Переверни страницу

Плевать Эйприл хотела на запреты отца и мачехи. Ей было глубоко наплевать на правила колледжа. Плевать на этот «устрой» места, где она учится. Только из-за отца. Элитная. Да ничегошеньки она не элитная, помойка, как сказала бы девочка.  Насквозь прогнившие ученики, смазливые учителя и богатенькие мажорки, только и составляющие окружение Эйприл. Единственной её подругой можно назвать Линду, дочку директрисы. Та тоже тот ёщё фрукт, но на фоне остальных выделяется своим дружественным характером. Хотя бы не стебётся над Саммерс. А это уже что-то. Вроде бы мечтательность, вечно низкая температура тела, ночные кошмары и галлюцинации вперемешку с резкой переменой настроения не должны были поставить клин между Эйприл и ровесниками. Но, увы, это случилось.  «Сосулька», «мечтательница», «мисс я-боюсь-низких-температур». Всё это звучало слишком часто за последние года.  А что родители? Мать Эйприл умерла спустя год после путешествия девочки и Певенси в Нарнию и это сломало Саммерс. И с того момента они с Эдмундом виделись всего семь раз.  Семь чертовых раза.  Семь коротких встреч недалеко от Темзы. И расколотые, бывшие когда-то близкими, отношения. Душевная травма? Да. Походы к психологу раз в неделю на всю оставшуюся жизнь? Да. Постоянная паранойя и боязнь игл? Естественно.  С того события Эйприл предпочитает никогда не появляться в больницах. Слишком уж это больно. А учитывая тот факт, что спустя полгода её отец нашел себе новую барышню и вообще словно удар ножом в спину. А Саммерс долго держалась.  И когда Джонатан Саммерс привёл в дом некую Дженнифер Янг, Эйприл лишь окинула ту привычным для всех хмурым взглядом и продолжила делать себе ужин. И даже когда её отец начал цепляться к её манерам, девочка лишь пожала плечами. Но когда эта «Джин» заговорила, Эйприл взорвалась, словно вулкан Кракатау. Сильно и маштабно.  И её крики слышали все соседи, которые затем лишь кидали сочувственные взгляды в сторону девочки и с презрением тихо обсуждали между собой Джонатана и его новую «подружку». И с тех пор отец даже не считался с мнением дочери. Вся любовь ушла к «Джен» или «Джинни», как любил её называть Саммерс.  И сейчас в голову врезаются мысли: «Может, судьба решила наконец-то помочь мне? Свести с людьми, которые по-настоящему меня любят?».  Чувство моря рядом успокаивает, но всё же заставляет насторожиться, почувствовав, как едва заметно приближается земля к ним, а точнее они к ней.  Голубая звезда взошла на заре и они поплыли за ней.  Только, похоже, эта новость не обрадовала лишь Эйприл. Нос корабля рассекает волны. Пока Эйприл всё так же обращает внимание на нереид, что плавно скользят под водой прямо рядом с ними, приветливо маша своими призрачными руками.  Но когда Эйприл пытается в ответ улыбнуться, мифические духи испуганно останавливаются, дрожащими пальцами указывая вперёд, будто предупреждая об опасности.  — Что? — лишь шепотом спрашивает Эйприл коротко, затем уже теряя их из виду.  Она тяжело вздыхает, выпрямляясь. Переводит взгляд на приближающийся к ним остров. Разворачивается. Смотрит.  — Что делаешь? — Эдмунд подходит медленно, чуть улыбаясь. Сохраняет предельное спокойствие, но Эйприл — нет.  — Стою, знаешь ли. Типа дышу, смотрю вокруг и вообще думаю, — она огрызается, закатывая глаза. Хмурит брови, поджимая губы.  — Перестань выделываться, — Эдмунд медленно и тихо подходит к ней, выгибая брови. Пускает тихий смешок, чуть улыбнувшись.  — Я этого и так не делаю, с чего мне переставать? — спрашивает хмуро, отвернушись. Раздраженно передёргивает плечами, кинув короткий взгляд в сторону черноволосого.  — Эйприл, с чего ты?.. — тихо спрашивает, пытаясь подобраться к ней поближе. Подходит со спины, аккуратно ведя руками по надплечьям девушки, из-за чего она тут же пытается отстраниться.  Певенси вовремя хватает её запястья, заставляя замереть. Пристально смотрит в её ледяно-голубые глаза, вынуждая её остановиться хотя бы на миг.  — Что тебе нужно, Эдмунд? — говорит с претензией, щуря глаза. Голос вроде и звучит в основном уверенно, но всё равно дрожит.  — Что сегодня с тобой не так? Я что-то неправильно делаю? — интересуется, ведя пальцами по её предплечью, а затем перескакивая на ключицу. Певенси едва заметно хмурится, сохраняя на лице странное выражение. Исподлобья смотрит на блондинку, не отрывая глаза.  — Отстань, Эдмунд, — отрезает, рывком высвобождая свои ледяные руки из его хватки. Быстрым шагом уходит, но парень снова хватает её за руку, резко разворачивая к себе и зачтавляя невольно сократить расстояние между ними.  — Что не так? — произносит тихо и учтиво, произнося каждое слово раздельно. Смотрит ей в глаза, получая в ответ один лишь лёд.  — Ничего, — снова произносит раздраженно, чувствуя руки Певенси на собственной талии. Эдмунд внимательно разглядывает её голубые глаза, что вновь отречённо смотрят на горизонт. Вчера ему показалось, будто всё словно опять вернулось в норму. Но теперь…  Их отношения словно американские горки — то стремятся вверх, то снова возвращаются на фазу обиды. Внезапно она застывает, отворачиваясь. Взгляд узких зрачков замирает на острове, что с приближением становится всё больше и больше.  И тогда она замечает призрачный голубой огонёк где-то на вершине. Продолжает смотреть, словно чувствуя что-то такое же родное, как и тогда, в пещере.  — Видишь этот свет? — спрашивает она завороженно. Смотрит пристально на точку, что постепенно становится всё больше и больше, а ещё тянет её, словно магнит.  — О чём ты? Эйприл, ты уверенна, что это всё происходит наяву? — Эд переводит взгляд на девушку, что сжимает собственный локоть ногтями другой руки. Она намеренно отворачивается от парня, несколько раз крепко сжав веки.  — Я не знаю, — честным и дрожащим голосом отвечает.  — Это всё в твоей голове, ты ведь понимаешь? — Эдмунд осторожно берёт её руку, поглаживая большим пальцем острые костяшки. — Тогда я точно схожу с ума, — она в свою очередь пристально смотрит на загадочный огонёк вдалеке.  Она словно здесь, но в то же время будто давно уже мертва внутри. Она отходит, моргая. Снова чувствует холод, снова чувствует её.  Эйприл отходит от поручней, пятясь. Понимает, что что-то определённо идёт не так, но решает просто заглушить приближающеесе зло. — Эйприл? — встряхивает руками, хмурясь. Чувство всё не проходит, заставляя сделать еще один шаг назад.  Саммерс не понимает. Саммерс путается. Эйприл… Это нереально. Резко. Просто внезапный холод, захватывающий с головой — полностью, всецело, пугающе. Заставляя продрогнуть насквозь и оглушительно закричать.  А затем меч пронзает плоть насквозь, отчего девушка лишь прикасается пальцами к губам, по которым скатываются капли крови. Эйприл падает на колени, испуганно смотря перед собой.  Это всё в твоей голове, ты ведь понимаешь? Только теперь понимает, ох как же…  Подскакивает на кровати, тяжело дыша. Вся в холодном поту, губы приоткрыты в немом крике, а обе ладони сжаты в кулаки.  Надо снова восстановить лживое спокойствие. Безразличный взгляд. Снова вернуть нулевую реакцию. Опять холод, снова лёгкая дрожь пальцев. Врёшь. Сильная. Всё в полном порядке. Она просто вновь задремала на корабле, хоть до этого и проспала всю ночь без сновидений в крепких объятиях Эда. Проспала. Но всё равно Эйприл чувствует себя измотанной. Вроде бы она и не использовала вчера толком свои силы, но всё равно усталость в данный момент буквально валит с ног. Вчера она просто слегка попсиховала, а затем буквально чуть-чуть использовала силу. Мало. Но этого, похоже, было достаточно. Эйприл медленно садится. Чувствует холод теперь уже не кончиками пальцев, а всем телом, прямо как вчера ночью. Сердце словно обволакивает тьма, давно забытая самой девушкой. Тишина вокруг лишь раздражает слух, заставляя поджать губы. Дрожь никуда не уходит, физически сил не хватает лишь хотя бы на то, чтобы унять её. Тени кажутся всё темней и темней, мысли путаются, останавливаясь лишь на одном. Либо ты, либо они. Либо жизнь, либо мучительное угасание. Эйприл не понимает до конца, что происходит. Лишь чувствует холод, который ранее был совсем далеко-далеко, а теперь уже стоит на пороге. И ей не отвертеться, не убежать. Дверь уже открыта настежь, словно бы навстречу тьме. Она сжимает ладони в кулаки. Опасность близко. А не время ли действовать? Она меняется в одну секунду. Жутковатая улыбка появляется на лице блондинки, а в глазах загорается ледяной огонёк.

***

Эд отклоняется от поручней, переводя взгляд на поднимающуюся из трюма худую фигуру девушки, что почему-то теперь вовсе не ведёт себя скомкано или испуганно. Саммерс гордо держит осанку, с неким презрением оглядывает палубу, даже не останавливая свой пронзительный взор на Эдмунде. Он хмурит брови. Проводит рукой по шершавому дереву, чуть склоняя голову вбок. Она в свою очередь смотрит долго, с сомнением. Едва заметно выгибает одну бровь, замечая смятение Эдмунда. Короткое подобие улыбки проскакивает на её лице, пока парень слегка недоумевает, не понимая, почему она так спокойна. Девушка подходит ближе к нему, останавливаясь на расстоянии нескольких метров. Смотрит прямо в глаза, начиная говорить: — Так и будем стоять, или ты всё же скажешь то, что хотел? — тихий, вкрадчивый и холодный голос Эйприл буквально заставляет его ноги прирасти к земле. Она клонит голову вбок, из-под полуопущенных век наблюдая за ним. Будто гипнотизирует одним-единственным взглядом, хоть она и младше. Хех, будто это может что-то изменить в этот момент. Невольно начинаешь считать, что Эйприл — хищник, а Певенси — жертва. Ни малейшего намёка на неуверенность в её глазах, никакого страха и, тем более, волнения. Хладнокровная, вся такая… Королева. Эдмунд пытается прогнать прочь эти мысли из головы, ведь ему становиться неудобно. Хотя, по большей части Джадис может до сих пор таиться где-то внутри её тела, выжидать нужного часа. Жутко даже на секунду представить, что четырнадцатилетняя девушка, что стоит перед ним, — сама Белая Королева, способная одним лишь прикосновением убить человека, не угодившего ей или ставшего на её пути. ⁃ Знаешь, даже при том, что я не могу заглянуть в твои мысли, — делает шаг к нему, заставляя Эда невольно отступить назад, едва сдерживая дрожь пальцев, — я всё равно могу только по твоей внешней реакции понять их основное направление, — смотрит, изучает. Внимательный взгляд, от которого хочется спрятаться. Матросы, что ходят вокруг, будто не замечают, что происходит. Оба — и Эд, и Эйприл, говорят тихо и вроде как незаметно для окружающих. Только не для одного человека, что замирает рядом с бочками, глядя на них. — Это не ты… — шепчет Певенси едва слышимо, снова отступая назад. Сглатывает скопившуюся жидкость во рту, моргая. — Прости, Эдмунд, но это я, — говорит то ли с сожалением, то ли с претензией. Поджимает губ, с некой печалью окидывая взглядом погружённую в солнечные лучи палубу, где находятся в данный момент ещё множество людей. Такое своеобразное уединение прямо в ничего не замечающей толпе, которого она… А разве не этого ты ли хотела, Эйприл? Разве не желала остаться в полном одиночестве, хоть и прямо среди множества людей, и собраться с мыслями? Или хотя бы сказать ему всё, что ты думаешь о нём? И впервые Эд замечает, как блондинка теряется, нервно облизывая губы. Моргает несколько раз, встряхнув волосами. Будто бы сама пытается принять сейчас совершенные ею ранее действия… И тогда она невольно потирает руки, как делает слишком часто в последнее время. Будто это действие действительно успокаивает её, заставляя вернуться снова на безопасную территорию, не потерять контроль. — Почему ты растираешь ладони всегда, даже если слишком жарко? — спрашивает дрожащим голосом, в своей фирменной манере хмуря брови. Чуть приоткрывает рот, замечая, как при его словах девочка замирает. Эдмунд тихо дышит, не моргает. Боится услышать ответ. — Мне холодно, — коротко отвечает, разворачиваясь к нему спиной. Упрекает себя, что вообще пришла сюда. Допустила ошибку, сделала неверный шаг… Но, увы, время нельзя повернуть вспять, поэтому сейчас надо просто притвориться, что ничего не произошло и снова… — Почему ты стала такой? — кричит Эд ей вслед, отчего девочка подпрыгивает, замирая на месте и внезапно начиная напряженно дышать. Они привлекают внимание по меньшей мере дюжины людей. Все те замирают, обращая взгляды к парочке. Эйприл же вновь сильнее впивается ногтями в бледную кожу ладоней, произнося: — Какой? — тихо спрашивает, не оборачиваясь. Снова разжимает и нервно трёт руки, теребя браслет на левом запястье. Пару секунд Певенси стоит, задумавшись. А что ей ответить? Это были слова, что просто вырвались сами по себе. Крутились на языке так долго, что не сосчитать. Он просто наконец-то понял, что хотел у неё спросить. — Холодной, — выпаливает первое, что пришло в голову. На смену растерянности приходит разочарование, а затем злость. — Почему ты всё никак не хочешь снова наладить отношения со мной? — вспоминает, как она вроде и сближалась с ним, а затем отталкивала. Странно ощущать себя в одно мгновение и нужным, и… Ненужным? Как это назвать? Эйприл пускает смешок, оборачиваясь. Поднимает брови, чуть улыбаясь. Снова ведёт себя по-другому, снова надевает маску-усмешку. Смеётся над этими словами Эда, который тем временем сжал руки в кулаки. Еще чуть-чуть и пар из ушей пойдёт. — С тобой? — нервно смеясь, спрашивает Саммерс. — С тобой, Эдмунд? А они когда-то были нормальными? — Да, — поспешно, не задумавшись, отвечает Эд. А затем спустя секунду словно понимает, что он сказал. Эйприл тем временем тихо смеётся, глядя на синюю гладь. Палуба корабля полна, но это словно бы никак не волнует обоих. — И если ты даже видел какие-либо нормальные отношения между нами, то… — на секунду не находит слов, но затем продолжает. — То где ты был последние два года? Парень сначала что-то бубнит под нос, а затем выкрикивает: — А где была ты в это время? — Эйприл хмурится, переводя взгляд лазурно-голубых глаз на Эдмунда. Изучающе смотрит, затем улыбка на её губах меркнет. — Почему ты даже не писала мне последний год? — матросы переглядываются, молчаливый наблюдатель лишь прижимает ладонь к губам. Нижняя губа девочки начинает дрожать, но, собрав все свои силы в кулак, она сквозь слёзы, что начинают скапливаться в глазах, гневно выдаёт целую тираду, прерываясь лишь на нервные глотки воздуха: — А где был ты, Эд? Где ты был, когда моя мать умерла, когда всё свободное время я проводила с ней?! — срывается на крик, делая уверенный шаг в сторону Певенси. — Почему ты даже не заметил моего состояния в нашу встречу? Ничего не сказав, ты просто забил! — Но я же… — Эд начинает возражать, но она снова перебивает: — Поинтересовался, почему я печальная?! — глотает ртом воздух. — А ты бы рассказал кому-то об этом сразу?! — парень качает головой, соглашаясь. Секунду девушка стоит, снова глядя в пустоту, а затем продолжает: — Где был ты, когда мой отец привёл в наш дом какую-то шлюху, которая старше меня максимум лет на десять?! — Эд пораженно хмурит брови. — Где ты был, когда он отправил меня в изолированный интернат, где меня гнобили и до сих пор гнобят? Как будто ты хоть поинтересовался, почему я так редко писала тебе?! — Но я… — неуверенно сглатывает. — Застеснялся? Не увидел в этом смысла?! — девочка всё так же бледна, как обычно. Слёзы наполняют глаза, но она терпит. — Я устала, Эд. В последнее время я не вижу другого выхода, кроме как оставить всё это. — Ты намекаешь на суицид? — испуганным шепотом спрашивает Эд, недоумевая. Она ничего не отвечает, продолжая шептать: — Я устала, Эд. Я устала от того, что стала никому не нужна, — шмыргает носом. — Я устала быть тем, кого никто не любит. Я устала быть человеком, которого все презирают и ненавидят. И даже те люди, которые относятся ко мне тепло, всё равно упорно пытаются не обращать внимание на меня. — Но я… — снова пытается вставить Эд, когда она перебивает: — Я не могу жить в мире, где все мне когда-то близкие люди презирают меня. Я не хочу жить в мире наедине со своими проблемами, — одинокая слеза скатывается по правой щеке, но она поспешно смахивает её. — Но ты важна для меня! — выкрикивает Эд, не выдерживая. Эйприл снова пускает смешок: — Для тебя, Эд? — нервно смеётся, продолжая. — Ты меня вообще слушал? Где ты был всё это время? — закусывает губу, подходя еще ближе, так, что между ними остаётся всего от силы метра два. — Где ты был, Эд, когда мне нужна была помощь? — подходит к нему вплотную, не разрывая зрительного контакта. — Нигде, — шепчет, моргая и шмыргая носом. Эдмунд молчит, косясь влево. Хлопает ресницами, снова переводя взгляд на девушку перед ним. Так хочется… Утешить её? Помочь ей? Так хочется успокоить её, крепко прижать к себе, обнимая, и поцеловать в макушку. Чтобы ей стало тепло и легко, как тогда, в первый раз… Но сейчас не время. Она в ярости. Или в печали. — Тебя не было рядом. Я была наедине со своими проблемами, страхами и мыслями, — из глаз наконец хлынули слёзы, которые она не смахивает. Пусть смотрит. Пусть стыдится сам себя. — И всё это из-за тебя, — указательным пальцем тычет в грудь Эдмунда, а затем медленно, размеренным шагом удаляется с палубы, не оборачиваясь. — Жирно же накосячил, братец, — из-за одной из бочек выходит Люси, потирая ладонями руки. Остальные лишь разворачиваются, продолжая свои дела, и словно бы делая вид, что только что ничего не видели. Эд лишь опустошенно смотрит на сестру и подходит к краю. Что же он наделал? Сколько дров наламал, сам того не зная? — Эд? — он резко оборачивается, резко рявкая: — Что, чёрт возьми, Юстас?! — двоюродный брат лишь указывает рукой вправо, куда и поворачивает голову Эдмунд. А на месте, где ранее стояла Эйприл, теперь уже расстелилась плотная корка льда, как и на поручнях, к которым девушка прикасалась.

***

Эйприл поднимается. Медленно идёт за всеми, взбираясь на гору, и при этом понимая, что в этом совершенно нету смысла. Тьма не уйдёт. Тьма останется. Тьма выиграет. И Саммерс уже выбрала нужную сторону. Стол. Огромный стол с едой. Эйприл уже за пару метров чувствует, какая магия исходит от него. Подходит острожно, водя пальцами по воздуху. Пока остальные неосторожно подходят прямо к нему, уже протягивая руки к еде, Эйприл лишь хмыкает себе под нос, усмехаясь. Ловко придумано — отравить и погрузить их в вечный сон, прямо как тех стариков. Все вскрикивают, выхватывают мечи, а она — лишь усмехается и подходит практически вплотную к лордам, разглядывая их замершие во сне лица. — Лорд Равелиан, — Эйприл внимательно рассматривает приоткрытые глаза мужчины в ветвях. — Лорд Мавраморм, — Каспиан чуть отгибает ветку, разглядывая чьё-то кольцо. — Лорд Аргос. Эйприл упорно не смотрит на шокированного Эда, который будто ждёт от неё объяснений. — Еду не трогать! — повышает блондинка голос, чувствуя, как минотавр уже было собирается откусить кусок сокровенного яблока. — Каменный нож! Это стол Аслана, — остальные тем временем бурно обсуждают находку, пока сама Эйприл замечает, что голубой огонёк в небе будто приближается к ним. — И их мечи, — Каспиан и Эд поспешно выкладывают все мечи вместе, обнаруживая, что одного не хватает. И только тогда все замечают голубой огонёк, спускающийся к ним. Эйприл многозначительно фыркает, поднимаясь в полный рост и складывая руки на груди. — Приветствую вас, путники Нарнии, — все преклоняют колено перед светящейся голубым светом красавицей, пока Эйприл выгибает брови в саркастическом выражении лица. — Встаньте, — а она ведь даже не садилась. — Вы не голодны? — ещё бы. — Кто ты? — голос Эда до невозможности раздражает, впрочем, как и общее неведение остальных. — Я Лилиандин, дочь Раманду. Я ваш проводник. — Ты звезда, — произносит зачарованный Каспиан, не отрывая взгляда от девушки. Остальные матросы, существа и Эд также страдают этим же делом. Эйприл многозначительно переглядывается с Люси. — Ты ослепительна, — взгляд Каспиан так и не отводит, улыбнувшись. — Если эта форма вам не по душе, я могу поменять её, — произносит чуть обеспокоено звезда, но тут же и Каспиан, и Эд восклицают: — Нет! — прищуренный взгляд и выгнутая бровь Эйприл, которая медленно подходит к Люси. — Хреновы ловеласы, — закатывает глаза. — Согласна, — младшая Певенси кидает секундный взгляд на своего брата и тельмаринца. — Прошу! Это всё для вас, — свечи загораются лишь по её мановению рук. — Хватит для всех, кто пришел к столу Аслана. — Стойте! — восклицает Эйприл. — Что случилось с ними? — указывает на спящих стариков, хмуря брови. Хоть так привлекает внимание остальных, а это — уже что-то. — Эти несчастные слишком обезумели в пути и чуть ли не передрались за столом. Здесь нет места ссорам и их погрузили в сон, — вопрос Люси Эйприл пропускает мимо ушей, впрочем, как и ответ. Но вот реплика о том, что времени остаётся мало, совсем сбивает девушку с толку. Она следует вместе с Каспианом, Люси и Эдом за звездой, замечая впереди на горизонте тёмный остров. — Кориакин говорил вам про тёмный остров? — Да, — Эйприл хмурится, замечая, как сверкает вдалеке молния, рассекая тёмные тучи. — Скоро зло будет неостонавимо, — Эйприл фыркает, замирая за всеми ними. Должна помешать им. Должна. — Кориакин говорил, мы должны сложить семь мечей на стол Аслана, — Каспиан продолжает, переглядываясь с Певенси. — Это правда, — кивает Лилиандин. На вопрос Эдмунда она указывает на тёмный остров. — Соберите всё мужество — вам нельзя медлить, — звезда поворачивается к Эйприл, теперь уже ожесточая черты лица. — И она должна остаться здесь. — Я? — блондинка отступает, замечая, что все взгляды прикованы к ней. — Она только подпитывает силы тьмы, — звезда пристально смотрит в глаза Каспиану, а затем Эдмунду. — Она должна остаться здесь, пока вы не одолеете зло. — Нет, я не брошу их! — внезапно выкрикивает Эйприл, пытаясь броситься на звезду, но тут же её резко отбрасывает невидимая сила, заставляя упасть на землю. Саммерс резко вскакивает, тяжело дыша. — Что ты сделала?! Что?! — взгляд девушки безумен, глаза горят ледяным огнём. — Ты останешься здесь навеки, ведь тьма в твоём сердце неизлечима, — Лилиандин ведёт рукой по воздуху, и тут же прямо вокруг Эйприл возникают полупрозрачные светящиеся прутья темницы. — Нет! Всё в норме, я… — Эйприл падает на колени, чувствуя её. Слабость вернулась. Силы есть, но подавлены. Она ничего не может. — Но она же избавиться от неё, когда мы найдём седьмой меч? — обеспокоено спрашивает Эд, вздрагивая. Звезда пристально смотрит на него, не моргая. — Нет же, ты же не можешь… — хватает ртом воздух, испуганно глядя на блондинку, что касается пальцами земли, отдёргивая руку. — Она сможет выйти отсюда лишь тогда, когда тьма в её сердце рассеется. Если рассеется, — звезда кидает последний взгляд на прутья, что мерцают во тьме, а затем напоследок произносит: — Как можно быстрее отправляйтесь на остров. Зло уже близко, — и исчезает, взлетая ввысь. Саммерс тем временем вновь бьёт ладонью по земле, вот только магия холода срабатывает в этот раз против неё. Лёд расходится во все стороны, оплетая призрачные прутья толстой коркой и создавая ещё более прочную преграду. Эдмунд садится на колени прямо перед ней. Чувствует, как слезятся глаза, но лишь вытирает их рукавом. — Эйприл, — тихо произносит, чувствуя спиной сочувствующие и понимающие взгляды Каспиана и Люси. — Эйприл! — привлекает внимание блондинки, заставляя ту замереть на месте. Саммерс сидит на влажной земле, её волосы растрёпанны. Дрожь вернулась, слабость вернулась. Клетка работает против неё, силы работают против неё. Теперь она — враг. Теперь она — найденный шпион. Эд понимает, что ничего не может сделать. Все они бессильны в этой ситуации. И он понимает, что он должен сделать. — Прости, Эйприл, — лишь молвит тихо, кончиками пальцев прикасаясь к её дрожащей ладони, которую девушка поспешно прижимает к себе, а затем, будто бы переча самой себе, хватает запястье Певенси и сильно сжимает его пальцами. — Ты этого не сделаешь, Эд, — смотрит прямо ему в глаза, вмиг понимая, что тот хочет сделать. — Ты не можешь. — Я должен, — Эд чувствует, как по его щеке скатывается слеза. Он медленно поднимается, и вместе с ним поднимается блондинка, всё ещё сжимая его запястье. Певенси не обращает внимания на физическую боль, лишь чувствуя, как сердце вновь обливается кровью. Эйприл холодна. Эйприл не чувствует ничего, кроме страха. И именно поэтому Эдмунд должен уйти. Сейчас. — Ты не можешь! Ты не можешь бросить меня, Эдмунд! — срывается на крик Саммерс. И вновь, ослабнув, валится на землю, выпуская запястье Эда. Лишь смотрит в его глаза, тяжело дыша. — Не можешь, -шепчет, пытаясь приподняться, но всё равно валится на землю. — Я обещаю, что вернусь. Эйприл, я вернусь за тобой. Вернусь, — повторяет скорее для себя Эд, вытирая слезу на щеке. — Я тебе не верю, — лишь цедит, словно змея, Эйприл, а затем окончательно слабнет. Голова невольно плавно ложится на землю, а разум погружается во тьму.

Оно уже здесь. Зло в её сердце.