В его глазах смерть

В одном я убедилась. Рыжая лаборантка боялась Кирилла так же как я в первые дни, а значит, между ними ничего нет и моя версия, о том что они что-то замышляют, верная. Я должна была все узнать и припереть к стенке Кирилла. Только узнав всю правду я смогу излечиться от любви к нему. У меня был очень простой план. Я собиралась подбросить наушник рыжей лаборантке. Идея подкинуть наушник Кириллу была отметена сразу. Он бы его нашел. Допрашивать ее не имело смысла. В ее взгляде читался страх не только перед Кириллом, но и мной. После моей жестокой расправы над близнецами, меня побаивался не только персонал, но и некоторые солдаты. Я слышала за спиной перешептывания, касающиеся моего психического здоровья, некоторые не церемонились, а прямо называли меня психопаткой. Но меня это мало волновало. Мне было важно знать, что связывает Кирилла и лаборантку. Мне нужны были наушники, которые были у нас во время слежки на базе, но я плохо понимала, как они действовали, поэтому решила обратиться к Дэну за разъяснениями. Парня нигде не было, зато я наткнулась на болтающих Ваню и Лику. — Вы не видели Дэна? — Он с Мишей, они готовятся к бою, — хмыкнула Лика. — Какому бою? — уточнила я. — Миша и Кирилл, как и следовало ожидать, не поделили власть. У них произошел конфликт по поводу продовольствия. Ты же видела ту баланду, которой нас кормили утром? Кирилл потребовал нормального питания для солдат, сказал, что это необходимо для подготовки. Миша сказал, что на всех запасов не хватит и был прав. Этот город давно объели. Тогда твой несостоявшийся убийца заявил, что будут кормить только наемников. Слово за слово. Миша сказал, что не станет слушать предателей и вообще твой Кирилл ничему их научить не может и он будет выступать за его смещение. Отправился к своему отцу. Савелов, по всей видимости, был согласен с сыном, предложил Кириллу показать, что он лучше. Теперь мы будем драться с наемниками Кирилла, — последние слова Лика проговорила с сарказмом. — У нас нет шансов, — ответила я. Ваня нахмурился еще больше чем обычно. — Почему это? — спросил он. Мое предположение его явно задело. Он демонстративно поиграл мышцами, а Лика на пару секунд застыла. — Я видела наемников в деле. Вы, конечно, хорошая команда, но они обучены на основе страха. А это отличный мотиватор, поверь мне. — Мы, — подчеркнула Лика, — хорошая команда. И мы поможем Мише доказать, кто здесь босс. Я неопределенно пожала плечами. Меня мало интересовала предстоящая война с Федерацией, обучение солдат и локальные конфликты Миши и Кирилла. Мне нужна была только правда. Я обошла практически весь лагерь, но Дэна так и не нашла. Поэтому решила дождаться начала импровизированного состязания, полагая, что Дэн к этому времени появится. Ближе к обеду солдаты стали стягиваться к административному корпусу, ожидая будущий бой. Я выискивала глазами Дэна и Мишу, но их нигде не было. Лика была воинственно настроена, Ваня лишь ухмылялся, глядя на нее, убеждая, что «баб никто не возьмет». Когда все замерли в ожидании, появился небольшой военный грузовик, из которого выпрыгнули Дэн, Антон и Миша. По всей видимости, они вернулись из-за стены. Едва солдаты завидели Мишу, как бросились к нему расспросами, когда он утрет нос наемникам. Парень был в своем репертуаре, ловко избегал прямых ответов, но явно намекал, на то что покажет, кто здесь лучший. Я смотрела на представление со скепсисом, надеясь, что Кирилл не станет никого убивать. Для него это было просто. Как вздохнуть. Воодушевленные солдаты бросились к наемникам. Они перебрасывались колкостями, пока в дверях не появился Кирилл. Миша, подталкиваемый толпой, подошел к нему. Мучитель наблюдал за ним лениво, явно жалея бесполезной траты времени. Я знала Кирилла слишком долго, что бы сомневаться в его победе. Но зачем, вечно безразличному Кириллу безграничная власть над наемниками и ополченцами? Что это ему даст? Спасать Мишу тоже не хотелось. Он должен был учиться на своих ошибках. Но на всякий случай, я решила подойти поближе, вдруг Кирилл надумает его убить? — За кого вы болеете, Алиса? — прозвучал рядом знакомый голос. Рядом со мной стоял один из лидеров ополчения. Мужчина в очках. Единственный кто внушал мне толику симпатии. Вблизи он оказался на полголовы меня ниже, хоть я и не отличалась никогда высоким ростом. — Я даже не знаю, как вас зовут, — внезапно вспомнила я. — Простите, — стушевался он и широко мне улыбнулся. Я вгляделась в его черные глаза скрытые стеклами очков. Раньше мне казалось, что ему под пятьдесят, но сейчас я понимала, вряд ли, он достиг хотя бы сорокалетнего возраста. Очки и устаревшая привычка носить деловые костюмы, делали его старше в глазах окружающих. Я не знала, делал он это намеренно или случайно, но мне показалось, что одну из его тайн я раскрыла, — я, Петр Воронов. — Вы сказали это таким тоном, будто я должна вас знать, — вырвалось у меня. Я готова была говорить о чем угодно, лишь бы не отвечать на его вопрос. — Так и есть, — он снова мне широко улыбнулся. — Я владелец нескольких борделей в Федерации. Я мигом стихла, вспомнилось нападение Федерации на мой город. Грузовик, с плетеной проволокой крышей, блондинка с размазанной помадой и Кирилл, жестом велящий мне выходить. Если бы мой мучитель меня тогда не вытащил, я бы сейчас приносила прибыль, этому невысокому и далеко не глупому человеку. Заметив, мое затянувшееся молчание, Петр продолжил: — Не всем нравится их работа, но все хотят жить хорошо. К счастью, у меня есть небольшое хобби, которое приносит мне удовольствие. Вы не ответили, за кого вы болеете? — Нет смысла болеть, победитель очевиден, — отрезала я и отошла от ставшего мне неприятным человека. Пока Савелов объявлял, что в драке не будут использоваться никакие виды оружия. Победа будет засчитана в двух случаях, соперник признает свое поражение, или будет уложен на лопатки. Я присматривалась к лидеру ополчения и не понимала, зачем он устроил весь этот цирк. Дмитрий был более чем хорошо осведомлен о том, что наемники намного лучше подготовлены. Неужели, настолько верил в сына? Затем, до меня дошли две истины. Первая, подобные состязания сплачивают коллектив. В данном случае, непредсказуемых наемников и эмоциональных ополченцев. Второе, он воспитывает Мишу. Надеется, что парень сделает правильные выводы из своей ошибки. Наконец, я замечаю Дэна, но он увлечен происходящим и лишь отмахивается от меня, предлагая подойти позже. — Выбирай из своих четверых лучших, — предлагает Миша, — мои здесь. Он указывает на Дэна, Антона и угрюмого Ваню. — Разве в твоем отряде не шесть человек? — спрашивает Кирилл, выразительно глядя на меня и Лику. Брови Миши ползут вверх. — Зачем вмешивать девушек? Разберемся по-мужски. — В бою ты тоже так говоришь? — ухмыляется Кирилл. Впервые вижу, как он ерничает. Миша недовольно поджимает губы, но подзывает нас. Я хмурюсь, не понимая, что задумал Кирилл. — Зови своих, — повторяет Миша. — Я буду один, — отвечает Кирилл. К нему вернулось его равнодушное выражение лица. У меня внутри холодеет. Один на шестерых? Даже такому как Кирилл это не по силам. Теперь я размышляю в ином ключе. Зачем мучителю отдавать свою армию под руководство Миши? Додумать я не успеваю. Миша пожимает плечами, мол, как хочешь и первым бросается на Кирилла. Парень легко от него уворачивается и успевает ткнуть коленом в живот. В этот момент его пытается схватить сзади Дэн, Кирилл приседает и перекидывает парня через себя. Ваня стоит, наблюдая за боем из — под ресниц. Антон честно вступает в бой, но буквально через несколько попыток добраться до Кирилла, падает под его нокаутирующим ударом. Лику это раздражает. Она с отчаянным воплем бросается на моего мучителя, пытаясь взобраться ему на спину. Попытка выглядит жалкой. Кирилл ее легко отшвыривает. Лика отлетает и бьется спиной о порожки административного корпуса. Эта сцена выводит из себя Ваню. Он бросается на Кирилла, а я иду к Лике. Драться с Кириллом я не собираюсь. Лика надсадно кашляет. Я пытаюсь поднять ее на ноги, наблюдая за боем Вани и Кирилла. Ваня, со злости, нанес несколько весомых ударов в челюсть Кирилла. Но вместо раздражения, Кирилл бросил на него уважительный взгляд. Они дерутся еще несколько минут, Кирилл изучает навыки нашего угрюмого парня и это заметно. Школа выживания Кирилла и уличные навыки Вани разительно отличаются. Миша, воспользовавшись моментом, делает подсечку и Кирилл падает на землю. Ваня бросается к нему, что бы добить. Но Кирилл вскакивает в следующее мгновение и мощным ударом отключает Ваню, затем направляется к Мише. Тот все еще на земле. Мучитель бьет его ботинком по животу, а затем, прижав его собой к земле, делает серию болезненных ударов в область лица, пока парень не поднимает вверх руку, показывая, что готов сдаться. Кирилл смотрит на меня. Я единственная в команде, кто все еще не на лопатках. Под хмурым взглядом Савелова становлюсь в боевую стойку, которой меня Кирилл и учил. Перетерплю пару ударов и упаду. У меня нет против него шансов. Но Кирилл не спешит наступать, ожидая моей реакции. Внутри шевелиться теплое чувство. Он не хочет меня бить. Решаю облегчить ему задачу и атакую, ожидая, что он просто отшвырнет меня в сторону. Но у мучителя иные планы. Он в сотую долю секунды, поднимает меня в воздух, удерживая за расцарапанную руку, выворачивает ее неизвестным мне способом, я слышу хруст в плече еще в воздухе, меня мутит от боли, а затем, я приземляюсь спиной на землю, сильно приложившись всем позвоночником. Но боль в плече, все перекрывает, не сдержавшись, громко кричу. Рука прижата к телу. Раньше, Кирилл никогда мне ничего не ломал. Глаза застилает влагой, но я кусаю губу, что бы не расплакаться при всех. Солдаты и наемники пребывают в шоке, глядя на мою неестественно вывихнутую руку. Делаю несколько глубоких вдохов, что бы успокоиться. Я больше не кричу, надо мной навис Кирилл. Он склоняется, смиряя меня равнодушным выражением своих серо-голубых глаз. Хватает мою руку, я хочу вырваться, но не могу. Рука не слушается. Кирилл в очередной раз принес мне боль. Хочется умереть на этом месте и больше никогда не вставать, что бы ничего не чувствовать. Не видеть его лица и не терпеть дальнейших унижений. — Теперь ты поняла, что нужно делать, то что я говорю? Поняла, что нужно держаться от меня подальше? — спрашивает он тихим и безразличным голосом с преобладанием шипящих звуков. Шумящая толпа его не слышит. А в моем сознании выстраивается логическая цепочка, которая завершается выражением безумной улыбки на моем лице. Он дергает мою руку и меня сотрясает новой порцией боли. От его резкого движения, в глазах темнеет и я снова кричу, не в силах сдержаться. Снова мерзкий хруст, я практически готова попрощаться со своей рукой, но через мгновение боль уходит. Кирилл отпускает меня и поднимается. Я продолжаю лежать на земле, боясь пошевелить рукой, которая внезапно перестала болеть. Он вывихнул мне руку, а после вправил обратно. Словно починил поломанную игрушку. Я лежу и улыбаюсь, сквозь слезы боли. Надо мной склоняется обеспокоенное лицо Лики: — Ты в порядке? Я положительно качаю головой и демонстративно верчу рукой перед глазами девушки. Она помогает мне встать. Вокруг суетятся солдаты. Кроме легких ссадин Кирилл никому сильного вреда не причинил, если не считать моего минутного вывиха и окровавленного лица Миши. Солдаты поднимают его и остальных ребят, а я осторожно пробираюсь сквозь толпу. Замечаю, входящего в здание Кирилла. следую за ним. Он уже ждет меня в коридоре. На его лице застыло презрение. Но мне все равно. Мне хочется улыбаться. — Тебе мало? Хочешь повторить? — интересуется он ядовитым голосом. Я отряхиваю с себя пыль, грязь и подхожу к нему. Останавливаюсь только, когда между нами остается несколько миллиметров. — Ты сказал, что сломаешь, — говорю я. — Что? — не понимает Кирилл. Кажется, он сомневается в адекватности моего поведения. — Когда мы поехали за Лазарем, ты сказал, что сломаешь мне руку, если еще раз увидишь, как я раздираю кожу. Я разодрала, а ты не сломал. Почему? — спрашиваю я. — Я вывихнул, тебе мало? — его лицо каменеет с каждой секундой, кажется он начинает улавливать суть моих мыслей. Мне хочется коснуться его лица и разгладить эту маску. Хочу видеть его настоящие эмоции. Это невозможно, но я могу их чувствовать. Он шокирован моей реакцией. — Ты всегда выполняешь свои угрозы. Но сегодня не смог. Знаешь, что это значит? — спрашиваю я, продолжая с вызовом смотреть ему в глаза. С удовольствием, отмечаю, что он не дышит. — Что ты меня любишь. В его глазах на секунду загорается странный огонек и тухнет в ту же секунду. Смотреть на его маску я больше не хочу, поэтому разворачиваюсь и быстро ухожу. В толпе растерянных лиц, я иду и улыбаюсь. Мне глубоко наплевать на причины по которым Кирилл в меня стрелял. Этот человек моя жизнь и я заставлю его признать, что он меня любит.