Долгая дорога домой

Грохот. Металлический грохот по всей студии Джоуи Дрю НЕ ПРЕДВЕЩАЛ НИКОМУ НИЧЕГО ХОРОШЕГО. Все, кто могли, мультяшки попрятались в комнатах, забившись по углам. Обычно шумные, громкие и льнущие к людям, сейчас герои больше напоминали свои наброски, лишенные жизни. И никто из них не издавал не звука, пока где-то в недрах студи рокотала машина и отсвечивала пустая кинолента по стенам, словно вся студия была одержима. Точнее, технически прекращала таковой быть. Машина плевалась чернильными сгустками, штампуя плакаты без имени, с кляксами и уродливо искаженными, анатомически неверно нарисованными «живыми» собаками и прозрачно серым контуром или силуэтом всеобщего любимца студии. Бумага шуршала, сминалась и наслаивалась друг на друга. Очертания техники начинали таять по краям разбрызгивая мазут. Пустые пьедесталы от дорогих безделушек – «пожертвований» казались рядом незажжённых свечек, в осквернённой Дьяволёнком святыне. Покинувшие студию «на выходной» сотрудники даже не представляли, что творилось и кипело внутри. Заставляя содрогаться там каждого нарисованного кроху. А в особенности Алису Ангел. Её одолевала мигрень, а возвращенный нимб потрескивал и искрил, грозя под плавить её причёску. Она не могла унять беспокойство, и то и дело заправляла волосы за свои крохотные рожки, но непослушные локоны все норовили закрутиться кольцами, слипались и не хотели укладываться в нужном направлении. Маленькое зеркальце больше не приносило ей радости. Она была сильно озадачена и встревожена. Ведь умудрилась же повздорить с Бенди, потом попасть в передрягу, и в придачу ко всему, как назло, её чуть загодя познакомили с новой актрисой для её голоса. Первые пробы аудиозаписей уже были сделаны, и с того момента она была сама не своя. И не находила себе места. Это новое звучание ей не нравилось, и что она скажет на это Сьюзи? Примириться с таким тяжёлым бременем не получалось. Она нахмурилась и отмахнулась от всего. Шумно выдохнула, убрала зеркальце в карман и в последний раз оправила волосы. Грохот машины стал последней каплей её терпения на сегодня. Миновав уснувшего за столом надзирателя, она направилась в запретные коридоры. Там творилось что-то неладное. И она хотела вмешаться любой ценой. А то, что происходило там, заставило любого бы схватиться за голову и поседеть на месте. Машина переставшая подпитываться энергией от «присутствия» своего носителя, проще выражаясь: «Совсем от рук отбилась». И одного сеанса экзорцизма тут явно было недостаточно. Бенди постарался на славу, напроказничав в последний раз, непосредственно перед побегом. Он изъял ритуальные пожертвования, (связующие нити машины с людьми), напихал в ход шестерней бумаги и пообломал зубцы обухом топора; сместил и запутал звенья цепи, забил сырую половую тряпку глубоко в чернильную трубу, погрыз провода, ободрал и поцарапал обшивку, открутил оттуда всё, что только было можно и попрятал это в щели подпола. И это за каких-то десять минут! Сущий талант разрушения от юного дарования! Застав сие безобразие узенькое лицо Ангела вытянулось. Она медленно проморгалась, и все переводила взгляд от одного участка разрухи к другому, стоя в дверной арке, не двигаясь с места, поражаясь всему и сразу. -Бенди. -Процедила она сквозь зубы, сморщив нос, сведя брови, и сдув обратно вверх упавший на лицо локон. Если вы знаете Алису, то вы явно будете счастливы, что эта гримаса чистой злости, направлена не на вас. Ибо Павший Ангел хуже Чёрта. Она готова свернуть горы и вернуться только с победой. В её жилах смешаны отчаяние и благодать. И как у Бенди, её глаза сияют тем же адским блеском, нимб может запылать, а с рогов падают чернильные капли, когда она вне себя. И пока ярость была под контролем, она развернулась и почти бегом ринулась в свою гримерную. Из - за вешалок на пол летело всё. Юбки, сарафаны, платья, блузы, жабо, перчатки, и даже ажурное бельё. Схватив нужное ей, Ангел скрылась за ширмой, перекинув через край горячо любимое платье. А ворчание было настолько неразборчивым, но ощутимым, таким, что каплей яда в её голосе можно было убить как минимум сотню существ. Водрузив себе на голову косынку, оправив лямки комбинезона и закатав рукава, она выудила ящик с инструментами из ниоткуда. -Мы ещё посмотрим, кто кого. -Бросила она, достойную озвучивания фразу, через рой мыслей, головной боли и негодования, выдвигаясь в пекло, прямиком к машине. Она не имела ни малейшего понятия как та работает, но, она же посланница небес? А значит, ей всё, что угодно по плечу. В конце концов, исправлять пакости, часть её скудной роли вне экрана. Конечно, только если они не её собственные. И она терпеть не могла, когда кто-то что-то делал лучше неё, особенно если речь шла о пакостях. Брошенная машина издалека рокотала раненым зверем. -Да иду я! -Рявкнула Алиса, замахнувшись в сторону комнаты свободной рукой. Ящик с инструментами в другой, больно оттягивал её вниз и она тащилась щерясь на шум и мелькающий свет. Если, как и она, в свою очередь смотреть телевизор допоздна, можно увидеть намного больше, чем позволено любому другому мультяшке. И одна интересная передача, шедшая около полуночи, неожиданно обернулась съемкой с местной мясной бойни. Её подташнивало всю неделю, когда дьяволёнок беспечно уплетал бекон ломтями. Оттуда все и пошло. Ведь комната чернильной машины сейчас походила как раз на ту самую мясо бойню. Алиса скривилась, такими темпами у неё вот-вот начнёт дергаться глаз. Она поставила коробку на пол, сделала глубокий вдох и достала гаечный ключ. Бенди был чертовски хитёр, но он сущее дитя по сравнению с ней. И он же не мог знать о том, что подпольными заначками занимается не он один? Тем более, когда её пальчики такие тонкие, для огромных щелей между досками. Но если она предпочитает сухость и изящество музыкальной подсобки, то Бенди просто выкинул всё на сырую землю, под студией без фундамента, где копошились черви. При соприкосновении они отвратительно хлюпали и приходили в движение. Гадко, противно, мерзко. Она заставит его заплатить каждой каплей чернил за свой дискомфорт. Да, мысли о расплате приносили ей удовольствие. За каждое вздрагивание и отдергивание руки, она мысленно нагружала дьяволёнку все больше и больше своих обязанностей, уже видя как её будят самой последней, а не первой, приносят ей свежий завтрак в постель, а не суп из консервной банки, расчесывают волосы, отдают первенство в главных сценах, и как весело можно было бы дурить Лоуренса, играть с Борисом в "Принеси" пряча по всей студии личные предметы сотрудников, втайне от создателей рисовать что-то запретно - чудесное, смотреть наедине с чертёнком все те чертежи и схемы аппаратуры студии, и ещё те замечательные телепередачи по ночам, заедая их горьким пригоревшим попкорном из кухни, набивая им щеки и улыбаясь от уха до уха. Тяжелый выдох вышел у неё сам собой. Потому что Бенди, как всегда, опять все испортит. Кислой миной. Кривляньем и передразниванием. Или тем, что найдет способ вывести её из себя, испугается темноты и наябедничает, а ещё рассмеётся в самый ненужный момент шалости, да и много ещё чего. Потому что это Бенди. Чёрт, которого всегда не грех помянуть разок-другой как при хорошем, так и при плохом развитии событий. Блестящие, довольно крупные винтики было несложно достать. Сложно было удержать подступающую в горле рвоту, когда пальцы коснулись явно живой пушистой крысы. Пропищав та скрылась подполом, а Алиса брезгливо сдернула перчатку прочь и встала с пола. Отойдя назад для примерного зрительного анализа машины, Алиса вступила в ворох мятых бумаг с напечатанной широкой улыбкой её главного конкурента. Чернильная машина издала в ответ на немой вопрос громкий протяжный скрип. -Ой да уймись ты! Я сейчас! Вот же засранец. Это же был новый корпус. Мистер Дрю будет в Ярости – сокрушённо покачала она головой подойдя к машине и постукав ладошкой по выщербленным отметинам. Машина отозвалась следующим плаксивым шумом. -Всё, сейчас. Сейчас будет полегче, как только я всё поправлю, будешь совсем как новенькая – сказала Алиса, похлопав по бортику ближайшей трубы. -Или почти, сказала она глядя на отвалившуюся после этого панель. Зайдя бы сейчас сюда Генри или Джоуи, или кто-нибудь ещё из сотрудников, они были бы несказанно шокированы. Алиса, по уши в мазуте, в косынке, пережимающая звенья цепей гаечным ключом, вытряхивающая сор из чернильной машины, закусывающая губу и вошкающаяся в грязи разительно отличалась от Алисы на сцене, телеэкране и в жизни. На самом деле бедняжке было очень одиноко в сугубо мужском коллективе мультяшек и людей, в несуразных детских сценах, и при пущенных в её сторону сальных шуточек, чей смысл был разгадан позже. Намного позже. Тогда когда Сьюзи превратилась в Сьюзан и стала её неотъемлемой частью, когда в недра студии приволокли рабочий телевизор. И с ежедневным наступлением отхода ко сну, когда крошка дьяволёнок вообще не специально, а в силу образа и характера отвлекал абсолютно всё внимание на себя, когда она отдалась полностью во власть ночных эфиров и шумов радиоприемников под бормотание нетрезвого Уолли. На удивление отнюдь не красивые домохозяйки и их мыльные оперы стали кусочком тепла для её естества. Это были Машины. Техника. И совсем-совсем чуть-чуть мужчины дикторы, такие властвующие, сильные, обаятельные, со своим голосом, говорящие о технике как о живых существах больше, чем о женщинах! Дающие ей имена. Со всей искренней любовью к ржавчине и рухляди, всем неприглядным местам, отвалившимся запчастям и забракованным приборам. Вскоре она сама догадалась как именно работает проектор. И Лампы с нитью накаливания. Прожектора - Софиты. Чернильные трубы в студии. Зашла ещё дальше. Офис Сэмми. Аппаратная Нормана. Металлические столы, шарниры, модели. Анимация как ооочень сложный процесс. Но к её великому разочарованию, она слишком быстро поняла, что её уму для её создателей здесь нет места. А для неё уже есть одно. Что она только яркий бантик на маленькой подарочной коробке. А её содержимое, более ценное и оберегаемое будет важнее. Всегда. Как бы она не старалась и что бы она не делала сама. И казалось, можно было бы с этим свыкнуться. Полыхать нимбом, топать ножкой, драться не в пол силы, понарошку, а нормально так заехать разочек кое-кому промеж глаз, чтобы у этого содержимого аж звездочки завертелись над пустой и тугодумной головой. Да облить водой и чернилами тех, кто смотрит вслед на её открытые ноги, и норовит погладить и приобнять её невзначай. И поэтому свою тайную страсть приходилось тщательно скрывать, серость под глазами от бессонных ночей припудривать, а разводные ключи, гайки, винты и болты хранить как зеницу ока, вместе с той самом кучей связок ключей из мусорной корзины. И в крайнем случае обнаружения нагло всё свалить неприлично тыкнув пальцем на Бенди и Бориса. На «их» расхитительство, зловредность и вероломство, которое застопорит этими «шалостями» работу на пару дат вперёд. Пока Алиса думала над всем этим Машина успела затихнуть, подчиняясь движениям рук Ангела. Или почти подчиняясь, так как следом за завинченной гайкой, машина под давлением выплюнула ей в лицо ту самую мокрую тряпку с настоящей струёй чернильного фонтана. Отплевавшись, и простонав Алиса пнула агрегат изо всей силы, и тут же схватилась за ушибленную ступню, запрыгав на одной ноге. Конечно, равновесие ей удержать не удалось, и она плюхнулась на пол в свежую лужу. Рык и вопль в глубине здания заставили прикинуться оставшихся мультяшек предметами интерьера как можно скорее. Кто-то из оставшихся сотрудников вспомнил молитвы, кто-то покрыл небезызвестного дьявола внеочередными проклятьями, и лишь немногие, а конкретно Сэмми Лоуренс озадачено оглянулся в темной канализации, как если бы услышал, что Кемпбелл зовет его оттуда издалека чего не было и не могло быть; Да где-то далеко живой и целёхонький Уолли нервно вцепился в связку ключей, уже пятую по счёту, и опустошил бокал за здравие смышленого пакостника. И наконец, от не запоминающегося кошмара проснулся в этот момент Генри Штейн. -«Дайте же уже закончится этой треклятой командировке» - взмолился аниматор мысленно, хватаясь за волосы, неуютно пристроившись на кровати сырого и холодного, а главное мертвецки тихого отеля. Генри всегда было спокойней, когда возня его созданий была рядом. А в дали от дома плохое предчувствие который день подряд брало вверх, заставляя задуматься как там его маленький дорогуша дьявол, чего успел натворить этот чертёнок в его отсутствие, и когда он снова сможет услышать его заразительный звонкий смех. А Борис в их с Бенди маленьком убежище на двоих, открыл глаза, сладко зевая и потягиваясь, даже не думая и не помня случившееся.