты мне нравишься, — устало пробормотал в чужую броню Бластер, не сопротивляясь, когда его притянули ближе. *** Джазз нашёл Рэтчета с внутренней стороны клиники, сидящим на ступенях лестницы аварийного выхода. Рэтчет смотрел на запущенный кристаллический сад, где между тускло-поблёскивающих узловатых ветвей можно было разглядеть обветшалые и частично осыпавшиеся от времени причудливые скульптуры. Он не скрывал настроения, развернув энергополя и транслируя в окружающее пространство лёгкую грусть с тонким налётом сожаления. — Всё нормально, — спокойно заявил он Джаззу, когда тот опустился рядом на пыльный бронепласт. — Всё так и должно быть. И ты, и я изначально прекрасно знали, что всё здесь не настоящее. — Мы настоящие, — возразил Джазз, не сводя с Рэтчета проницательного взгляда. — Не сканируй, — хмыкнул тот. — Ни истерик, ни побегов, ни даже депрессии не будет. — Не будет? — пока ещё несмело улыбнулся Джазз. — А чем же ты тогда сейчас занимаешься? — Предаюсь меланхолии, — криво усмехнулся Рэтчет. — Это нормально. — Компания требуется? — Не то чтобы требуется, — он бросил в заросли старых кристаллов камешек. — Но от тебя не откажусь. — Звучит провокационно, — Джазз приобнял партнёра за плечи и потянул на себя, позволив Рэтчету устроить голову на своём плече. А затем обнял не только манипуляторами, но и энергополями, разом укрыв Рэтчета от всего этого маленького мира. — Спасибо, — тихо выдохнули ему в шею. — Давай просто помолчим? Вместо слов Джазз только кивнул, медленно пристраивая подбородок на белый шлем. Рэтчет расстроился, это было очевидно, но он хотя бы не пытался при этом держать всё в себе. И он принимал помощь, признавая, что в одиночку справляться с плохими новостями куда как сложнее. Вот это и было ключевым. А всё остальное… Что ж, если от них тут мало что зависит, то и ломать процессор совершенно нечего. А об их общем будущем, как оказалось, тесно переплетённым с прошлым, они ещё успеют наговориться. Чего у них тут действительно в избытке, так это времени. Бластер с Саундвейвом, правда, так не считали. И решительно нарушили установившуюся идиллию спустя всего половину джоора. — Хандрите? — вместо приветствия выдал Бластер, устраиваясь с удобством прямо на земле напротив двух прижавшихся друг к другу автоботов. — Думаете, в этом есть какой-то особый смысл? — Думаю, в этом есть определённая доля романтики, — Джазз по очереди взглянул на кассетников. — У меня есть два предположения на счёт того, что вы здесь делаете. Первое, что ты пришёл если не извиняться, то хотя бы поднять нам настроение. Второе, что у вас двоих появилась какая-то гениальная идея, прожект или просто предложение. — Саунд, как думаешь, какой вариант нам больше подходит? — весело обернулся в сторону своего спутника Бластер. — Предположение: второй, — невозмутимо сообщил десептикон. — Я смотрю, вы перестали заниматься глупостями и нашли-таки общий язык? — не поднимая головы с серебристого плеча заметил Рэтчет. — Есть такое дело, — Бластер отсалютовал медботу. — У нас, можно так сказать, сформулировался своего рода короткий опросник. И к себе, и к вам. Саундвейву нравится называть это анализом личностных характеристик, а мне — сбором пикантных сплетен. — Хм. Рэтчет и Джазз обменялись скептическими взглядами. Бластер хлопнул в ладоши. Кажется, ему не терпелось приступить к дознанию. — Итак, начнём? — А это важно? — обратился Джазз к Саундвейву, ибо возбуждённый вид товарища, ещё недавно пребывавшего чуть ли не в депрессии, его порядком настораживал. Десептикон только неопределённо дёрнул плечами: мол, твой друг, ты и разбирайся. — Да ладно вам, — оптика Бластера жадно мерцала. — Никто ничего от небольшой беседы не потеряет. Максимум, что вам обеспечено, так это дополнительная порция упаднического настроения. — Вообще-то, — заявил Рэтчет, выбираясь из уютных объятий партнёра, — ты обозначил высокие ставки. — Поддерживаю, — Джазз больше не улыбался, и его лицевая приобрела несвойственное ей крайне серьёзное выражение. — Так что вы предлагаете? — Бластер говорил с таким видом, будто открывал самый важный в своём активе тотализатор. — Сидеть дальше и не разбираться больше в причинах и следствиях? Между прочим, весь этот хайгрейд замешали именно вы! — красный палец обвинительно ткнул в сидящих на лестнице трансформеров. — А теперь делаете вид, что вообще не при делах! Ну и где справедливость? Рэтчет потемнел фейсплейтом, но смолчал. За него ответил Джазз: — Хорошо. Твоя претензия понятна. Объясняй, что ты от нас хочешь. — Отлично. Тогда так, — Бластер перебрался к парочке поближе, расположившись на несколько ступеней ниже, и жестом предложил занять место напротив десептикону. — Я не объясняю, почему задаю те или иные вопросы, иначе чистота эксперимента может пострадать, а вы предельно честно на них отвечаете. — Заметив, как скривился, словно хлебнув прокисшего энергона, Рэтчет, Бластер отчаянно замахал манипуляторами. — Уверяю вас, никакого жульничества! Если что, то мы с Саундом уже ответили друг другу на эти вопросы. Так что каждый из нас не позволит другому соврать, когда подойдёт наша очередь. Саундвейв скупым кивком подтвердил условия игры. — С кого начнём? — Бластер даже не делал вид, что спрашивает, в упор глядя на Джазза. Тот подтвердил готовность, коротко кивнув. — Хорошо. Вопрос первый. Мучает ли тебя здесь чувство вины? Может быть перед кем-то — не важно, что ты не помнишь подробностей. Само чувство должно идти от Искры, тогда оно истинно верное. С ответом не тороплю. Подумай. Кстати, Рэтчет, точно такой же вопрос будет адресован и тебе. Так что думать над ним можешь начинать прямо сейчас. — Тут и думать нечего, — глухо проговорил Рэтчет. — Я знаю, что виноват. — Это вопрос личный или общественный? — продолжал наседать Бластер. — Имей в виду, вина за профессиональную ошибку или недостаточное усердие на работе нас не интересует. Это другое. И хотя Джазз уже дёрнулся, собираясь напомнить другу о чувстве такта, манипулятор Рэтчета его остановил, мягко опустившись на колено. — Я понимаю к чему он клонит, — печально улыбнулся он, будто извиняясь. — Я тоже об этом думал, — медбот обернулся к Бластеру и совершенно ровно проговорил: — Да, я ощущаю чувство вины. Да, это совершенно точно что-то личное. Как будто я кого-то потерял или обидел. Кого-то очень дорогого, очень… нужного. Нет, я не чувствую глухой тоски, которую иногда замечал здесь за другими трансформерами. Я не прислушиваюсь к чужим шагам, я никого не ищу среди незнакомых фейсплейтов… Собственно, у меня стойкое ощущение, что мне некого искать. Если и был кто-то очень близкий, то я потерял его задолго до того, как попал сюда. И нет, мне не рвёт Искру, а следовательно, никакой связи установлено не было. — Неразделённая влюблённость? — очень тихо уточнил Бластер. Рэтчет молчал долго, глядя пустыми окулярами куда-то в тускло мерцающие заросли кристаллических кустов. Его не торопили. — Возможно, — наконец признался Рэтчет. — Может быть, привычка или просто сильное влечение. — Но это должно было быть чем-то сильным и весьма неординарным, раз твоя Искра запомнила это чувство. Рэтчет судорожно втянул прохладный воздух вентрешётками. — Влюблённость. Неразделённая, — сдался он, опустив голову и пряча взгляд. Джазз с жалостью смотрел на сгорбленный угловатый корпус, в тусклом свете, падающем из больничного коридора, казавшемся каким-то ржаво-серым. Не сразу он сообразил, что теперь оба кассетника смотрят прямо на него. — Я… Хм, — прочистил вокалайзер Джазз, неожиданно стушевавшись. — Даже не знаю, что отвечать. Он обвёл растерянным взглядом терпеливо ожидающих его слов трансформеров. На удивление, его никто не торопил. — Наверное, у меня примерно то же, что и у Рэтча. Я чувствую тоску, достаточно сильную, достаточно… привычную, если так можно выразиться. Значит, я к кому-то определённо тянулся, или был сильно привязан, может, даже любил… Да, скорее всего именно любил. Но я так же не ощущаю никакой связи. Как будто это очень сильное, застарелое сожаление о несбывшемся. И да, это очень больно. На этих словах Рэтчет вздрогнул и бросил на него внимательный взгляд. Удержать себя в манипуляторах и ничем не выдать внутреннего волнения стоило огромного труда. "У всех одно и тоже, — пришло мысленное сообщение от Саундвейва. — Не стоит скрывать". Почему-то при этом утверждении Искра сжалась, посылая настолько острые волны тоски, что манипуляторы на его плечи опустились аж с двух сторон. Рэтчет и, разумеется, Саундвейв. Только Бластер сидел не шелохнувшись, но с такой кислой физиономией, что мог даже не утруждаться рассказывать. И так было всё ясно. — Хотите сказать, что здесь собрали влюблённых остолопов-неудачников, кого прокатили ещё при активе или кто так и не набрался смелости подойти к объекту своей страсти и высказать тому всё в фейсплейт? — Джазз не верил самому себе. — Это какой-то бред! — Не всё так просто, — вздохнул Бластер, уныло смахивая грязь со ступенек на землю. — Наверняка есть и другие аспекты выбора. Но этот мне кажется ключевым. И, кстати, эта версия идеально ложится на твоё предположение. — Какое? — искренне удивился Джазз. — На счёт Джетфайера, — напомнили ему. — Ну, или что такого он мог увидеть в мусорных кучах, что это стало решающим. — И? — честно протупил гонщик. — Он мог вспомнить, — просто сказал Бластер. — Пояснение: эмоциональные триггеры, — подал голос Саундвейв. Джазз грязно выругался. А ведь Бластер-то прав! Он всё время предполагал, что спусковым крючком стал кто-то знакомый. Он искал личность! Пытался вычислить "мистера Х" по оставленным на мусорке вещам. Но ведь Джетфайер мог увидеть не кого-то, а что-то! И этот предмет пробудил в нём воспоминания, чувства, всколыхнул эмоции. Всё оказалось так просто… И да, Саундвейв тоже прав. То, что у ненормального джета была с кем-то связь — неоспоримо. А следовательно, для него даже выбора никогда не стояло: уйти или остаться. Да тут что угодно сделаешь, только бы… Искру кольнуло. А ведь у них, по сути, точно такая же ситуация. Разница только в том, что Джетфайер спешил покинуть игрушечный мир ради состоявшегося партнёра или, может, соузника, а у них всех где-то там, за чертой, остались дорогие Искре трансформеры, вот только без официального статуса. "И, вполне возможно, не подозревающие, что кого-то к ним тянет даже из деактива", — мысль была настолько яркой, настолько непривычной, что Джазз с подозрением покосился в сторону Саундвейва. "Это твоё", — немедленно возникло в сознании. И если он не ошибался, — а Джаззу почему-то казалось, что он не ошибался, — то прозвучала мысль слишком тоскливо. — Так что, наш общий косяк… трусость? — Джазз недоверчиво обвёл долгим взглядом остальных. — Выходит, что так, — невесело согласился Бластер. — Вот мы и выявили тот самый грешок, из-за которого застряли непонятно где… — он осёкся, вовремя спохватившись. — И непонятно с кем, — закончил за него Рэтчет. — Всё верно, тут не за что извиняться. — И как это исправить? — процессор начинал перегреваться. Джазз не мог представить, что делать дальше. Ошибка выявилась совсем не там, где ожидалось. И совсем не на том игровом поле, где он чувствовал себя сильным. Собственно, это была как раз та часть актива, которая ему упорно не давалась. До Рэтчета. Именно этот странный бот сумел всё перевернуть, каким-то образом переиграть первоначальный план, и вместо того чтобы ощущать себя спасателем, Джазз неожиданно ощутил себя спасённым. — Спасибо, — шепнул он одними губами, ловя взгляд Рэтчета.