Я люблю тебя,Леша...

На следующий день командир проснулся от какого-то непонятного шума в коридоре. Кто-то бегал туда-сюда. В палате все шушукались. -Все говорят, помрет скоро пилотишка то…-доносилось откуда-то из конца палаты. -Да это и понятно, нечего было пьяному за руль садиться…-отвечал кто-то. -Вы, я смотрю много знаете? Вот что. Вы и одной десятой не знаете об аварии. И поэтому сплетни распускать я не позволю, - высказал все Зинченко и вышел из палаты. В коридоре на Зинченко набежала Вика. На ней и лица не было. Почему именно сейчас Леонид Саввич запереживал, что первая половина того, о чем говорили в его палате правда. -Леонид Саввич, я только сейчас узнала. Как же так получилось? Что врачи говорят? -А что случилось-то? Что ты только узнала? -Как же? Вы не знаете? -Что не знаю?-встревоженно спросил Зинченко. -Леша…он….ему хуже стало…гораздо. У Зинченко потемнело в глазах. «Как же так? Хуже…гораздо хуже? Неужели… неужели я больше его не увижу…»-промелькнуло у него в голове. -Леонид Саввич, вам плохо? Я сейчас же позову врача, -спохватилась Вика. -Не надо, все нормально. Нормально,-взял Вику за руку Зинченко,-мне нужно к нему. -К кому? К Гущину? – начала Вика,-Леонид Саввич, да кто ж вас пропустит сейчас? -Мне нужно, Вика…понимаешь?- сказал Зинченко и упал на диван,-ведь это я виноват во всем. И с Канву также. Если бы я его не послушал, мы бы и не полетели никуда. Ведь он чуть не погиб там. Да что уж теперь… -Леонид Саввич, вы не в чем не виноваты. Разве это вы были за рулем той машины, которая выехала на вас? Разве это вы его тогда отправили в горы? -Нет, но я ведь мог этому помешать… -Леонид Саввич, вам бы прилечь. Сами вон еще не оправились после аварии. Пойдемте… -Вика мне нужно к нему. Он мне нужен, понимаешь?-глаза в глаза сказал Зинченко Вике. -Понимаю, я все понимаю Леонид Саввич. Но еще я понимаю, что в таком состоянии вы ему никак не поможете. Давайте этим займутся врачи. Сейчас идет операция, будем надеяться, что все будет хорошо. А вы пока… -Вика, если он…. -Нет, Леонид Саввич он не умрет. -А ты знаешь, а я ведь его люблю. Правда, люблю. И не смогу без него. Я сам умру если он погибнет. -Леонид Саввич, не говорите так. Я уверена, что все будет хорошо. И я его тоже люблю, как же не любить такого необыкновенного пилота, со своими «завиральными» идеями. -Вика,Вика…а я серьезно. Люблю его. Не могу без него. Сначала думал, что это любовь, как к сыну. Но нет, я нуждаюсь в нем ни как в сыне…Понимаешь? Вика давно догадывалась о тайной любви обоих пилотов. Да и Леша с ней как-то разговаривал на счет этого. Она была для него что-то вроде советчика в любовных делах. Но он никогда не говорил ей, что человек, к которому у него чувства-Зинченко. Да, впрочем, этого и надо было. Вика уже все знала. -Понимаю, Леонид Саввич, понимаю. Вы думаете я совсем слепая и того, что между вами происходило, не понимала? Знала я все, давно уже. Ждала пока вы сами мне скажите. Лешка то уже признался. -В чем признался? -Леонид Саввич….в любви… Зинченко чувствовал себя таким слабым, подавленным. Он никогда себя так не чувствовал. Он понимал, что сейчас у самого дорогого в его жизни человека идет самый важный бой-за жизнь. Все это время они вместе просидели под дверью операционной. Надеясь получить хоть какую-нибудь информацию. Вика, несмотря на то, что вела себя гораздо спокойней чем Зинченко, тоже была на нервах. Для них обоих важно было сейчас услышать, что Гущин жив и идет на поправку. Прошло около трех часов, а может даже и больше. Зинченко совсем не обращал внимания на минуты. Его голова была занята лишь Лешей. После долгих ожиданий дверь открылась, и оттуда вышел врач. Леонид Саввич с Викой немедленно подскочили и подбежали к нему. -Доктор, ну что? Как он? Ну не молчите же! - запсиховала Вика. -Жив ваш летчик. И еще пятьдесят лет проживет, если в аварии попадать больше не будет. Он пока спит, через пару часов проснется. Но вы если хотите может зайти к нему. -Спасибо большое, доктор! -сказал Зинченко и пожал ему руку. Кажется, Зинченко испытал за свою жизнь все возможные чувства, но то, что чувствовал сейчас, не испытывал никогда. Он был безумно счастлив, что Алексей жив и через несколько часов проснется. Вместе с Викой они зашли в палату. Леша все также, как и в тот раз, когда Зинченко заходил к нему, лежал на постели. Даже голова была также повернута к окну. Леонид Саввич понимал, что Вика уже все знает и скрывать все бессмысленно, но все никак не мог привыкнуть и вести себя более спокойней. Подойдя чуть ближе к Гущину, Зинченко заметил, что у того приоткрываются глаза. -Леша, ты меня слышишь? Леша! На голос сразу же обернулась Вика и увидела все произошедшее. Она была очень рада, что Гущин очнулся, но больше она обрадовалась, когда увидела, как на него смотрит Зинченко. -Сл..слышу, Лень..Леня,-тихо отозвался Леша. -Слава Богу, ты не представляешь как я переживал,-еле успев сказать, Зинченко обнял Лешу. -Лень, ну чего ты? Все хорошо уже,-успокоил командира Гущин. -Хорошо, очень хорошо,-Леонид Саввич оторвался от объятий и поцеловал Лешку. -Ну я тут больше ни к чему,-сказала Вика и вышла из палаты. Зинченко был удивлен своей смелости, и даже позабыл как решился на это. На удивление Леонид целовал Гущина очень уверенно. И также уверенно на это отвечал сам Гущин. -Леня, а ведь тот мужчина, о котором я говорил, это…ты -Да, знаю я все. А ты как думал. Думал ничего не замечаю? Не смущайся ты так, лучше… И Зинченко снова поцеловал Лешу. Теперь у них все наладилось. После выписки Гущин переехал к командиру, и каждый день пилоты засыпали в нежных объятиях друг друга.