Мой любимый ботан

Эрик — Ах ты мелкий заяц-засранец! — Саша наваливается на меня сверху и начинает жадно целовать. Какой он все-таки страстный! Жаркий. Опасный. Нежный. Бедное мое сердце и бедный мой зад! Возбужденный Нифонтов — это нечто! Тайфун. Или смерч? Да, что-то из этой оперы. Сейчас он сыто сжимает в лапищах моё жалкое тело и горячо и щекотно гудит мне в ухо: — Вкусный, мой! Мой ведь? Да, Фантя. Можешь и не спрашивать. Давно уже твой. С того самого момента, когда ты схватил меня за горло и чуть не придушил на глазах у всего класса. Тогда и прошило меня осознание, что эти нахальные синие глаза, блядская родинка над губой, чертовски красивый рот, выплевывающий в мой адрес только оскорбления и насмешки — моё все. Ненормальное влечение, идиотское счастье и гребанная сука-любовь. Навеки? А разве бывает иначе? Неужели этот адский пожар внутри когда-нибудь потухнет и я не буду вздрагивать и трепетать, как обморочная девица, от его взглядов и прикосновений? Что ты сделал со мной, придурочный Нифонтов? Сашка. Санек. Блять, Сашенька. Язык не поворачивается так тебя называть. Твоё имя сладкой патокой оседает на языке, забивается в горло, мешает дышать… Саша. Мне трудно произнести его вслух. Слишком интимно. Слишком откровенно и раняще. Поднимает голову, смотрит мне в глаза, ожидая ответ. Чисто избалованный ребёнок с новой игрушкой. Ох, Нифонтов, нехорошо мне как-то от этого твоего взгляда. Если честно, я и сейчас не до конца верю в твою спонтанно возникшую любовь. Слишком мы с тобой разные, слишком… Да много между нами этого долбанного «слишком»! — Тебе мало твоих заводов-пароходов? — насмешливо тяну я, чтобы скрыть дрожание в голосе. — Еще и меня впридачу захапать захотел? — Не беси меня, Лотька! На хрена мне все это без тебя? — Он прижимает меня к себе и замирает. — Раздашь все бедным, если меня у тебя не будет? — ехидно хмыкаю я, а сам вжимаюсь в моего Сашку, просто влипаю в его жаркое тело. — Да я просто сдохну без тебя, идиот! — Сашкино тело каменеет. Обиделся дурачок! Он пытается вырваться из моих объятий, но я клещом впиваюсь в эту глупую орясину. Не отпущу, придурок! — Насрать на тебя, если не веришь! Я слышу как колотится его сердце. Или это моё так беснуется? Я оглох, ослеп и онемел. Бля, если сейчас ещё и чокнусь от счастья, то будет полный комплект! Хотя я уже давно чокнулся. Крыша улетела в тёплые края и решила там остаться. Боже, как мне не утонуть в волне этой безумной нежности, что накатила на меня бешенным цунами? Я говорил, что я чокнутый? Влюбленные все не в адеквате. Я неадекватен в кубе, иначе зачем я сдавленно шепчу его имя и, глупо улыбаясь, соглашаюсь — твой! Саша вздрагивает снова смотрит в мои глаза. Что ты там хочешь увидеть, золото? Сомневаешься в моих чувствах? Или не веришь своему счастью? Дурацкое у нас с тобой счастье. Неправильное. И даже грешное. Не должны два парня любить друг друга, так как любим мы… Ведь мы любим? Саша прижимает меня к груди и нежно поглаживает по спине: — Эрясик… Его нежные поглаживания становятся все интенсивнее, дыхание все жестче, его член снова наполняется кровью и тычется мне в живот. Эх, Нифонтов, а ты настоящий жеребец. Озабоченное животное. Впрочем, как и я. Приподнимаюсь и жадно трусь о его торс и живот вставшим уже членом. Хорошо как. Ни за что не откажусь от этого нереального счастья и жгучего наслаждения. Задницу немилосердно саднит, но я почти этого не чувствую. Да и повторить сегодняшнее вторжение я не готов. Целую его губы нежно, почти невесомо, отстраняю его вездесущие руки от моей несчастной задницы. — Саш, — выдыхаю ему в губы его имя и от этого возбуждаюсь ещё сильнее. — Я не готов на второй заход. Пожалей мою задницу, — а сам растекаюсь по нему, пью его губы, дышу запахом его разгоряченного тела. Я чокнулся, чокнулся, чокнулся! Так нельзя. Нельзя. — Ты дурак? На второй заход у меня самого смелости не хватит. Я же, сука, чуть не порвал тебя. — Он ласково ерошит мои волосы, виновато заглядывает в глаза и чмокает куда-то в висок, — Простишь? — Он склоняется к моим соскам, прикусывает их по очереди, заставляя мою кожу покрываться мурашками, а соски каменеть. Как же сногсшибательного он это делает! — Хочешь, я тебе отсосу, зай? Ты отдал мне анальную девственность, а я тебе отдам оральную. Хочу ли я, чтобы ты отсосал мне? Идиотский вопрос. Да я просто улетаю в другое измерение, когда представляю, как мой член погружается в твой горячий рот. Я в астрале и не ищите меня. Я гребанное счастливое облако! Он валит меня на спину, берёт в руку мой не очень-то большой член и начинает медленно водить кончиком языка по головке. Дразнит, сволочь! Я стискиваю зубы, чтобы не застонать от нетерпения и невозможного наслаждения, что дарит мне этот осторожный язык. Движения становятся более мягкими и я не успеваю опомниться, как мою головку уже не облизывают, а засасывают в тёплый, влажный плен. Улет! Я на седьмом небе! Я гребанная стрекоза! Или птица? Не зна-аю! Да, Саша, да-а! Сделай еще так, детка! Мой член полностью погружается в его рот и я беспомощно сучу ногами, вцепляюсь руками в его волосы и вскидываюсь бедрами навстречу его обалденным ласкам! В груди — огонь! В голове — огонь! В паху — огонь! Я сам — чертовое пламя, Саша! Что ты делаешь со мной, придурок? Нет, я уже не могу остановиться! Я жарю ему в рот на всех парах! Я чертов, свихнувшийся локомотив! Как же хорошо-о! Самое странное, Сашка не сдерживает меня и позволяет мне с размаху вдалбливаться в свой рот. Неужели испытывает вину за мой чуть не порванный зад? Он даже перестал двигать головой и покорно принимает в себя мою взбесившуюся плоть. Она разбухает все больше и больше и уже упирается в Сашкино горло. Я вижу, как он стоически сдерживает рвотный рефлекс. От моего замутненного страстью взгляда это все же не может укрыться. Мой парень решил доставить мне сегодня ранее неведомое удовольствие? Я поднимаюсь, встаю на колени и почти грубо дергаю голову Нифонтова вниз. Надеюсь, не огребу за это. Теперь я понимаю, что значит трахать кого-то в рот. Это уже не отсос. Это натуральная ебля! Чувствую себя воробьем, имеющим кобылу и это, странным образом, возбуждает меня настолько сильно, что я судорожно изгибаюсь в последней конвульсии и разряжаюсь прямо ему в рот. Я ору? Я ору про себя и как же невероятно хорошо! Я, наверное, очень долго изливаюсь. Оргазм слишком сильный, слишком яркий, чтобы я мог сейчас адекватно мыслить… Бескостной массой распластываюсь по простыням и вдруг боковым зрением замечаю какое-то движение около дверей. Сашка лежит на мне и не видит чернявого парня, возникшего на пороге и шокированно пожирающего нас глазами. Я дергаюсь, в дурацкой надежде скрыться от этого неожиданного позора. Глаза чернявого — один в один, как у Саши. Да и чем-то они отдаленно похожи. Брат? Насколько много он успел увидеть? И почему он не уходит? О, вот ведь блять! — Эрик, ты такой классный, — мурлычет Сашка и целует меня в омертвелые губы. — Только не говори, что тебе не понравилось, зай! Ты на вид такой зая, а, оказывается, ебливая крольчати… — Саша! — наконец отмираю я и киваю на дверь, где все еще почему-то маячит этот парень. Нифонтов оглядывается и не успевает ничего сказать. Чернявый секунду смотрит на Сашку и тут же выскакивает за дверь. Наконец-то! — Это твой брат? — сиплю я. — Угу. Старший. Андрюха. — Сашка роздосадован, но нифига не смущен. — Спалили нас с тобой, Эря... — Что теперь будет? — от ужаса я почти пищу. — Жениться придется на тебе, Лотинька, — хмыкает Сашка и снова тянет руки ко мне — Ну что, продолжим? — Иди на хер, Фантя! Отвезти меня домой! Ты даже не закрыл дверь, придурок! Сашка спрыгивает с кровати и вальяжной походкой топает к двери, демонстративно её закрывает и двигается ко мне. Хорош стервец и знает об этом. — На Андрюху не обращай внимания, — небрежно бросает Нифонтов, — он никому ничего не скажет. Он, конечно, в шоке, что у меня есть мальчик, да еще такой секасный. — Секасный? — Угу, такой. Может, уже делом займемся? — Сашка встаёт над моим лицом и проводит мне по губам своим неудовлетворенным пока членом. Терпкий вкус и запах смазки переключают моё сознание. Я отбрасываю всё мысли и принимаюсь с наслаждением высасывать её, дурея при этом, как от алкоголя или наркотика. — Да, зай… Как же ты хорошо это делаешь… Так, на чем мы остановились? А! Насчёт Андрюхи... Он вообще без башни — ебет все, что шевелится. И мальчики, по ходу, у него были. Среди обеспеченной молодежи трахнуть парня иногда даже престижно. Ради эксперимента, — продолжает разглагольствовать Сашка, подставляясь под мои ласки и не сразу поняв, почему его зая вдруг остановился. — Эрь, чего ты? — Сашка пытается снова прижаться членом к моим губам, но я с силой отталкиваю его от себя и шиплю: — Я у тебя тоже ради эксперимента, ублюдок? Может, потом с братом мною поделишься? — Совсем с катушек съехал? — ошарашенный Сашка даже не сразу нашёлся, что сказать. — Я тебя сейчас, блять, так отмудохаю за твои слова, твареныш! Я говорил, что я чертов мазохист? Эти две короткие фразы срывают с моих мозгов невидимую чеку и они взрываются и утекают в неизвестные дали, а я и не пытаюсь их остановить. — Отмудохай, Саша… — хрипло сиплю я и окончательно теряю все ориентиры.