Ashes to Ashes, Stardust to Stardust

      Тайлер чувствует, как осень на все сто овладела городом. И как он на все сто влюбился в Джоша. Сначала его несколько беспокоило то, что все чувства могут быть лишь реакцией на столь длительное одиночество, и мозг попросту решил ухватиться за первого встречного, который проявил хоть малость доброты по отношению к Джозефу. Но потом он увидел солнечную улыбку Джоша, его нежное сердце и сильные руки; то, как он изредка делает осторожные шажки, и то, как самостоятельно встаёт, игнорируя предложенную помощь.       Джош играет на барабанах. Начал, когда был ещё маленький, чтобы укрепить руки, и к настоящему моменту владеет этим довольно хорошо. Тренируется Дан в гараже. Тайлер приволок свой простенький синтезатор, который ему купила мама на двенадцатилетие. Они не пытаются ничего создать — Тайлер просто бренчит, Джош просто стучит.       — Скоро школьная вечеринка, — как бы между прочим говорит Тайлер. — Не думаешь сходить?       — Э-э, я не знаю, — отвечает Джош, крутя палочку в руке. Наклейку NASA можно заметить на маленьком барабане. — Я никогда не танцевал.       — Потому что тебе не нравится танцевать или потому что ты чувствуешь себя некомфортно?       — Просто у меня нет такой любви к школе, как у многих других детей мегаполиса, вот и всё.       — Хм.       — Почему ты спрашиваешь?       Ну, это было предсказуемо. На самом деле Тайлер не уверен, хочет ли он пойти с ним или хочет ли идти вообще.       — А пара у тебя есть? — Тайлер стоит на своём.       — Нет. Я даже не думал туда идти. Ты не будешь возражать, если я приглашу тебя?       Теперь у Тайлера возник ещё один не менее важный вопрос:       — Это типа как дружеская услуга или как свидание?       — Как пожелаешь.       Боже милостивый.       — Как дружеская услуга, — в конце концов отвечает Тайлер, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.       — Твои родители не станут возражать? — интересуется Джош.       — Нет, — отвечает Тайлер, зная, что станут. — Так… мы сделаем это?       — Наверное.       Они сидят напротив своих инструментов и неловко переглядываются.       — Мы можем купить билеты завтра, — медленно говорит Тайлер.       — Да. Это будет двадцать седьмого, верно?       — Ага. У тебя есть костюм?       — Нет, но я смогу арендовать.       — Круто.       Тайлер не имеет ни малейшего понятия о том, как сообщит родителям, что пригласил другого парня на праздник. Это должно было произойти рано или поздно, но Джозеф старался как можно дольше оттягивать этот момент. На самом деле мысль о том вечере сама по себе тяжела. Он не знает, будет ли танцевать с Джошем и возможно ли это сделать в традиционном смысле с костылями; не знает, насколько хорошо отреагируют на него с другим парнем одноклассники. Или некоторые учителя.       Но его всё это не заботит. На дворе 2004 год. Его не сожгут за такое на костре и не выгонят прочь из города другие парни.       Тот факт, что они планируют вместе прийти на вечеринку, ничего не меняет. Над ними по-прежнему потешаются учителя. Марвин всё ещё даёт Тайлеру и Джошу разные прозвища, особенно если те сидят слишком близко друг к другу. Они по-прежнему вместе смотрят плохие фильмы, плавают в бассейне Дана и вместе ходят по магазинам.       Но один день в доме Тая вносит некоторые коррективы.       Джозеф позвал парня поработать над проектом по физике и поужинать. Джош входит в дом, поднимается по лестнице, проходит по коридору и как вкопанный останавливается около комнаты Тайлера.       — Джош? — Тайлер волнуется, стоя позади Дана. — Что-то случилось?       — Нет, — шепчет Джош, с удивлением оглядывая комнату, когда входит. — Эт-это… это…       — Что это?       Джош садится рядом с Тайлером на кровати и та издаёт характерный скрип.       — Я… когда была авария… — начинает он. — Я рассказывал тебе, как это прошло, не так ли? Пока я был без сознания, было какое-то видение. Я был в чьей… в чьей-то спальне. И твоя выглядит очень похожей на ту.       — Серьёзно?       — Я знаю, это звучит глупо. Но здесь всё то же, что я видел тогда. Такое же дерево за окном, хотя тогда оно было меньше.       — Что именно было в том видении?       — Когда это случилось — ночью — я был вне дома. Я двигался, но остановился у подоконника и сидел там некоторое время. Тогда этот маленький ребёнок подошёл ко мне и взял на руки, потому что я по какой-то причине был очень мал. Я просто помню, как оглядывал комнату и ползал по ребёнку.       Они смотрят друг на друга, совершенно сбитые с толку. Джош меняется в лице.       — Ты так похож на него, — размышляет Дан вслух.       — На кого? На ребёнка?       — Ага. Твоя кровать стояла на другой стороне комнаты, когда ты был маленьким?       — Да. Стояла.       Тайлер в равной степени испытывает любопытство и страх. Джош моль. Джош знает, как выглядел Тайлер, когда тому было восемь. Тайлер вдруг вспоминает слова, которые он произнёс в библиотеке, притворившись Джошем.       Когда мы умираем, наши души не попадают в рай. Они становятся семенами или чьими-то младенцами. Они забывают свою последнюю жизнь, чтобы заполнить себя новыми воспоминаниями — воспоминаниями другого, нового существа.       — Помнишь ли ты смерть того маленького существа? — медленно спрашивает Тайлер.       — Вроде да.       — Ты был раздавлен?       — Кажется. Всё, что я помню — большая тень, идущая за мной, а потом я просыпаюсь, прежде чем что-то успевает случиться.       — Джош, ты же помнишь, я рассказывал, что в детстве держал мотылька?       Оба начинают что-то понимать.       — Но разве это возможно?       — Понятия не имею. Но я говорил, что представлял, как он со мной разговаривал? Однажды он мне сказал, что люди не умирают и не попадают в рай. Они находят новое место для жизни и существуют там.       — Но если это и так, как ты думаешь, почему же я не на восемь лет младше тебя?       Джош вопросительно поднимает бровь, а потом вдруг замирает.       — Я умер, — тихо говорит Дан. — Они сказали, что моё сердце на пять минут остановилось. Мозг прекратил свою деятельность и три минуты к нему не поступала кровь.       — Что за херня?       Джош оглядывает себя.       — Значит ли это, что я мёртв? Почему я помню моменты из далёкого детства? Я — всё ещё я?       Его дыхание стало учащаться и, вот дерьмо, он запаниковал. Тайлер с заботой кладёт руку на плечо друга, пытаясь его успокоить.       — Джош? Джош, всё нормально.       — Слабо верится, — смеётся Дан. — То есть, это же не может быть совпадением. Мотылёк погиб, когда тебе было восемь, и примерно в то же время я попал в аварию и умер. Тот сон… то, что тебе сказал мотылёк.       — Знаю. Я не могу поверить во всё это. Помнишь ли ты что-нибудь ещё?       — Не так много, — поясняет Джош. — Просто ощущения… Я видел ребёнка — видел тебя, и я был счастлив. Я не знаю, был ли это мотылёк или это был я, но помню, что чувствовал себя счастливым. Я понимал твои намерения и любил тебя.       На последних словах голос Джоша ломается, и рука Тайлера спускается с плеча к спине, оборачиваясь в одноруком объятии. Он не знает, переступает дозволенную границу или нет, но Джош наклоняется к нему навстречу.       Он любил его. Любил его. Тайлер любил Джоша, каждую его версию. Это было невозможно, но Джош вернулся скромным победителем, как и Солнце после каждой ночи.       — Так вот почему меня так к тебе тенет, — продолжает Джош. — Я не понимал, почему так, понял только сейчас, но ты для меня как Луна. Подобный ей, такой же яркий. Такой же знакомый. Всё, чего я хотел — быть ближе.       Руки Джоша оборачиваются вокруг тела Тайлера, и теперь парни обнимаются по-настоящему.       Джозеф не знает, что делать с этим знанием. Может, не нужно делать ничего, кроме как принять?       Тайлер глубоко вдыхает запах кожи, пахнущей стиральным порошком и белыми сладковато-пудровыми крыльями.              

˙·٠•●♥ Ƹ̵̡Ӝ̵̨̄Ʒ ♥●•٠·˙

                    Наступает тот самый вечер. Тайлер нервно поправляет галстук, прячет кончик под пиджак и надеется, что никто не заметит его волнения и неловкости.       Он прицепляет бутоньерку к пиджаку. Небольшой цветок фаленопсиса белый и простенький, на толстых мягких листочках можно даже разглядеть тонкие прожилки.       — Всё готово? — спрашивает отец. Родители не предлагают сфотографироваться, а Тайлер даже не пытается намекнуть. Они не совсем рады из-за того, с кем решил пойти Тайлер, но сейчас Тай не хочет об этом думать. Он просто хочет танцевать с Джошем и хорошо провести время.       — Да.       Он сидит на заднем сидении, когда отец довозит его до школы. За всю дорогу они не пророняют ни слова.       — Удачи, — сухо выдаёт отец, когда они прибывают, и уезжает прочь. Тайлер старается отогнать все хмурые мысли и эмоции, что пытаются показаться на его лице, и поворачивается к яркой и увешенной различными гирляндами на эту ночь школе. Это выглядит дёшево, но в этом всё очарование вечерних танцев в средней школе.       «Ты здесь, чтобы хорошо провести время», — напоминает он себе, когда глазами пытается выискать Джоша в толпе.       Он замечает Дана, опирающегося на перила, которые выстроились около лестницы, ведущей в школу; Джош выглядит немного тревожно после того, как мимо него проходит держащаяся за руки парочка.       — Джош! — зовёт Тайлер и приветственно машет рукой.       Дан замечает парня и огромная улыбка озаряет его лицо. Он спускается со ступенек и подходит к Джозефу.       — Хэй, Тайлер, — он осматривает Тая с ног до головы, — хорошо выглядишь.       — Спасибо. Ты тоже.       Костюм Джоша подходит ему очень хорошо — лучше, чем то, что ожидал Тайлер от арендованной одежды. Он отказался от заезженного галстука в обмен на бабочку, — криво сделанную, потому что отверг помощь родителей и настоял на том, чтобы сделать всё самостоятельно. Его бутоньерка аккуратно прикреплена к пиджаку, как и у Тайлера. Скобы на ногах, обёрнутые вокруг классических чёрных брюк, и костыли цвета серебра отражают обилие ярких огоньков школьных украшений. Также у Джоша явно была попытка уложить волосы при помощи геля, но позже он отказался от неё и просто пропустил пряди сквозь пальцы, укладывая локоны. Тайлер думает, что так ему лучше.       — Должны ли мы войти? — спрашивает Джозеф, шуточно кланяясь.       — Конечно, мой господин, — и они вместе идут вверх по лестнице.       В спортивном зале, где подготовлена площадка для танцев, слишком громкий звук, много людей и дурной запах. Ах, школа. Бóльшая часть трибун сложена, остальная занята теми, кто не танцует. Парни оглядывают помещение и понимают, насколько же расфуфыренными выглядят в своих костюмах: большинство девушек одеты в платья до колен, а юноши без жакетов, в обычных рубашках с галстуками. Ой. Упс.       Они смотрят друг на друга и начинают смеяться.       — Пофиг, — говорит Тайлер. — Мы всё равно выглядим бомбически.       В конечном итоге они сидят на трибунах. Современная попса доносится из динамиков, и Тайлер постукивает ногой в такт Аврил Лавин, когда её голос раздаётся эхом в тренажёрном зале.       Некоторые из одноклассников замечают его, а потом замечают, что он не с девушкой. А потом замечают, что не_девушка, с которой пришёл Тайлер, зовётся Джошем. Паника зарождается в груди юноши, когда люди начинают оглядываться на них двоих; особенно, когда Марвин и его приятели обращают внимание. Тайлер думает, что сидит слишком близко к Джошу, а затем прогоняет эту мысль прочь из головы, когда напоминает себе, что хочет быть с Джошем здесь и сейчас, независимо от недовольства других. Он здесь, чтобы хорошо провести время.       Приходит время медленного танца.       — Хэй, Тайлер, — начинает Дан, слегка подталкивая Тайлера. — Ты не хочешь потанцевать? Просто ради получения удовольствия.       Тайлер знает, что Джош пытается доказать своё решение и мнение всем остальным здесь, но, честно говоря, это ещё и решение Тайлера.       — Черт возьми, да.       В общем и целом было немного трудно и неудобно — костыли Джоша мешали и парни не могли взяться за руки, но они могли качаться вместе в такт музыке, с руками Тайлера, обёрнутыми вокруг плеч Джоша странным объятием. Они оставались у края толпы, чтобы держаться подальше от взглядов. Ни один из парней не сказал о чрезмерно тесном контакте и нарушении личного пространства.       — То есть, мы здесь как друзья? — спрашивает Тайлер, интересуясь больше реакцией Джоша.       — Если хочешь.       — Это не ответ. Как ты хочешь, чтоб это было?       — Я... — Джош вдруг застенчиво опускает голову. — Я бы хотел, чтобы мы были... парой. Это приемлемо для тебя?       — Да! — моментально отвечает Тайлер. — Тысячу раз «да».       — Тогда я рад, что ты спросил об этом, — Джош хихикает.       — Я тоже.       Тайлер должен сделать что-то сейчас? Обнять его? Поцеловать? Объявить его миру?       — Так меняет ли это что-нибудь? — спрашивает Тай. — То есть... Что нам теперь делать, будучи парой?       Джош лишь пожимает плечами.       — Мы просто делаем то, что хотим. Я имею в виду, ты парень, а я был мотыльком. Не думаю, что какие-либо правила могут к нам относиться.       — Да, правда.       Голубые и розовые огни кружатся над ними, обрисовывая Джоша различными яркими цветами. Его глаза кажутся чисто-чёрными в условиях низкой освещенности.       — Насколько странно ты себя чувствуешь, танцуя с домашним животным своего детства?       — Ты человек, Джош. Все души одинаковы.       — Наверное.       Песня заканчивается, мерцающие огоньки гаснут, и теперь включается быстрая песня, вместе с этим меняется и атмосфера. Джош не в состоянии быстро двигаться в ногу с Тайлером, да Джозеф этого и не хочет. В зале чертовски душно.       — Эй, Джош, не хочешь выйти на улицу для передышки?       — Сегодняшним вечером полнолуние, не так ли? — спрашивает Джош.       — Думаю, да.       — Тогда конечно, если это разрешается учителями.                     На улице парни оказываются не одни: несколько других парочек сидят на скамейках во дворе. Многие целуются, используя больше языки, нежели губы. Тайлер и Джош примечают кирпичную стену, что около входа в спортивный зал; они прислоняются к ней, глядя на полную Луну, поднимающуюся в фиолетовом небе. Упрямые сверчки, цепляющиеся за тёплые дни, бессильно напевают свои песни.       — Это хорошая ночь, — говорит Джош. — Спасибо за то, что согласился пойти со мной.       — Конечно, Джош. Ты мой лучший друг.       — И ты говоришь это спустя лишь три месяца?       — Ага. Я одинокий парень.       — Ну, я тоже.       — Джош?       — Да?       — Ты правда веришь, что в прошлой жизни был мотыльком?       Джош поворачивается, чтобы уверенно посмотреть на Тая.       — Нет никаких доказательств об обратном.       — И как ты живёшь с этой информацией? Разве это не пугает?       — Пугает. — Говорит Джош. — То есть, сам факт того, что реинкарнация реальна и что я... что любой субъект может дать мне жизнь, и я не единственный, кто существовал с этой душой — вот что пугает, если спросишь.       Дан прерывается, чтобы перенести вес на костыли.       — Но всё это обретает куда больше смысла теперь, когда я знаю. Я всегда задавался вопросом, что же видел, когда был без сознания. Почему меня так тянет к ночи и к тебе. Я боялся этого.       Сердце Тайлера молотком колотится несколько миллионов раз в минуту, и парень понятия не имеет, почему в этом пристальном взгляде друга видна только доброта и ничего кроме. Ладони Тая вспотели, и он жуёт губу, нервно пытаясь сообразить, что же делать или говорить дальше.       Его тело решает всё за него, поэтому Джозеф подаётся вперёд и ловит губы Джоша в поцелуй.       Во рту Джоша мокро. Лёгкое покалывание от редкой щетины ощущается, когда Тайлер проводит по его лицу своей ладонью. Нос Джоша толкается в щеку Тайлера. Также маленькое металлическое кольцо перекатывается меж губами двух парней, а тепло, излучаемое телом Дана, доходит до Тайлера даже через костюм. Сердце грозится вот-вот пробить грудную клетку и выскочить.       Они отстраняются и смотрят на лица друг друга, с трудом переводя дыхание. Глаза Джоша широко распахнуты и в них читается что-то прекрасное, отчего Тайлер слегка запыхается.       — Как тебе? — интересуется Тайлер, перемещая руки с щёк на плечи.       — Неплохо, — шепчет Джош и вновь тянется за поцелуем, на костылях наклоняясь вперёд, чтобы приблизиться к Тайлеру.       Ни один из них не знает, что они делают. Тайлер никогда прежде никого не целовал, и кажется, Джош тоже. Но это не имеет никакого значения. Они вместе.       Вдруг их прерывает приглушённое чертыхание. Парни испуганно отстраняются друг от друга и открываю глаза. К ним подошёл Луи — один из близких друзей Марвина и всей этой тусовки. Громкий возглас Луи привлекает внимание всех школьников, кто в этот момент находится на улице. Тайлер вытирает рот тыльной стороной ладони и в ужасе смотрит на парочки, которые открыто и с ужасом глазеют на них. Как долго они целовались, что умудрились попасться? Луи побежал обратно в тренажерный зал, где он, без сомнения, всем растрепал о свидании Тайлера и Джоша.       — Дерьмо, — ругается Джош, сжимая костыли до боли в пальцах. — Дерьмо.       — Черт, я извиняюсь за то, что...       — Не извиняйтесь за это, Тайлер, — отрезает Джош. — Это их проблемы, не наши.       — Джош, ты не понимаешь. Я даже представить не могу, что эти ребята могут сделать. Огайо — это не Лос-Анджелес.       — Я знаю, — до ужаса серьёзно говорит Джош. — Но я не собираюсь с этим мириться. Пусть они говорят, что хотят.       Оба парня довольно застенчивы, но Джош — единственный, кто был более мужественным. Тайлер завидовал ему белой завистью, любуюсь этой мужественностью и ужасаясь от мысли о том, к чему это всё может привести.       — Да, но, может быть, я не хочу, чтобы они... Слушай, может, мы должны просто пойти домой?       Казалось, Джош смягчается, когда понимает, что Тайлер напуган из-за его напора. Дан вдыхает и опирается на костыли.       — Прости за это. Ты прав, это не ЛА, и начинать нападение было бы неверным. Ты знаешь это место и этих людей в тысячи раз лучше, чем я.       Он откашлялся.       — Мы можем потусить у меня, мы ведь буквально в нескольких минутах ходьбы.       — Не извиняйтесь за гнев, — говорит Тайлер. — Я хотел бы быть таким храбрым и настойчивым, как ты. И прости, что испортил вечер.       — Ты не испортил его, Тайлер. Ни капли. И, по крайней мере, наше первое свидание вышло запоминающимся, верно? То есть, оно сейчас. Здесь.       — Ты прав. Мм, ты уверен, что идея уйти — нормальная? Мы можем остаться.       — Ага. Ну, мы здесь уже около полутора часов: танцы скоро закончатся, а мои цветы завянут.       Джош в подтверждение своих слов щелкает по увядающей бутоньерке.       — Хорошо, — отвечает Тайлер. — Спасибо за сегодняшний день. Я не жалею ни о чём из этого.       Тайлер рискнул и обнял Джоша, украдкой наблюдая за его реакцией и глазами. Джош смотрит на парня уверенно, когда они отстраняются друг от друга.       — Я тоже. Теперь, если ты позволишь, я хочу сходить в уборную. Мой мочевой пузырь сейчас размером с дом. Можешь подождать меня у ворот.       — Конечно, — отвечает Тайлер, хотя и не уверен, что можно позволить Джошу идти одному после случившегося. Тем не менее, Джош может позаботиться сам о себе, поэтому парень всё же отпускает Дана.       Тайлер остаётся снаружи в течение нескольких минут, думает о чём-то своём, прислонившись к холодной кирпичной стене. Он наблюдает, как Луна преодолевает свой путь, достигает наивысшей точки и утверждает себя главной героиней этой ночи. Губы Тайлера всё ещё подрагивают после недавнего поцелуя, плюс это странное покалывающее ощущение в конечностях ещё не прошло. Джош — первый человек, первый парень, которого он когда либо целовал. Тайлер рад, что этим человеком был именно Дан. Он любил Джоша в любом образе, в любом теле, на протяжении многих лет, и сейчас он невероятно счастлив, что может любить такого Джоша.       Тайлер возвращается в тренажёрный зал, покидая школьный двор, затем снова идёт на улицу, как и сказал Джош, и садится на бетонную скамью.       Он ждёт пять минут. Тайлер знает, Джошу требуется чуть больше времени в туалете из-за костылей.       Он ждёт десять минут. Может, что-то не так с туалетной бумагой.       Он думает о том, как все смотрели, когда парни были застуканы. Он думает о Марвине и его дружках, имена которых не желает называть. Он думает о втором классе и маленьком мотыльке в банке.       Он возвращается внутрь и направляется в мужской туалет.       Сквозь громкую музыку Тайлер едва мог расслышать чьи-то наступающие крики из уборной.       — Ты делал это или нет, Джош? Блять, скажи мне!       Испугавшись, Тайлер врывается в туалет и натыкается на ужасающую картину.       Джош лежит, прижатый к полу грязной подошвой Марвина, его костыли валяются довольно далеко на грязной плитке уборной. Некоторые из дружков Марвина окружили этих двоих, блокируя доступ к полной картине. Услышав посторонние звуки, парни замерли и обернулись в сторону двери, где стоял Тайлер. На него смотрела куча красных от сомнительных напитков глаз, и парень пытался как можно скорее придумать, что делать.       Марвин сообразил первый. Он сдвинул свою ногу с груди Дана и прижал её к шее, из-за чего Джош издал неприятный хрип.       — Что ж, Тайлер, — начал он. — Думаю, все эти слухи о вас — правда.       Тайлер не мог придумать ответ. Все мысли в его голове сводились к одному: руки Джоша ощупывали пол в попытке ухватиться за костыли, но ноги Марвина не позволяли этого делать. Его глаза стали будто стеклянные, а губы посинели. Тайлер мог видеть края его болтающегося галстука-бабочки, и Тайлер не мог оторвать глаз.       — Теперь я знаю, насколько легко расправиться с пареньком, который даже ходить прямо не может. Зато он доказал, что может за себя постоять.       Марвин облизал губы, и свежая струйка крови скатилась по его подбородку. Он засмеялся, и, о Боже, он был пьян.       — На его месте мог бы оказаться ты, если бы зашел чуточку раньше.       — Марвин, пожалуйста, — наконец Тайлеру удалось подобрать хоть какие-то слова. — Это не твоё дело. Дай Джошу уйти и оставь нас в покое.       Марвин покачал головой.       — Нет, нет, нет, ты не понимаешь. Видишь ли, я знаю, что ты пробовался в команду. И я знаю, что по какой-то причине тренер тебя любит. Но он идиот, потому что если разойдётся слушок, что в нашей команде есть педик, нас уничтожат. Никто и никогда больше не будет воспринимать нас всерьез.       Тайлер ошалел.       — Ты серьёзно устроил всё это из-за баскетбола?       — Нет, — ответил Марвин, поднимая ногу. — Речь идёт о правильном и неправильном.       Его нога была в воздухе, плавно опускалась вниз, и на мгновение Тайлеру будто снова стало семь, у Джоша были белоснежные крылья и чёрные пуговки-глаза, и Тайлер был готов вновь потерять своего лучшего друга. Но нет. Нет. Теперь он был больше и сильнее, и Джош был здесь, поэтому Тайлер собрал в себе всю ярость и рванул вперёд, прыгая на Марвина, после чего оба упали на мокрый пол.       В ушах Тайлера звон. Марвин всё ещё под ним, ошеломлённый. Свободная рука Тайлера ударяет нижнего по лицу, и кровь начинает сочиться прямо из красивого носа, теперь по-уродски согнутого из-за травмы. Он даже не услышал треск. Тайлер медленно выпрямился, ошарашенный и окружённый потрясённой толпой и помятым Джошем. Разум наконец вернулся к нему, и парень осознал, что должен был уйти с Джошем прямо сейчас. Их ждёт ад, расплата за содеянное сейчас, но это останется на понедельник.       — Давай, Джош, уходим!       Он поднялся и бросился к двери, Джош собрал костыли и тоже направился прочь, оставляя окровавленного Марвина и целую школу позади.       Джош быстр. Он мог двигаться довольно быстро на костылях, соответствуя скорости Тайлера, когда они неслись по коридорам, прямиком к главному входу. Они не останавливались, пока не оказались в нескольких кварталах от школы, на какой-то улице, которую невозможно было распознать в ночи.       Они остановились, тяжело дыша. Тайлер рухнул на землю, а Джош стоял под светом уличных фонарей.       — Ты в порядке? Что он говорил? — искренне поинтересовался Тайлер.       — Я в порядке. Не помню точно. В основном только бубнил о моих ногах и о том, что быть геем плохо, да и всё.       Голос Джоша звучал необычно хриплым от удушья. Он спас его на этот раз, но Тайлер знал, что синяк останется.       — Боже... Знаешь, что он был одним их тех, кто убил мотылька?       — Серьезно?       Тайлер кивнул:       — Да. Он всегда был таким, если это тебе поможет.       — Нет, но лучше, когда я знаю об этом.       Тайлер взял бутоньерку. Цветок потерял несколько лепестков во время драки, едва теперь держится на булавке. Юноша сорвал её и бросил то, что осталось, на тротуар, оставляя при себе булавку. Цветка Джоша не было на месте вообще.       — Спасибо, что заступился за меня там, — сказал Джош. — И ты был прав на счёт Огайо. Я всегда думал, что смогу сопротивляться, если кто-то когда-то пойдёт против меня, но, думаю, это всё были просто разговоры.       — Уверен, тебе просто нужно больше практики. И, кажется, я сломал ему нос.       — Шутишь?       — А ты не видел? Там же кругом кровь была.       Джош рассмеялся, еще немного задыхаясь.       — Чувак... Мы трупы.       — Наш главарь всех хороших мальчишек. Уверен, что он будет арестован, если чего-нибудь надумает в понедельник. А если нет?       Тайлер поднял бровь.       — Мы можем справиться сами, — закончил Джош.       Луна смотрела на них сверху-вниз со своего трона в небе и, казалось, улыбалась. Она была полной и достаточно круглой, затмевая своей яркостью даже фонари, а Джош был окутан этим серебристым свечением.       — Итак, — сказал Джош, стоя прямо. — Мой дом находится всего в нескольких кварталах. Не хочешь всю оставшуюся часть ночи просто играть в Марио Карт?       — Ты ещё спрашиваешь! — Тайлер встал сразу после того, как Джош сделал шаг в сторону своего дома. — Лучший в трёх раундах получает право выбрать фильм?       Джош обернулся со счастливой улыбкой. Его зубы блеснули, а глаза заблестели.       — Идёт!       Они мчались рядом с друг другом без намерения выиграть.