Have You Coming Back Again

— Ладно, — громко говорит Луи, хлопая в ладоши и пугая этим несколько близко стоящих к нему людей. Он игнорирует это и карабкается на стул, осматривая комнату. На самом деле, все лучше, чем он ожидал. Не все из присутствующих были ему знакомы, но остальных же было достаточно для того, чтобы все прошло как по маслу. Может быть. По крайней мере, он на это надеется. — Итак, меня зовут Луи, и я отвечаю за сбор средств для спортсменов в этом году, — начинает он. Присутствующие начинают раздраженно шуметь, из-за чего парень недолго молчит. Какие королевы драмы здесь собрались, серьезно. — Для тех, кто не знает — я играю в полузащите в футбольной команде, мне нравится заставлять людей что-нибудь делать для меня, и я обожаю пинать мячи прямо в лицо Гарри Стайлса. — Больше похоже на то, что тебе нравится сидеть на его лице, пока тот вылизывает тебя, — бормочет Зейн, делая это достаточно тихо, так что шатен надеется, что он был единственным, кто услышал это. Томлинсон пинает своего приятеля и обаятельно улыбается толпе. — В техническом плане у меня есть соорганизатор в этом году, но он ничего не знает ни о сборе, ни о легкой атлетике или даже о жизни в целом. Но если у вас есть какие-то вопросы или же проблемы, то не стесняйтесь, пожалуйста, обращаться ко мне или к моей правой руке — Зейну Малику. Он снова пинает своего друга для пущей достоверности, а затем указывает на Лиама, который находится в другой части помещения рядом с Найлом. — Лиам Пейн будет ответственным за техподдержку, — объясняет он, чувствуя, что в этот же момент кто-то пытается столкнуть его со стула своими огромными руками, пока Луи стоит на нем. Очевидно, что человек, которому принадлежали эти руки, хотел, чтобы Томлинсон сел. Ясно было и то, что этого никогда не произойдет, поэтому шатен скрестил руки на груди и ударил своим бедром Гарри Стайлса. — Извини, я опоздал, — начинает парень, лучезарно улыбаясь и осматривая всю комнату. Луи немного раздражается и закатывает глаза. Этот идиот, наверное, опоздал только потому, что был занят флиртом с каждым, кто хотя бы посмотрел в его сторону. Гарри упирается локтем в ребра Луи, пока тот не начинает хмуриться. — Меня зовут Гарри Стайлс, и я являюсь соорганизатором в этом году. Я играю в команде по регби, и не сказал бы, что мне нравится, но моя основная работа — это следить за тем, чтобы Луи ничего не поджег. — Подожгите что-нибудь всего один раз, и вам придется весь остаток вашей жизни слушать вот это, — громко жалуется Томлинсон. Он получает в ответ несколько спокойных усмешек, и всем в помещении становится куда комфортнее. Прекрасно. Они являются одной командой. Кроме Гарри. Луи все еще пытается придумать план, чтобы выгнать его из комитета. Но пока никаких зацепок. — В значительной степени, единственное, что мы попытаемся сделать сегодня — это заставить вас всех записаться туда, где вы будете чувствовать себя наиболее комфортно. Первые две недели обычно представляют собой просто некий мозговой штурм, чем что-либо большее, поэтому, если вы запишетесь куда-то, но в конце концов начнете жалеть об этом, у вас будет немного времени на то, чтобы понять это и изменить ситуацию, — продолжает Стайлс. — Но есть пара областей, на которые, на самом деле, это правило не действует, — добавляет Томлинсон. — Звук и освещение, например. Мы не просим вас быть опытными, потому что Лиам научит вас основам, но это та область, в которой мы рассматриваем кандидатов более тщательно, чем где-либо еще. Поэтому, если вы присоединитесь к ней, мы просим вас не менять своего решения и оставаться настолько долго, насколько можете. Шатен продолжает говорить еще немного, объясняя какие-то важные вещи, пока глаза присутствующих в комнате не начинают стекленеть. Он позволяет им разойтись, со вздохом опустившись на стул. Практика сегодня длилась долго, из-за чего парень чувствует неясную боль в мышцах. Он вроде как полностью теряет концентрацию на минуту, когда большие, тяжелые руки опускаются на его плечи, и он чувствует прикосновения пальцев. — Я не давал тебе разрешения дотрагиваться до меня, разве не так? — язвительно замечает Луи, но это, в лучшем случае, не очень серьезно. — Хочешь, чтобы я остановился? — тепло и удивленно спрашивает Гарри. Томлинсон рассматривает этот вариант на секунду. Остановка означала бы то, что он больше не получит массаж, а если же он позволит ему продолжать, то Стайлс будет думать, что это нормально — трогать Луи в любой момент, когда ему только захочется. — Я откушу тебе руку в следующий раз, когда ты решишь прикоснуться ко мне, сперва не спросив разрешения, — объясняет шатен, позволяя кудрявому парню делать ему массаж, пока он не заснет или не переведет массаж в нечто другое, к чему все уж точно не должно прийти в этой конкретной ситуации. Но время не тратится впустую, потому что он придумывает следующую шалость для Гарри.

♡

— В общем, мне нужна твоя помощь, — говорит Луи, вбегая в комнату Найла. Он прижался к углу, сидя на полу с ноутбуком. Сначала кажется, что тот смотрит какое-то порно, но потом шатен слышит речь из сериала «Девочки Гилмор». Он игнорирует это. Блондин уже тысячу раз пытался украдкой посмотреть этот сериал, так что он уже достаточно поиздевался над ним. — Если это связано с Гарри, то я ничего не хочу делать, — осторожно говорит Найл. — Нет, для этого я уже завербовал Зейна, — нетерпеливо отвечает Томлинсон. — Мне нужно, чтобы ты надел парик и платье, чтобы заменить Нэнси. Она заболела, но мы не можем позволить себе пропустить еще одну репетицию. Его друг сморщил нос и снова обратил все свое внимание на ноутбук. Луи ждет еще пятнадцать секунд, прежде чем навалиться на Найла и начать ударять его по всем частям тела, пока он не согласится. — Ладно, ладно! — кричит парень, отталкивая от себя шатена. — Я до сих пор не понимаю, почему ты не можешь попросить об этом Гарри. Для этого есть две веские причины, одна из которых заключается в том, что Стайлс, черт возьми, никакой актер, а другая — в том, что его плечи слишком широки, чтобы вписаться в платье, не разорвав его при этом. Вообще-то, заставить его сделать это — довольно заманчиво, потому что ему хотелось бы увидеть всю абсурдность картины, которая могла бы из этого получиться. Но важно то, что до шоу осталась только неделя, и нужно как меньше каких-либо изменений. — Будто я бы доверил Стайлсу что-то в своем шоу, — отвечает Луи, используя голову блондина как что-то, на что можно было бы опереться, пока он пытается встать. — Разве это не наполовину его шоу? — ворчит Найл, пытаясь отвертеться от своего друга. Томлинсон игнорирует эту наглость. — Итак, сегодня в 4:30. Не опаздывай, иначе я отменю все привилегии для друзей, — говорит он и громко хлопает дверью, когда уходит. В соседней комнате был Гарри. Он надеется, что это его разбудило.

♡

Найл появляется в 4:25 с выпечкой и стаканчиками с чаем, размер которых почти схож с размером головы Томлинсона. — Именно поэтому ты и являешься моим любимчиком, — объявляет шатен, хватая один из стаканчиков из рук блондина, прежде чем тот может передумать и забрать оба из них, чтобы заставить Луи расплакаться. Или, может быть, так поступил бы Томлинсон, а не он. Найл — хороший мальчик. В основном. — Я вообще не близок к тому, чтобы стать твоим любимчиком, — говорит парень, позволяя его приятелю вырвать из его рук пакет с выпечкой. Томлинсон игнорирует его. У него есть кофеин и сахар, которые он должен употребить, потому что у него было не больше четырех часов сна за ночь в течение последних двух недель. Он чувствует себя более живым после того, как съедает уже третью булочку, и Луи снова становится самим собой — он кричит на Найла каждый раз, когда тот оказывается слишком близок к тому, чтобы разорвать тонкую ткань платья. Учитывая все обстоятельства, репетиция проходит неплохо. Он делает три фотографии блондина в платье, чтобы потом иметь возможность шантажировать его.

♡

— Лиам, — твердо начинает Луи. — Нет, — так же твердо отвечает парень. — Лиам, — повторяет Томлинсон, немного повышая голос. — Нет. Это может продолжаться некоторое время. Шатен сбрасывает звонок и набирает номер Зейна. Он всегда может рассчитывать на то, что тот ему поможет, когда он в этом действительно нуждается. — Зейн, — начинает он, как только парень отвечает на звонок. — Лу, — осторожно отвечает Зейн. — Мне нужно остаться у тебя в квартире на пару ночей. В общежитии отключили отопление. К счастью, Малик не делает того, что сделал Лиам, который сразу же спросил, почему бы ему не остаться у Гарри. — Да, нет проблем. Я все равно останусь у своей девушки на несколько дней, так что ты можешь пожить в моей комнате. — Хорошо, — говорит Томлинсон, облегченно вздыхая. — Теперь позвони Лиаму и скажи ему, что ты уже согласился.

♡

Когда наступает час ночи, Луи чувствует себя уставшим и капризным, и ему просто хочется заснуть. Однако он не может сделать этого, потому что кровать Зейна странно пахнет, в этой квартире слышатся какие-то жуткие звуки, и Лиам перестал отвечать на его сообщения еще двадцать минут назад. Вероятно, этот придурок просто заснул. Поэтому шатен не может спать, он не заснет в ближайшее время. Ему очень хочется заняться чем-то, но в то же время он совсем не желает выбираться из теплого одеяла, в которое уже укутался. На данный момент есть только один вариант того, что он может сделать. Через полчаса он вылезает из кровати, сбрасывая с себя одеяло, и незаметно пробирается к двери, пытаясь избегать участки на полу, которые всегда очень громко скрипят. Он проходит мимо кухни, доходя до входа, и позволяет Стайлсу войти.

♡

Утром, после того, как Луи почистил зубы, надел рубашку и брюки, которые были наиболее чистыми, он заходит в маленькую аккуратную кухню и садится за стол, забирая у Лиама кружку прямо из-под носа. Парень даже не протестует, так что шатен понимает, что сейчас что-то произойдет. Он молчит всего минуту. — У вас, на самом деле, довольно странный секс. — Почему ты слушаешь, как я занимаюсь сексом, Лиам? — спрашивает Томлинсон, думая, что тост его друга будет очень вкусным с этим чаем, так что он забирает и его тоже. — Потому что ты решил, что заниматься этим в моей квартире — это нормально? — он выхватывает свой тост из руки сидящего рядом Луи, пока тот еще не успел хоть немного его откусить. Это просто неприемлемо. Шатен пытается забрать тост назад, но это превращается в войну за маленький кусочек еды, которая заканчивается тем, что под стулом Лиама появляется пролитый чай. Ему повезло. Томлинсон планировал пролить чай ему на колени. — Не слушай, как я занимаюсь сексом, — требует он, выталкивая себя из-за стола, чтобы снова включить чайник. — Это довольно трудно, когда ты кричишь, как резаный, — мрачно бормочет Лиам. — И это так странно. Это становится немного обидным, если честно. — Почему тебе кажется, что это настолько странно? — спрашивает он. — Я не думаю, что все это время ты верил в то, что я был гребаным девственником или вроде того. — Нет, это просто странно, потому что... — начинает Лиам. Он делает паузу на минуту, по-видимому, пытаясь собраться с мыслями. — Ваш секс более интимный, чем я ожидал. Луи закатывает глаза. — Это секс, приятель. Конечно, он будет интимным. — Нет, я имею в виду... он милый? Ну, он называет тебя малышом, и звучит так, будто действительно это подразумевает, и ты отвечаешь ему тем же? Даже не думая об этом, как будто это просто привычка. Я всегда думал, что ты будешь груб с ним. — Теперь становится неловко, — объявляет Томлинсон, наливая горячую воду в две чашки. — Я просто говорю, — защищается Лиам. — Это по-странному нежно. И то, что вы бреетесь друг для друга — тоже как-то странно. На самом деле бритье — это действительно горячо, но Луи не врал, когда говорил, что этот разговор становится неловким, поэтому он протягивает Лиаму его кружку, хлопает его по голове и убегает обратно, чтобы убрать беспорядок, который они натворили в спальне.

♡

Где-то в комнате Луи звонит телефон. Если Гарри не пробрался сюда и не спрятал свой телефон тут, то, должно быть, это был мобильник Томлинсона. С другой стороны, шатен должен помнить о том, что он купил целую кучу старых мобильных телефонов и установил на них будильники через каждые пять минут, после чего он спрятал каждый в разных местах по комнате Стайлса. Так здорово, что у того больше не было соседа по комнате. Наверное, ему очень повезло. Он не стал смотреть на экран, прежде чем ответить на звонок. Во всяком случае, это может быть только один человек. — Чего? — Ты серьезно украл у меня одеяло? — спрашивает Гарри. Похоже, он разозлился. Луи закрывает глаза и сворачивается калачиком на одеялах, одно из которых уж точно не принадлежит Стайлсу, несмотря на то, что оно очень на него похоже. — Нет. — Сейчас чертовски холодно, Луи, мне нужно мое одеяло, — продолжает он, будто шатен совсем ничего ему не говорил. — Может быть, тебе всего лишь не надо вываливать на меня свои дерьмовые проблемы сейчас, — бормочет Томлинсон. Телефон почти выпадает из его рук, но он об этом совсем не заботится. — Иди и открой мне дверь, — требует парень. Луи гудит в телефон и заставляет себя нажать кнопку завершения вызова. Через пять минут его телефон снова звонит, из-за чего он просыпается, так как уже успел задремать. — Чего? — снова повторяет Томлинсон, но на этот раз чуть резче. — Луи. Шатен вздыхает и начинает вставать с постели, непрерывно ворча. — Боже, блять, да иду я, — говорит он, подавляя визг, когда его ноги касаются холодного пола. Он не может найти свою обувь, поэтому бежит по коридору к двери и открывает ее босиком. — Надеюсь, ты ценишь то, что я встал ради тебя с постели и впустил внутрь, — начинает Луи. — Я был бы признателен, если бы ты не украл мое одеяло, заставив этим меня прийти сюда в час ночи, — отвечает Гарри, проходя мимо него и направляясь прямо по коридору. Томлинсон строит гримасы за спиной Стайлса и бормочет всякие нелестные вещи, делая это достаточно громко для того, чтобы тот его услышал. Он наблюдает за тем, как мышцы на спине впереди идущего парня становятся все заметнее и заметнее с каждым новым словом. — Ты не мог бы просто прекратить? — тяжело спрашивает Гарри. Он останавливается посреди коридора, достаточно медленно, чтобы Луи вдруг не врезался в его спину. Но шатен все равно делает это, обнимая его за талию. Он кладет голову на спину Стайлса, потому что он хочет этого, и потому, что он устал. Томлинсон закрывает глаза. — Я забрал твое одеяло, — тихо говорит он, будто бы это до сих пор не было ясно. Они заходят в комнату. — Я знаю, — отвечает Гарри. — В конце концов, я за ним и пришел. В бельевом шкафу дома «Alpha Beta Phi» лежит примерно миллион одеял. Разумеется, Луи не стал бы забирать хоть одно из них, но если бы у него был выбор между этим и тем, чтобы до смерти замерзнуть, и он так и не взял бы хоть одно одеяло, то ему пришлось бы замерзнуть под собственным, грязным от спермы. Серьезно, кто вообще поступает в учебное заведение, имея только одно одеяло? Что он делает, когда то приходится постирать? Стайлс начинает двигаться, прежде чем Томлинсон сможет решить, что же ему сказать. Он накрыл его руки своими собственными, так что они двигались вместе, делая последние шаги по комнате. Вместо того, чтобы схватить одеяло и пройти мимо Луи к выходу, Гарри падает на кровать и прижимается к стене, даже не сняв обувь. — Никакой обуви на моем постельном белье, — немедленно требует шатен, хотя в последний раз, когда он был в комнате кудрявого парня, он оставил свои грязные носки где-то в под простыней, из-за чего Стайлс нашел их только через пару дней после этого. Гарри стонет и снимает обувь, хватая обе подушки и зарываясь в них лицом. Луи наблюдает за ним еще минуту, но тот, кажется, не собирается делать ничего, кроме как спать, несмотря на то, что на нем до сих пор были его ужасные хипстерские джинсы, которые были настолько узкими, что могли бы прекратить циркуляцию крови. Некоторые могут говорить, что джинсы Луи настолько узкие, что могли бы соревноваться с джинсами Гарри. Некоторые так же могут получить удар по яйцам, Лиам. — У тебя не отвалится член посреди ночи, если ты будешь спать в джинсах? — удивляется шатен. Стайлс поворачивает к нему голову и открывает один глаз. — Если бы я не был в пяти минутах от коматозного сна, то я бы попросил тебя сказать слово «член» еще раз. Томлинсон проходит по комнате и ложится на свободное место на кровати. — Если бы ты не был в пяти минутах от коматозного сна, твой член мог бы получить минет. — Может, в следующий раз? — теплым и веселым голосом спрашивает Гарри. Он приподнимается, чтобы Луи мог достать из-под них одеяло и накрыть их. Если бы. — Минет не может переноситься, Гарольд, — отвечает он и забирает одну из подушек, поворачиваясь на бок и отворачиваясь от Стайлса. Он затаил дыхание и едва досчитал до пяти, когда рука Гарри опустилась на его грудь, и сам он крепко прижался к спине Луи. — На самом деле, это должно переноситься, — бормочет кудрявый парень, упираясь коленями в ноги Томлинсона. — Количество раз, когда ты предлагал мне что-то подобное, прекрасно зная, что я не могу в данный момент заниматься чем-то из этого, просто безумно. — Да, ладно, но как только ты отклоняешь мое предложение, оно переходит к следующему парню, — отвечает шатен, шевеля пальцами, пока его руку не накрывает сверху рука Стайлса. — Ну и скольким же парням ты предлагал сделать минет? — спрашивает он. Усталость в его голосе очевидна, и она увеличивается с каждой секундой. Он не первый раз засыпал посреди разговора. — Напомни, сколько людей в вашей команде по регби? — спрашивает Луи. Дыхание Гарри медленное и устойчивое, и он чувствует его на своем затылке, что по-странному его успокаивает. Возможно, он скоро заснет. На минуту кажется, что Стайлс заснул, потому что становится очень тихо. — Хочешь сказать, что ты отсосал бы Джеймсу? Дрожь, которая проходит через тело Томлинсона, совершенно невозможно остановить. Джеймс — отвратительный человек. Луи старается оставаться на расстоянии не менее 20 футов от него. Ему не стыдно признаться в том, что он использует Гарри для своей защиты всякий раз, когда видит Джеймса. Он прячется за ним, потому что первые слова, которые может сказать этот парень, обычно связаны с тем, как выглядел бы Томлинсон, будь в одном из его отверстий его член. — Иногда я забываю о том, как сильно ненавижу тебя, — бормочет Луи. Кудрявый юноша оставляет слабый поцелуй на его затылке. — Нет, ты не ненавидишь меня, — отвечает он, а затем его руки становятся тяжелыми, что всегда означает, что он действительно заснул. Томлинсон дает ему пять минут, прежде чем тот уж точно заснет, и красит брови Стайлса зеленым маркером.