Отступление
31 июля 2017 г., 00:00
Мотылёк парит в воздухе. Он может видеть собственное раздробленное тельце на полу, которое кто-то активно оттирает куском ткани.
Он обращает внимание на мальчика, что сидит на полу и неконтролируемо плачет, а взрослый человек — преподаватель — кружит вокруг ребёнка и массирует его плечи, явно пытаясь утешить.
Мальчик ещё совсем маленький. Мальчик ещё совсем личинка. Это делает его особенным. Это ведь просто моль, но он дал ей имя, дом и любовь, чего ни одно насекомое не могло иметь и чувствовать за всю свою непродолжительную жизнь. Люди, конечно, весьма странные существа, но они могут испытывать нежность — это можно найти в некоторых из них, и это поистине замечательно.
Теперь это уже не мотылек. Теперь оно может стать чем угодно, и это здорово. Есть парочка желудей, свисающих с деревьев за окном, и они весьма благоприятны для жизни, хотя сейчас и мало шансов для укоренения и роста. Осень — хитрое время.
Мотылёк снова задумывается о мальчике. Разбросанные по полу останки насекомого оказываются собраны, и ребёнок плетётся к своей парте, хандря. Что-то чуждое, но не неприятное расцветает внутри мотылька. Была ли это любовь, о которой люди так громко говорят? Он не может припомнить, испытывал ли когда-нибудь ещё такое чувство, поэтому не уверен. Чувство стимулирует мотылька успокоить мальчика, хотя прежде он никогда не понимал значение слова комфорт. Он порхает вниз, приземляясь на плечо ребёнка, и усиками невесомо щекочет его щёку. Так как мотылёк, по сути, не существует, мальчик не может ничего почувствовать, но это было просто нужно.
Мальчик одинок — это то, что большинство людей хоть раз испытывали в тот или иной период своей жизни. Мотылёк же не чувствует себя одиноким, хотя у него нет спутника, с которым он мог завершить свой жизненный цикл после деторождения. Моль думает, что чувство одиночества чем-то похоже на это.
Он хочет увидеть этого мальчика вновь. Он хочет успокоить его теплом, с помощью человеческих слов и человеческих прикосновений, которые так необходимы для того, чтобы почувствовать себя лучше, когда изнутри грызёт одиночество. Но как?
Есть один путь. Это очень странный способ, это тот способ, на который решился бы не каждый, но он был один-единственный. Дух мотылька в последний раз смотрит на мальчика, прежде чем улететь из комнаты в поисках недавно умершего тела.
Свобода от физического тела довольно освобождающая. Можно перемещаться с места на место почти за мгновение, будучи несуществующим и не более чем массой слабоконцентрированной энергии. Мотылёк облетает всю планету, ища идеальное тело: человек, мальчик, около восьми лет.
Прошла неделя безостановочных поисков. В человеческих больницах случалось множество смертей, и возле океана, казалось, полно детей того же возраста, что и мальчик. Странно одетые взрослые развозили туда-сюда мёртвые тела, из которых наружу просачивались души, чтобы найти новый для жизни организм. Ни один из них не подходит: кто-то слишком стар, кто-то чересчур молод, у некоторых ещё слишком много шанса на выживание, а кто-то слишком долго мёртв.
Он прождал еще много времени, наблюдая за тем, как тела несовершеннолетних людей отдают души. Это вовсе не грустно. Будучи духом, мотылёк понимает эту огромную схему жизни и все процессы, которые позволяют системе работать и не останавливаться. Умирает всё. Всё живёт. И никакое количество испытываемого горя или радости не может ничего изменить, это бессмысленная трата времени.
Разве что только однажды.
Идеальное тело прибыло. Это юный мальчик, ровесник того, что с мотыльком; у него чёрные вьющиеся волосы, бледная кожа и сломанные ноги и спина, скрученные в неестественном положении. Люди в зелёных халатах сделали надрезы в теле, пытаясь увидеть, чем могут помочь и что сломанное должны починить, но их попытки терпят крах. Крохотная душа отсоединяется от тела и бросается вперёд, когда слышится что-то о смерти маленького человека.
Мотылёк наблюдает, как эта душа вылетает из окна в поисках нового тела, оперативно устраиваясь в животе беременной бродячей кошки, прячущейся за мусорным баком на автостоянке больницы. Это довольно надёжное и безопасное место, ещё не родившееся существо.
Мотылёк колеблется. Он не знает, почему так хочется это сделать. Он с лёгкостью может двинуться дальше, прицепиться к какой-нибудь белке, зяблику или грибу. Повторная жизнь в теле, которое так покалечено, будет существовать исключительно с болью. Нужно слишком много времени, чтобы душа простой моли прижилась и освоилась в таком человеке. Воспоминания, которые ему не принадлежат, могут внезапно возникнуть в голове. В теле дополнительно будет уживаться личность, когда-то параллельно с ним существовавшая.
Он смотрит на людей, пытающихся электрическими импульсами в грудь перезапустить уже неработающее сердце. Он видит в другой комнате за стеклом родителей, прижимающихся друг к другу, и остальную часть семьи, смотрящих на всё окружающее с неподдельным ужасом в глазах. Он оглядывает весь континент и видит плачущего в своей постели маленького мальчика.
Теперь он понимает, почему хочет сделать это.
Дух мотылька собрался с силами и двинулся вперёд, поудобнее устраиваясь в трупе мальчика как камень в иле на дне реки. Ощущается анестезия, притупляющая не только боль, но и все иные ощущения; когда мотылёк (больше не мотылёк) поселился в слегка охлаждённом мозгу мальчика, маленькая машинка, контролирующая сердечный ритм, вновь запищала как надо. Он может слышать людей (их называют врачами, подсказывает память мальчика), которые стали ликовать в честь ещё одной сохранённой жизни, но душа игнорировала это. У неё теперь задача исследовать каждый закоулок, каждую клеточку тела мальчика, чтобы ознакомиться с новой, более высшей формой жизни.
Возникает ощущение, как жизненный опыт мотылька ускользает, приспосабливаясь к телу мальчика и его жизни, и дух не может ничего поделать со странным чувством потери, поскольку все воспоминания в мгновение исчезли. Он просто надеется, что будет помнить достаточно для того, чтобы вновь отыскать того самого мальчика.
Прошло несколько часов после операции и только тогда душа (больше не душа) смогла окончательно соединиться с телом пострадавшего мальчика.
Мальчик просыпается в оцепенении от наркотиков, вспоминая велосипед, автомобиль и лёгкое трепетание нелетающих крыльев.
