Не невесты, а огонь: Продолжение

— Даже не думай об этом! — младший из Сакамаки уже был на пределе. Да, он пообещал мне, что не будет причинять боль, но разве вампиры держат слово?       Я стояла у закрытого окна высокой каменной башни, некогда принадлежавшей Кристе Сакамаки, Белой розе этого особняка… Субару стоял в нескольких шагах от меня. Он старался сохранять спокойствие, но его выдавали сжавшиеся кулаки, громкий голос и искрящиеся гневом глаза. — Предлагаешь ждать до той поры, когда от моих подруг останутся одни лишь кости? — чуть ли не кричала я. Все мои мысли сейчас были о моих дорогих подружках. От одной только мысли о том, что сейчас творится в особняке Сакамаки, моё сердце заливалось кровью, а гнев и отчаяние наполняли меня.  — Мы уже это проходили, Соня! —неожиданно для меня шестой Сакамаки произнёс моё имя, — Ты же не идиотка, чтобы не понять, как опасны мои братья. У тебя нет ни сил, ни возможностей, чтобы справиться с ними. Ты ведёшь себя как суицидальная дура! — Субару уже перешёл на крик; голос его, казалось, гремит на всю округу, словно гром. Мои попытки уговорить его мне помочь теперь точно не увенчаются успехом, ведь, в конце концов, он прав. Что человеческая девчонка сможет сделать против вампиров, которым уже не одна сотня лет? Это просто оригинальный способ самоубийства.  — Ты прав… — тяжело вздохнула я, и произнесенные вслух слова отдались горечью. — Я действительно ничего не могу сделать… — мне снова стало противно от чувства своей беспомощности и ничтожности.       Субару сделал пару шагов ко мне. Расстояние между нами стало меньше метра — от такой близости вампира мне стало как-то неловко. — Больше не выноси мне мозг по этому поводу. Хоть я и пообещал тебе, что не буду причинять боль, но ты же понимаешь, моё терпение не вечно…       Субару пообещал мне это сегодня утром. Я тогда только-только умылась и переоделась. Его появление было слишком неожиданно, поэтому с моих уст сорвался крик, но он развеял мой страх — Субару можно доверять, ведь пока у меня нет выбора. — Слушай, — вдруг я вспомнила кое-что, интересовавшее меня со вчерашнего вечера, — зачем ты пришёл ко мне посреди ночи?       Субару впал в ступор. Что его так удивляет? Или это был вопрос, ответ на которой мне знать не обязательно? — Ты о чём? — такого удивления в его голосе я не слышала никогда, и это напрягало. — Я не прихо… — он осёкся на полуслове. На мгновение его лицо переменилось, будто вампир что-то понял, — Так, я пришёл для того, чтобы забрать тебя на завтрак! Ты не ела со вчерашнего дня, а весь свой бред оставь в своей голове! Пошли!       Перевёл тему?       После его слов парень схватил меня за руку, и в ту же секунду мы оказались в тёмном коридоре, освещённом лишь лампой рядом с комодом позади нас, перед огромной дверью из тёмного дуба. Я узнаю её — за ней находится столовая дома Сакамаки. Мы в адском особняке. — Постарайся сохранять спокойствие и не орать! — шепнул мне на ухо Субару.       С этими словами он распахнул дверь. Моё сердце сжалось от волнения, так как сейчас я увижу моих подруг… Меня мучил мысли о том, как сильно они изувечены?       Мы вошли в просторную столовую, стены которого окрашены в нежно-персиковый цвет с деревянными вставками внизу; паркет в комнате положен светлого оттенка; огромные широкие окна занавешены зелёными шторами; по середине стоял массивный лакированный стол, рассчитанный на большое количество персон, а под ним расстилался ковёр такого же цвета, как и шторы; у стены же располагался шкаф, где аккуратно лежали сервант с посудой. Столовая была украшена парой картин неизвестных мне мастеров, но я сразу поняла, что это довольно старые произведения художников-реалистов. Но больше всего моё внимание привлекли те, кто сидели за столом и, как казалось на первый взгляд, мирно обедали. Я не успела рассмотреть их, так как Субару сразу же взял меня за руку, повёл к столу и указал на крайнее место рядом с ним. На тарелке лежали омлет с беконом, рядом стоял гранёный стакан клюквенного сока. — Вы опоздали… — строго произнёс Рейджи Сакамаки. — Какое неуважение… — чуть тише добавил вампир.       Субару лишь цокнул на это. «Скорее, это ты не уважаешь нормы приличия…» — мрачно подумала я, когда взглянула на Машу, сидевшую рядом со своим мучителем.       Этот вампир совсем не изменился: всё тот же строгий костюм и такое же выражение лица, хотя всё же кое-что поменялось — мне кажется, что он теперь выглядел ещё более жутко, чем два года назад.       Моя подруга сидела в другой одежде: сейчас на ней была чёрная водолазка, закрывающая шею, наверняка предназначающаяся для того, чтобы никто не увидел укусы. Лицо Маши выглядело очень усталым — с виду спокойная девушка, так же спокойно режет свой омлет, но я же вижу по её печальным зелёным глазам, что в эту ночь ей пришлось очень несладко. Когда она поднесла вилку ко рту, края рукава сползли вниз, и я заметила следы от плети и укусов. Сколько же ещё ран на её теле?       Далее я взглянула на сидевшего рядом с Машей Райто. На его лице как обычно красовалась хитрая ухмылка, его загадочные зеленые глаза словно по-кошачьи сверкали, шляпа вроде как была той самой, которую я видела два года назад.       Я перевела свой взор на Яну, сидевшую рядом с ним. Вот тут-то я чуть не зарыдала! Наша жизнерадостная подруга сидела словно живой труп: её глаза были пустыми, а действия механические, словно она стала тряпичной куклой, которой кто-то управлял. Одежда на ней тоже другая: это было красное платье с открытыми плечами и длинными рукавами — думаю, оно довольно короткое. Райто даже и не думал скрывать то, что он сотворил с шеей Яны, она была вся в укусах и засосах. Девушка старалась держаться, но её периодически трясло, на что пятый из Сакамаки не обращал внимания.       Напротив Субару сидело самое неприятное существо семейства Сакамаки — Аято. От самоуверенности, исходившей от него, меня тошнило. Даже Субару, когда коротко взглянул на старшего брата, на мгновение скривился, будто увидел что-то сильно ему ненавистное. Мне тоже было неприятно смотреть на Аято, так что я перевела свой взгляд на девушку, напротив меня. Моя милая Поля… «О, Боже…» — прошептала я, но потом с опаской посмотрела на остальных.       Никто не услышал. Надеюсь… На Полине так же, как и на остальных, другая одежда. Думаю, что вампир её порвал во время пыток. Моя подруга рассказывала, что он любит это делать. Честно говоря, я еле узнала нашу Полину. Её лицо — практически белое, на нём хорошо видны синяки под глазами. Руки девушки подрагивали, когда она подносила вилку ко рту. Мне казалось, что её светло-карие, практически карамельные глаза поменяли цвет на более тёмный, словно они потухли. Губа Поли была разбита. Что это животное с ней сделало?       Справа от Субару сидела Юля. Мне было трудно её рассмотреть, так как её загораживал «мой» красноглазый вампир, но судя по всему, она относительно не сильно пострадала. Ела она довольно спокойно и быстро, как и всегда, но почему-то она казалась запуганной… Шу же мне конкретно загородили, но, кажется, его глаза были прикрыты.       Я еле заметила четвёртого из Сакамаки. Я видела лишь его руки и фиолетовые волосы. Разглядеть его лучше мне не представлялось возможным.       Всё это время мне казалось, что кто-то пристально на меня смотрит. Мне казалось, что это кто-то из присутствующих, но когда я окидывала взором помещение, все смотрели в свои тарелки. Надо быстрее покончить с едой…       На часах уже десять вечера. В комнате башни горела только один канделябр, стоявший на комоде. Искупавшись в маленькой ванной, я вышла и направилась к кровати, попутно рассуждая о прошедшем дне. Странно всё это. После завтрака и обед, и ужин Субару приносил мне в башню, не объясняя причины своего странного поведения. Да и не хотелось как-то. Боюсь, что если я его ещё раз разозлю, то мне не поздоровится, так что лучше избегать вопросов. А что же это за чувство было во время завтрака? Кто же всё-таки на меня смотрел? Может, как раз-таки из-за этого Субару так странно себя ведёт? Или у меня уже с головой проблемы, что мне всё время кажется, что за мной кто-то наблюдает? К тому же, шестой из Сакамаки мне так и не объяснил причину того странного ночного визита. Что на него нашло тогда?       Размышляя о всех странностях этого дня, я добрела до своей постели и укуталась в теплое одеяло. Я закрыла глаза и представила, что нахожусь в отчем доме, в своей милой комнатке, и в мире нет никаких вампиров, да и вообще никаких проблем. Ну, а что, мне нельзя помечтать?       Я уже начала уходить в мир грёз, но вдруг над своим ухом я услышала шёпот: «Пс-с-с! Проснись!» Я резко вскочила и уже думала закричать и отбиваться от ночного посетителя тем, что под руку попадётся, как незваный гость закрыл мне рот рукой. — Эй! Успокойся! Это же я! — произнёс загадочный гость. Из-за тусклого света канделябра я не сразу узнала четвёртого из Сакамаки. Что он тут забыл? — О, по твоим глазам я понял, что ты меня узнала. — Канато убрал руку с моего рта. — Что тебе нужно? — нахмурилась я.       Его появление посреди ночи меня очень насторожило. Неужели это он был в ту ночь? — Не стоит беспокоиться, юная леди, — галантно подал свою руку Канато, — вставай, я отведу тебя к подругам. Не заставляй других дам ждать… Я встала с постели. Возможно, я очень доверчивая, но терять мне всё равно нечего. К тому же, вдруг он не врёт, ведь вроде как вампир на нашей стороне. Я осторожно взяла Канато за руку и в ту же секунду оказалась на полу. Очутились мы в неизвестном для меня месте, освещенное только двумя светильниками на тумбочках, расположившихся по бокам огромной кровати со светло-фиолетовым балдахином. Прямо напротив был холодный камин. Обои светло-сиреневого оттенка, практически белые. На стене над камином висела картина. На полу располагался розовый ковёр, обрамлённый своеобразной зеленой рамкой с узорами. Рядом с камином было кресло, а напротив него кофейный столик, однако главное в комнате было не это. Дело в том, что мы были не одни… — Д…девчонки… — на мои глаза навернулись слёзы. Все четверо сидели на краю кровати и обнимались, а когда увидели нас, то встали и подбежали к нам. — Боже, Сонечка, как ты? Тебя сильно били? — первой подбежала ко мне Полина и крепко обняла меня. Её голос дрожал. — Ух, я задам этому красноглазому, после того, как синяки заживут… Когда она произнесла эту фразу, у меня было такое ощущение, что мне провели ножом по сердцу. Кажется, Поля пострадала действительно больше всех. Она дрожала, когда я её обнимала. — Мы все его научим Родину любить! — грозно произнесла Юля и присоединилась к нам с Полей. Она выглядела самой «целой» из всех. — Я тоже в деле, если, конечно, за это время у меня не вырастит третья нога или рука, а может, всё сразу. Кто знает, что вколол мне мой милый надзиратель… — присоединилась к нашей кучке Маша. — Так, хватит о грустном! — старалась выглядеть жизнерадостной Яна, и обняла нас всех. — Надо верить в лучшее. Я ещё «Проклятое дитя» не прочитала! — И не надо… — усмехнулась Полина.       Мы бы так ещё долго простояли, ведь именно в этот момент я поняла, насколько всё же я дорожу своими подругами и не хочу их отпускать. Мы столько всего пережили вместе, и я точно знаю, что мы друг другу единственная в мире твердь. Никто не сможет в этом мире лучше всего понять меня и принять такой, какая я есть, с моими плюсами и минусами, однако этот трогательный момент четвёртый из Сакамаки откашлялся, чтобы обратить на себя наше внимание. — Юные леди, это, конечно, душещипательная встреча, и я бы обязательно расплакался, если бы у меня как раз-таки и была так называемая душа, но у меня к Вам очень серьёзное дело. И у нас очень мало времени… — Знаешь, меня учили не доверять двойным агентам… — нахмурившись и скрестив руки на груди, произнесла я. Мы все оторвались друг от друга и с недоверияем уставились на Канато. — Дамы, — галантно начал выкручиваться вампир, — я вас уверяю, тут нет моей вины, да и мой отец не подозревал о том, что мои братья… — он сделал паузу. — Так «радушно» вас встретят… — Странно, нам многоуважаемые Сакамаки утверждали обратное, — хмыкнула Маша. — Несостыковка, мой друг… — Нам же как-то надо было объяснить Ваше внезапное появление, — пожал плечами Канато, — а то получается, что Вы свалились как снег на голову, а тогда бы мои братья начали задавать много вопросов и строить подозрения… — Какой ценой… — мрачно произнесла Полина, потирая свою шею, на которой красовалось огромное количество синяков и укусов — метки Аято… — У Вас нет выбора… — резко помрачнел вампир. — Либо так, либо смерть…       Обстановка в комнате резко изменилась. Мне сразу стало очень холодно, но почему-то мне не было страшно, ведь со мной мои подруги, а вместе мы и в огонь, и в воду, и в медные трубы. Этот командный дух у нас не отнять, но всё же стало очень жутко, и я чувствовала, что девочки чувствуют тоже самое. — Зачем ты нас позвал? — с опаской поинтересовалась Юлия.       Настроение Канато резко поменялось. Лицо вампира вдруг озарила его обычная лучезарная улыбка. — Всё ради Вас, дамы, — он чуть наклонился к нам, — ведь я знаю, что Вам есть что друг другу рассказать, и лучше поторопиться, Вас могут спохватиться. Стоит ли что-либо говорить? Мою душу терзали сомнения. Что же делать? Тут Яна вытащила что-то из кармана своих спальных шорт. — Юля… — повернулась к подруге Яна. — Помнишь, ты нашла какую-то сережку на лесной дороге? Она похожа на эту? — кареглазая протянула украшение Юле. Русоволосая осторожно взяла серьгу и начала внимательно ей рассматривать и сжимать в кулак. — Знаешь, — задумчиво произнесла военная, — как бы это ни было удивительно, но похоже на то… И форма та же, и руку так же больно режет, да и узор похож, хоть и в темноте я его не особо чётко рассмотрела. — Она отдала украшение обратно Яне. — Где ты его взяла? — На втором этаже есть закрытая комната, — начала девушка, — судя по всему, там несколько десяткой лет назад жила очень элегантная женщина, у которой был вкус… Вот там-то, на туалетном столике среди других украшений, я и нашла её. Кстати, у неё не было пары… — Удивительно… — шокировано протянула Полина. — Эта «элегантная женщина», — вдруг вмешался Канато, — является моей…матерью, — его лицо исказила гримаса отвращения. — Это украшение принадлежит ей, и я не знаю, как так получилось, что одна из её сережек оказалась в лесу, а комната — открыта, ведь вчера я был около её двери, и на ней висели замки. И судя по тому, что они уже проржавели, их не открывали уже довольно долгое время… — Канато закончил и впал в задумчивость. — Есть у кого-нибудь ещё новости? — Он присел в кресло. Мы тоже решили не стоять, а расположиться на краю кровати. — О-па… — протянула я. — Корделия Сакамаки! Мать Ая… — меня оборвали на полуслове. — Прости, София, но у нас нет пока времени на размышления. Пока только обмен информацией. — подал голос Канато. — Хорошо, — вызвалась продолжить Юля. — Тогда я расскажу о том, что видела в одной тёмной комнате… — Все заинтересованно начала слушать рассказ зеленоглазой. — Один весьма мерзкий тип кинул меня в тёмную комнату, и я уже думала, что просижу во мраке целую вечность и умру от страха и скуки, как вдруг нашла на полу цыганскую иглу, и умудрилась об неё уколоться… — дальше наша подруга рассказала о загадочном перемещении во времени, о загадочном письме из Йоркшира и странном поведении Беатрикс Сакамаки. — А потом меня выкинуло из этого загадочного видения… — завершила Юля. — Ой! — вдруг подскочила она. — Я же её с собой на всякой случай ношу! Как средство защиты… — Как будто нам это поможет, — усмехнулась Полина. — Значит, — задумчиво протянул Канато, — эта иголка является ключом от тайника… — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Маша. Он поднял на нас свои фиолетовые глаза. Мне казалось, что они светились в темноте. — Дело в том, что только артефакты, открывающие что-либо, хранят воспоминания. Судя из твоего рассказа, Юлия, я могу сделать вывод, что эта иголка служит ключом от какого-то тайника, и где, как раз, храниться это письмо… — всё это время вампир пристально смотрел на нас. — Где же может быть этот тайник? — спросила Яна, скрестив руки на груди. — Если мне не изменяет память, то Беатрикс Сакамаки любила только два места в особняке — беседку в саду и библиотеку. Возможно, что тайник как раз-таки там… — Юль, дай-ка мне тогда иглу, — протянула руку Мария.— Просто моя комната ближе всего к библиотеке, и у меня будет возможность всё разведать… — Хорошо, Махыч, я тебе доверяю, — военная отдала ей иголку. — Так, с этим разобрались, — проговорил Канато. — У кого ещё что есть поведать нам? — Ну, — неуверенно начала Полина, — я, конечно, не знаю, имеет ли это отношение к делу, но я слышала как Субару и Аято очень сильно ругались. Я слышала очень мало. Только как Аято крикнул «…принадлежит мне!», а Субару ему ответил «…так получилось!», в общем, очень странно… — Да, странно… — ответил Канато и как-то двусмысленно улыбнулся. Что он замышляет? — Есть ещё что-нибудь? — Эм, — начала я, — кто-то ночью пришёл ко мне в башню и… — я сделала паузу, — начал гладить… Мне казалось, что это у Субару внезапный прилив нежности, но когда я его об этом спросила, то он посмотрел на меня как на дурочку, а потом он будто что-то понял, и теперь я уверена, что это не он… — завершила свой рассказ я. Мои подруги шокировано уставились на меня. Только Канато продолжал странно улыбаться. Что же ты скрываешь, гадёныш? — Удивительно, — ошеломлённо сказала Маша. — Возможно, это галлюцинации, но пока я находилась закованной в кандалы в подземелье, мне показалось, что кто-то погладил меня по щеке. Эта рука была такая холодная. Я думала, что это мой мучитель, но твои слова заставили меня засомневаться в этом… — Что вообще творится в этом особняке? Канато, что ты скрываешь? — сетовала Полина. — Я знаю то же, что и вы, милые дамы… «Врёт же, гад!» — подумала я. — Ладно, уже стоит заканчивать с этим. Думаю, в ближайшее время мы снова устроим собрание, и в более удачное время. — Канато! — обратилась к вампиру Юля. — Ответь, если ты знал про тайник, то почему же не искал его? Зачем вообще всё это? Четвёртый из Сакамаки улыбнулся ещё шире. — Мне нельзя рыться в вещах не своей матери…

***

      «Главное, чтобы не увидели! Главное, чтобы не узнали!» — повторяла я про себя, словно мантру, эти слова.       Этим утром мне предстоит опасное задание, а я даже не знаю, с чего начинать. Сегодня, когда Рейджи пришёл ко мне, я его удивила своим желанием окунуться в мир литературы. «Похвально, что ты, Мария, выбрала действительно полезный вид досуга…» — промелькнули в моей голове его слова. Главное, чтобы он ничего не заподозрил, а то мне тогда уже можно прощаться со всеми друзьями и знакомыми.       Я аккуратно открыла массивную деревянную дверь библиотеки. Пройдя внутрь, я оказалась в хорошо знакомом мне помещении. Здесь ничего за эти два года не поменялось. Всё тот же тёмный антураж, стеллажи из тёмного дерева, красный ковёр вдоль книжных полок, а между ними располагались кресла и кое-где письменный стол. Огромная хрустальная люстра не была включена, да и мне самой как-то боязно было нажать на выключатель. Единственным источником света были огромные окна между стеллажей, которые были размером практически от потолка и до пола. «И с его мне прикажете начать?» — обреченно произнесла я. Мой голос отразился эхом от светлых стен библиотеки.       Всего здесь было шестнадцать стеллажей с книгами, по восемь в двух рядах, и я понятия не имела, как искать мне этот загадочный тайник. Вдруг что-то начало легонько вибрировать в моих джинсах. Я попыталась вытащить эту вещь из кармана, и какого же было моё удивление, что это оказалась игла, прихваченная у Юли. Значит, она должна как-то указать мне путь, может, это по принципу «горячо-холодно?». Я оказалась права — чем дальше я уходила в глубь комнаты, тем сильнее становилась вибрация. Когда я уже дошла до конца библиотеки и остановилась у последних стеллажей, то игла сама практически вырывалась у меня из рук. Я подошла к восьмому стеллажу первого ряда и попыталась что-нибудь разглядеть среди книг.       Внезапно я случайно уронила иголку, она беззвучно упала на пол. Я уже хотела поднять её, как вдруг заметила, что игла тихонько двигалась к стене… Что это за магия? Мы не в «Гарри Поттере», к сожалению… Спустя какое-то время она остановилась между красным креслом и стеллажом. Я нахмурилась. Что это значит? Присев на корточки, я внимательно всматривалась в место остановки иглы. Вдруг меня озарило: наверняка под паркетом как раз-таки и располагается этот тайник.       Действительно… Паркет, на котором лежала иголка, легко отсоединялась, а под ней оказалась небольшая дыра. Там действительно был узкий деревянный ларец, лежавший боком. Я достала оттуда загадочную находку. На ларце лежало много пыли, так что, когда я дунула на него, подняла очень много пыли и начала чихать. «Вот дура! Зачем ты дунула-то? Просто об штаны вытереть не могла?» — ругалась на себя я.       У этого ларца была очень странная замочная скважина — узкая и почти незаметная. «Ну, конечно!» — усмехнулась я и обрадовалась тому, что я ещё не окончательно деградировала. Взяв иголку, я вставила в замочную скважину и сразу же услышала щелчок, открыла крышку своей находки, присела на кресло. Внутри лежали пожелтевшие от времени письма. Очень интересно… А вдруг среди них есть то, про которое говорила Юля?       Я взяла в руки самый верхний лист и принялась читать: «Моя милая Беатрикс, теперь Вы навеки моё счастье и в тоже время моё самое страшное проклятье. Вы с первого взгляда очаровали меня, а то, что Вас больше нет в моей жизни, причиняет мне страшные муки. Вы озарили светом наше скромное поместье. Скажу Вам по секрету, весь Йоркшир пал перед Вами… Да, я понимаю, что не должен писать такого рода письма замужней женщине, которая к тому же в данный момент носит под сердцем второго ребёнка, но я не могу молчать. Молчание — для меня это мука. Позвольте мне хоть раз совершить такой бунтарский поступок, хотя Вы мне сами разрешили писать Вам, чему я несказанно рад. Я бы хотел видеть Ваши прекрасные сапфировые глаза каждый день и утопать в них. Вы мне говорили, что мучаетесь в Вашем поместье и хотели бы сбежать в родную Вам Германию. Я бы помог Вам уйти, но Вы отказались, аргументируя это тем, что Ваш муж везде нас настигнет. Вы правы, я глупец, что предложил это… Господи, я веду себя как мальчишка… Какой вздор! Простите, что Вам приходится читать подобное… Всегда Ваш, А. Б. 1808 год       Мои глаза увеличивались с каждой прочтённой строчки, казалось, что они сейчас выскочат из глазниц. У Беатрикс был любовник? Вот это новости… А об этом Карл и остальные Сакамаки знают? Неужели он так мучилась с королём вампиров, что завела любовника? Он жил так далеко… Йоркшир, Великобритания. Тогда она была беременна Рейджи? Так, что ещё тут есть…        Всё содержимое моей находки было любовными письмами от загадочного А. Б. Писала ли ему Беатрикс? Судя по содержанию, вторая жена короля вампиров отвечала своему поклоннику.       Все эти письма были наполнены такой трогательной нежностью и любовью, что на некоторых строчках у меня выступили слёзы — как же всё-таки ужасна и печальна разлука влюблённых! Жаль, что они не встретили друг друга раньше. Он рассказывал ей о своих чувствах: как скучает по Беатрикс, как ждёт её приезда в Йоркшир. Он упоминал и Корделию, удивляясь, как Карл прощает ей все её измены и выходки, а от второй жены требует верности и повиновения. А. Б. писал, что женился, и вскоре у него родится ребёнок. Он говорил, что его жена хохотушка и довольно добра и любезна, а её род очень знатен, поэтому его на ней и женили. Его родители считают, что ему повезло… Их переписка продолжалась до 1826 года. Столько лет находиться в переписке и ни разу не встретиться, если судить по содержанию писем?!       В ларце их было огромное количество, а последнее из них носило довольно странное содержание. Дело в том, что это была телеграмма, в которой говорилось о грузовой доставке из Соединённого королевства, а на ней дата: девятнадцатое октября 1828 года. Какой ещё груз? И почему эта телеграмма хранится здесь?       Я закрыла ларец и положила его обратно в тайник. Лучше пока его оставить тут, а то вдруг пока я буду идти кто-нибудь меня поймает.       Я направилась по направлению выхода. Вдруг, между третьим и четвёртым стеллажами я остановилась. Было такое ощущение, что кто-то прожигает мне затылок своим взглядом. Я обернулась, но позади меня никого не было. Неужели у меня уже паранойя? — Кого-то ищешь? — услышала я усталый и сонный знакомый голос, и меня как током ударило. Я повернулась мгновенно в том направлении, откуда доносился голос. Между стеллажами восседал с закрытыми глазами старший из Сакамаки и как обычно слушал музыку из своих наушниках, совершенно забывая о проблемах этого бренного мира. — Что ты тут делаешь? — выпалила я первый пришедший в голову вопрос, а потом поняла, насколько он странный и глупый. — Это мой особняк, я могу быть, где захочу… — не открывая глаз, словно в трансе, произнёс вампир. — Это я должен задавать тебе этот вопрос… — Уже и почитать нельзя… — буркнула я. Ага, почитать… — Ты что-то сказала?.. — устало отозвался Шу. — Нет, что ты! — спохватилась я. — Слушай, а тут же неудобно так сидеть, наверное…       Шу открыл глаза и своими глубокими синими очами посмотрел на меня. — Хочешь донести меня до кровати? — с виду ему было всё совершенно безразлично, но меня это сообщение заставило на секунду впасть в ступор. Он объявляет меня битву колкостей? — Боюсь, не удержу… — усмехнулась я. — Это я тебя не удержу… — внезапно дерзнул Шу и закрыл глаза. — Чего?! — возмутилась я. Ты совсем от рук отбился, вампирская ты рожа?! Нет, ну вы гляньте на это хамло! Думаешь, являешься главой семьи и всё можно? Я даже не ожидала такой дерзости от вампира. — А я-то думала, что тебе лень хамить… — не выдержала и произнесла свою колкость я. — Долго эту шутку придумывала? — вздохнул первый из Сакамаки.       Я опять впала в ступор. Это ещё что за дела? Я тебе не Беатрикс, чтобы с тобой нянчится! — Что, пойдёшь Рейджи жаловаться? — он всё ещё как будто находился под сильными успокоительными средствами. — Вот шуму будет… — А ты ревнуешь? — пыталась подколоть его я, но на это он лишь открыл глаза и, чуть изогнув бровь, уставился на меня как на престранный субъект. Ладно, знаю, что шутка не комильфо. — Иди уже… мешаешь… — сказал блондин и снова закрыл глаза.       Видно, что я и мои глупые шуточки создавали дискомфорт им с музыкой, так что я поспешила ретироваться с библиотеки, да и миссию свою я выполнила. ***       Когда я вошла в свою комнату, меня ждал не очень приятный сюрприз в виде второго из Сакамаки. Я так и застыла между дверью. Что же сейчас со мной будет? Он узнал о моей миссии или о том, что я разговаривала с Шу? А может, о ночных посиделках с Канато? — Не стой в дверях! — приказал мне брюнет. Я осторожно прошла в комнату. — Что тебе угодно? — с опаской произнесла я. — Подойди ближе… — Рейджи проигнорировал мои слова. С виду он казался спокойным, но глаза его подозрительно сверкали.       Я сделала так, как он просил. Между нами оставалось расстояние вытянутой руки. — Где ты была? — поправляя очки, произнёс он. Я замешкалась. Что ему надо? Я же точно все убрала… — Я была в библиотеке… — ответила честно я. — Я же тебе говорила…       Рейджи взглянул на меня, словно родитель на провинившегося ребёнка. Он внезапно притянул меня к себе и поднял моё лицо за подбородок. Рейджи изучающе смотрел прямо в мои зеленые глаза. Казалось, что его малиновые очи всматриваются мне прямо в душу. — Только попробуй соврать, смертная… — наклонившись ко мне, прошептал вампир. Я кожей чувствовала его горячее дыхание.       С этими словами он отпустил меня и поспешил удалиться из моей комнаты, но, уходя, повернулся ко мне и произнёс: «Не гуляй так свободно по особняку…». Он вышел из моей комнаты, и я осталась одна. — Ху-у-х… — выдохнула я, вытерев капельку пота, проступившую со лба, — какое облегчение…       Что же это было, всё-таки?

***

      Я находилась в башне и не понимала, что мне делать. Как мне реагировать на это? Я была не готова к такой информации! Это слишком шокирует…       Я сидела на краю кровати. В комнате было открыто окно, через которое поступал дневной свет солнца. Я слышала прекрасное пение птиц.       А на моих коленях лежал раскрытый дневник Кристы Сакамаки…