Зонтик

— Теперь можно и отдохнуть, заслужили, — сказал некто за его спиной. Он резко развернулся и начал оглядываться, но никого не обнаружил. — Конечно, заслужили, — снова голос, никого. — Кто здесь? — испуганно спросил Нигма. Ответа не последовало. «Показалось?!» — подумывал он. *** — Надеюсь, в этот раз он не вернется? — не унималась Барбара. — Не вернется. Я позаботился об этом, — дрожа, произнес Эдвард. — Ты и в прошлый раз обещал. — В этот раз точно. — А может ты не хотел его убивать, вот и дал ему шанс выжить?! — не унималась девушка. — О чем это ты? — не подавая виду, что понял ее предположение, спросил он. — А то, что кое-кто был неравнодушен к своей жертве, — с ухмылкой ответила Кин. — Он убил Изабеллу. Единственное, что я к нему чувствую, это ненависть, — кое-как выдавил из себя Нигма. — Надо бы нам найти новую цель, не будем же мы сидеть без дела? — снова голос. Нигма вздрогнул, начал оглядывать свою комнату, никого. Он сидел на кровати, где раньше лежал Освальд, и все еще не мог поверить, что с ним покончено. — Так ему и надо, — голос был все ближе. — Кто там? — он достал пистолет из-под подушки и крался по всей комнате. Снова никого. Вошел в ванную, пусто. Он уже расслабился, виня во всем стресс и усталость. Только он взглянул в зеркало, как сразу отпрянул, не поверив своим глазам. Там был Освальд. Он был мокрый, бледный, водоросли свисали с его головы, ракушки выглядывали из кармана пиджака. Нигма не мог смотреть на это. Он закрыл глаза и потер их. Когда открыл, Освальд все еще смотрел на него из зеркала. — Этого не может быть. Исчезни! — крикнул он в зеркало. Ответа не последовало. Он выбежал из ванной, хлопнув дверью. Походив немного по комнате, пытаясь успокоиться, он все твердил себе, что Пингвин мертв, и он не скучает по нему. Немного поверив себе, он сел на край кровати. — Ты уверен в этом? — голос раздался за его спиной. Обернувшись, он увидел Кобблпота, лежащим рядом на кровати. — Чт… что ты здесь делаешь? Ты мертв, — вскочив с кровати, промямлил Нигма. — О, Эд, я ведь тебе уже говорил, меня сложно убить, — проговорил он с гордостью. — Нет, ты просто плод моего воображения, — сказал он скорее себе, чем ему. — Ну, это как посмотреть. — Зачем ты здесь? — смотря на него в упор, будто боясь, что тот встанет, спросил Нигма. — Я тебе оказался нужен, и вот я здесь. — Ты мне не нужен, — неуверенно произнес тот. — Оно и видно. Так чем планируешь заняться дальше? — Это не твоего ума дело. Убирайся отсюда, — разнервничался он. — Не могу. Ты не хочешь этого, — ухмыльнулся Кобблпот, — не знаешь, чем дальше заняться? Без меня тебе не нашлось места в этом городе. — Это только начало. — Признай, без меня ты никто. — Нет. Я найду себе предназначение. — Будешь загадывать загадки? — рассмеялся тот. — Да хоть загадки, — он отвернулся, не мог больше смотреть на него. — Человека, убившего своих любимых? — сказал он, появившись у него перед лицом. — Повторяю еще раз, я тебя не люблю, — кое-как выдавив слова из себя, он закрыл глаза. — Это как посмотреть. — Исчезни! Ты не нужен мне, — кричал он в отчаянии. — Если я исчезну, ты захочешь увидеть меня снова, — крикнул тот в ответ. Нигма не нашелся ответом. Он стоял и смотрел на свои ботинки, боясь признать свою бесполезность без Освальда. Они, молча, стояли несколько минут. Эдвард продолжал разглядывать свои ботинки, а Освальд смотрел на него в упор, будто пытался проделать дыру в нем. — Ладно, дам тебе время, — сказал Пингвин и тут же исчез. Эдвард лег на кровать и уснул. Даже во сне ему являлся Освальд. Весь мокрый, уверенный в том, что тот не может без него. Он уже жалел, что убил его. — Просыпайся соня, нам нужно выпустить пар, найти жертву, и как можно скорее, — разомкнув глаза, перед Нигмой появилось лицо Освальда. Он смотрел на него злобной улыбкой. — Да оставь ты его, он заслужил проваляться в кровати еще несколько часов, — кто-то лениво промямлил за его спиной. Он оглянулся, там лежал еще один Освальд. — Что здесь происходит? Почему вас двое? — резко сев на кровать, Эдвард поворачивал голову, то к одному, то ко второму. — А как же я? — крикнул кто-то с полным ртом из кухни. Тот поднялся с кровати и только тогда заметил Пингвина у холодильника, жующего бутерброд, — у тебя холодильник пустой, стоит пойти в магазин. — Да оставьте его уже в покое. Пускай отдыхает, — снова подал голос с кровати. — Это уже перебор. Мне одного Освальда много. А тут сразу трое, — взявшись за голову, сказал тот. — Мне кажется, ты ошибся в расчётах, — сказал кто-то из ванной. — Еще один Освальд? — спросил тот дрожащим голосом. — Он любуется собой в зеркале с самого утра, — кое-как проговорил пингвин у холодильника, роняя крошки. — Это безумие. Откуда вы только беретесь? — спросил он себя. — Тебе одиноко, хочешь видеть меня, скучаешь, — проговорил ещё один. — И долго вы тут пробудите? — уже спокойно спроси Нигма. Похоже, происходящее перестало его удивлять. — Пока мы не отберем власть у Барбары Кин и не станем самыми главными и богатыми во всем Готэме, а потом и мире, — сказал это, а после расхохотался еще один Освальд, стоящий у окна и пересчитывающий деньги в руках. — Думаю, если выскочит еще один Пингвин, я не удивлюсь, — снова сказал он себе. — Так мы будем, искать следующую цель или нет? — перебил его первый. — Будем, — сдался Эдвард. — Хочу новый имидж, — протестовал Освальд из ванной. — Неплохая идея, — согласился Нигма, пожимая плечами. Он встал с кровати и направился к компьютерному столу, — нам нужен достойный соперник. — И как мы его найдем? — спросил Освальд, выходя из ванной, — будем задавать загадки? — Точно, — подтвердил Эдвард, — а звать меня будут — « Загадочник». — Неплохо, — согласился Пингвин с кровати, — а теперь можно поспать? — Для начала найдем гениев нашего города, — сказал Загадочник, передвигаясь на компьютерном кресле к ноутбуку, и обратно к компьютеру. Он усердно клацал по клавиатуре, принтер начал что-то усердно печатать. После чего Нигма достал доску для заметок, и аккуратно прикрепил листы, что выдал ему принтер. Вокруг него уже собралось шесть Освальдов. Они наблюдали за ним, не смея произнести и слова. По окончанию работы, Эдвард заметил, что все они разом исчезли. — Ну вот, когда надо похвастаться — они исчезают, а как побыть одному — здравствуйте, мы решили устроить здесь вечеринку, — расстроился Загадочник, рассматривая таблицу. На ней было 6 портретов, а под ними адреса. — Что ж, приступим, — только сказал он и отправился готовиться к осуществлению плана. — А какой план то? — спросил Освальд с кровати. — Ох, а ты почему все еще здесь? — А где мне еще быть? Я устал от всей этой работы, пора бы уже отправиться на покой, — сонно произнес тот, поворачиваясь на другой бок. « Незачем ему рассказывать план, раз он плод моего воображения, — подумал он про себя, — всё равно они просто так меня не оставят. Надо всё ещё раз перепроверить, — прибавил он после некоторого размышления, — ну вот, теперь у тебя ещё и паранойя». *** Несколько дней он охотился за интеллигенцией Готэма. Для начала, он навестил художника, задал ему три вопроса, тот не смог ответить. Прощай, великий художник Готэм сити. После навестил писателя. Ах, каким он был глупым, Нигма удивляется, и по сей день. Дальше он посетил философа, какие возлагал на него надежды. Всё-таки он являлся самым великим философом Готэма. Ну не мог он разочаровать его, а нет, всё же разочаровал. Как и остальная интеллигенция города. И вот он навещает заведующего химической отраслью. Ничего не подозревающий учёный, как обычно, перед уходом проверяет и отключает всё оборудование. Но не в этот раз. Нигма неожиданно подкрадывается и нарушает тишину. — Приветствую, профессор, — только и успел сказать он, как тот, вскрикнув, отпрыгивает назад. — Охрана, помогите! — только начинает звать на помощь он. — Вам никто не поможет, никого нет. — Кто вы? — поняв свою беззащитность, решил поинтересоваться тот. — Замечательный вопрос. Но, — сделав небольшую паузу, он подошёл ближе к профессору, направляя в него дуло пистолета, — сначала буду спрашивать я. Могу заполнить зал, или единственное сердце, однажды забрав, мной нельзя поделиться. — О чём это вы? — Это загадка. Так кто я? — Знание? — ответил тот, сделав длинную паузу. — Знанием нельзя поделиться? — начал нервничать он, — вы всю жизнь делитесь знаниями, — кричал Нигма. Он был не в себе, уже шестой «гений» не может разгадать элементарные загадки, что же говорить о серьёзном деле? Он взял со стола шнур и подошёл к профессору, — вытяните руки, — тот сразу же поддался, ибо боялся за свою жизнь. — Я могу быть в толпе, но всегда отличаюсь. Кто я? — не унимался Эд, связывая того руки, а после направляя дуло пистолета прямо ему в голову. — Тень? — со страхом ответил тот. — Это личность. Я ожидал большего хотя бы от вас, — он убрал пистолет за пазуху и зажёг фитиль газовой горелки. — Ярчайшие звёзды Готэмского созвездия, интеллигенция. Ныне звёзды павшие, — не унимался Загадочник. — Зачем? — Мой друг недавно заявил, что без него нет и меня. Я его застрелил и скинул в реку. Он был моим наставником, другом. Я знаю, кто я такой. Но быть этим человеком, пока не выходит. Мне нужны советы, — сказал он и подошёл к газовым баллонам. — Я чувствую тебя, я мысли твои слышу, с тобою с первого дня, и здесь, пока ты дышишь. Кто я? — Я не знаю, — чуть не плача отвечает тот. — Это форменная халтура, — поворачивая, винтили всех газовых горелок, он немедля выходит из здания, под вопли профессора. Отойдя приличное расстояние, здание за его спиной взрывается, но он даже не поворачивается. Последний подходящий кандидат взрывается, как и его мечты о наставнике. Вечером того же дня, Эдвард читает газету. На первой странице портрет мэра, и почти все первые странницы расписаны о его исчезновении. Снова нервы, отбрасывает газету подальше на стол. Достаёт из кармана футляр с пилюлями, кладёт на язык и запивает чаем. Терпимая боль в груди пронзает его, зрачки расширяются, дыхание становится глубоким. Немного подёргавшись, он повернул голову назад к дивану. На нём мирно расположился Освальд, с которого стекала вода, висели водоросли, а в кармане и вовсе что-то шевелилось. — Я же просил не портить мне диван, — нервно прикрикнул на него Нигма, вставая с кресла. — Ты единственный человек, который боится, что его галлюцинации устроят бардак. Но, — он встал с дивана и направился к другу, — если тебе так приятней, — он стоял прямо перед ним, а из кармана выполз краб и поднимался к плечу. Тот схватил его и отбросил подальше. — Спасибо, — только и ответил он. — Любопытно, как долго ты будешь строить горькую гримасу, когда люди узнают, что ты убил лучшего друга, — поправляя пиджак, сказал тот прямо ему в лицо. — А ещё это твоё увлечение, — произнёс другой из соседней комнаты, который стоял у таблицы, — уже пять, шесть? — Нигма подошёл к нему, но не успел вставить и слова. — Значит, — продолжал парировать тот, — попечитель, писатель, самовлюблённый козёл.  — Как же бесит, — он встал у таблицы, пока оба Освальда переместились за его спину. Эдвард почесал голову, неотрывно глядя на таблицу, а те повторяли за ним движение в движение. — Они все подходят, высокий IQ, воображение. Но никто не справился, — он взял красный маркер с подставки у доски и зачеркнул ещё один портрет учёного крестиком. — Только ты мог стать маньяком, в поисках тренера личностного роста. Может, откажешься от загадок? — спросил один из Освальдов.  — Нет. Хорошая загадка ключ к спрашивающему, найдёт ответ, и он для тебя как открытая книга. Если кто-нибудь отгадает мои загадки, он сможет помочь мне. — Думаешь найти того, кто сможет слепить из тебя злодея? — Да, — приблизившись к тому, он крикнул ему прямо в лицо, тот аж выпрямился от неожиданности, — ты сам сказал, что без Пингвина Эдварда Нигмы не существует. Но понимать, кто я, и как быть таким, это разные вещи. — Эд, нет наставников для злодеев. Я стал Пингвином, только когда сбросил Фиш с крыши многоэтажки, — он подхватил и приблизился к Эдварду ещё ближе, — и никто мне не помогал, — закончил и присел в кресло он. — Любопытно, может я всё не так понимал, мне не нужен учитель, мне нужен соперник. — Нет. Не это, — начал было Кобблпот, но тот его перебил. — Злодея определяют люди, что пытаются его остановить. И у меня есть отличный кандидат, — от этих слов, Освальд резко встаёт и подходит ближе к тому. — Умоляю, только не говори, что это — Джеймс Гордон, — сказали они одновременно, смотря друг другу в глаза. Нигма чувствовал дыхание Освальда, отвратительный мёртвых морской запах. И только когда тот опустил голову и закрыл глаза, он понял, что это дыхание не настоящее. *** В участке кипит жизнь. Все заняты своими делами. Детектив Буллок и Фокс что-то бурно обсуждали, пока у входа не появился человек в костюме винограда. Как оказалось позже, это был почтальон-промоутер. — Детектив Гордон, Джеймс Гордон, — звал он. — Нет здесь Гордона, — ответил ему Харви, подходя ближе вместе с Люциусом, — что у тебя там, сочный мой? — Ммм, — запел он, — почили шесть господ, скоро будет ещё король с королевой, и весь их двор, что б несчастных спасти, письмецо ты прочти, если ты не поможешь, их всех ждёт… — не успел он договорить, детектив перебил его. — Да да, всё. — Давай на бис, — крикнул кто-то из участка. Тот отдаёт письмо детективу, а сам уходит. Буллок начинает раскрывать его. — Это что за срань?! — Неужели про тех шестерых убитых? — наконец подал голос Фокс. — Я же сказал, — начал, было, он, но тот перебил его. — Харви, убийца прислал Гордону подсказку. Будут ещё жертвы. — Допустим, ты прав, хотя бы верх тут найти. — Дайка, — он взял у того схему и повернув в правильную сторону, сказал, — король, королева, двор, это схема турнира рыцарей. — Точно, получается его цель… — Пойдём, — не дав закончить коллеге, бросил он и поспешил к выходу. Большой зал, заполненный людьми, играющими в партии шахмат. Здесь проходит крупный турнир гроссмейстеров. На втором этаже балкона стоит Нигма, наблюдает за недочемпионами, и ждёт своего соперника. Но он никак не объявляется. Ему жутко наскучило следить за игрой, он решает принять таблетку, чтобы хоть как-то избавиться от одиночества. Пилюля отправляется в рот, он закрывает глаза, снова боль, дыхание замирает, зрачки расширяются. Открывает глаза, перед ним Освальд, смотрящий ему прямо в глаза. Они так и говорят ему, — «Скучал по мне?!» — Спасибо, что пришёл, — нарушил неловкое молчание Эдвард. — А у меня был выбор? — всё так же улыбаясь, ответил тот. — Тебе понравится, — он сунул руку в карман, — здесь сегодня будет жарко, — достал пульт, на котором находились две лампочки, одна горела зелённым, пока Нигма не нажал на одну единственную кнопку, и тогда зелёная погасла, а рядом зажглась красная. Под стульями игроков активировались компактные бомбы, излучающие красный свет. По правую сторону от Нигмы, появляется ещё один Освальд, жадно жующий попкорн. — Конь ест ферзя, мат в два хода, — кричит в зал Эд. — Соблюдайте тишину, — предупреждает некто из игроков. — Вы серьёзно? Сейчас гроссмейстерами называют, кого попало, — сказал он так, чтобы остальные услышали. Но они не обращая внимания, продолжали партию. — Можно обсудить, зачем тебе это? — наконец заговори Освальд. — Я уже говорил. — Истинную причину, — не унимался тот, — плоду ведомы все твои секреты. Особенно те, что ты так отчаянно скрываешь, — закончив, он подмигнул ему. — Гордон не поможет, смирись уже — ворчливо сказал другой пингвин за спиной. А жующий клон кивнул в его сторону, в знак согласия. В зал входят детектив и его помощник, а вот Джеймса не видать. — Его нет, тогда кто же… — не успел он договорить, как заметил того, кто смог разгадать загадку, — так вот оно что, - он начал внимательно следить за ним. — Надо срочно эвакуировать людей, — потребовал Буллок организатора игр. — Вы уверенны? Здесь проходит крупный турнир, — умоляюще смотрела она на него. — Возможно, я ошибся, он может быть в другом месте, — сказал Люциус. И тут же один из игроков сказал вслух, — шах и мат, - нажав кнопку таймера, он вскочил, как тут же его стул разорвало бомбой, а самого игрока вырубило на месте, и тот плашмя плюхнулся на пол. — Срочная эвакуация, — крикнул детектив, но как только встал ещё один игрок, взорвался и его стул. — Отставить эвакуацию, — в отчаянии проговорил тот. Загадочник, наблюдавший за этим, удовлетворительно посмотрел в сторону Освальда, развернулся и направился к выходу. Он нашёл, кого хотел, и теперь ему нужно было придумать нечто новое и удивительное, чтобы проверить нового кандидата. Через несколько часов, когда Фокс и остальные были в участке и разбирали дела безумца, устроивший фейерверки со стульями гроссмейстеров, у того зазвонил телефон. — Алло, — ответил он. — Читать чужую почту верх неприличия, — сказал Загадочник. — А устраивать такое на турнире входит в приличия? — не растерялся он. — Ты хорошо поработал, пора переходить к следующему заданию. — А если я откажусь? — Ты и все остальные можете лишиться жизни, если же разгадаешь загадку, получишь ещё один балл. — Что ж, задавай, — сдался он. — Завтра, когда пешка выйдет к дамке, следующая жертва будет в животе монстра. Расшифруйте, — сказал тот и отключился. — Монстра? — переспросил Харви, который стоял рядом и всё слышал. — Я сам не совсем понял, — только и смог ответить он. Долго он ещё пытался понять, что это значит, пока не перевернул фигурки шахмат на главное доске. Под ними оказался номер, принадлежащий охраннику участка. Устроив тому допрос, они получили то, что им нужно. — Я вообще вышел вместо Тирио, — только и смог сказать тот. — Тирио- с греческого переводится как монстр, — сказал Люциус. — Мне иногда кажется, будто ты всё это на ходу придумываешь, — ответил ему детектив, тыча в него пальцем. Они немедленно отправились искать того Тирио. Но было поздно, он оказался мёртв. Пока Харви готовился к речи для кадетов, Фокс искал ответы. Экспертиза выявила, что в животе Тирио находился значок Буллока, и ещё один номер. Тот немедля позвонил на него. — Зачем ты испортил нашу картину? — зло спросил Кобблпот Эдварда. — Сам пойми, ты испортил мне жизнь, я испортил твою картину, — стоя рядом с ним, ответил тот. Они оба разглядывали её, будто искали что-то важное, пока их не прервал телефонный звонок. Он поднял телефон и ответил. — Алло, — послышалось из него. — Я ждал твоего звонка семь минут назад, — нервно проговорил он. — Я разгадал загадку. Я нашёл значок Буллока, что дальше? — Узнаешь позже, — только сказал он и отключив телефон, начал собираться. — Шахматный палач. Не то ты ожидал, аж кровь стынет, — поддразнивал тот его. — Это кличка выдуманная тупицей. Сегодня всё изменится, — пообещал он скорее себе, чем им. — Ты совершаешь ошибку, — сказал первый. — Я тебя не спрашиваю. — Это я сделал из тебя Эдварда Нигму, — продолжал спорить он, пока другой Пингвин полёживал в кресле, продолжая читать газету и попивать чай, — того, кто может править из тени, не хуже, чем в открытую. — Сейчас ты задумал безумие, — подал голос, лежащий за газетой. — Он прав, — сказа ещё один Кобблпот. — Нет, это выход, — он подошёл вплотную к первому и бросил прямо в лицо, — и то, что тебя пугает, самое лучшее тому подтверждение. — Эд, ты совсем не слышишь? — ответил ему тот. — Ты принимаешь таблетки, чтобы говорить с образом мертвеца, которого ты убил и теперь жалеешь, — продолжил третий. — Признай, без меня ты потеряешься или уничтожишь все, — снова сказал первый. — Мне пора, — пытаясь не обращать внимания, сказал тот, надевая пиджак. Огонь в камине неожиданно разгорается, комната заполняется красными тонами. — Что ты делаешь? — удивлённый происходящим, спросил Эд. Второй Освальд, который начавший есть попкорн, поперхнулся от этого представления. Кобблпот был одет в классический тёмный костюм, а на голове блистал котелок. Неизвестно откуда появилась музыка, свет затемнился, и Пингвин запел. Нигма трёт глаза, пытаясь прогнать этот бред. Перед глазами темнело, всё кружилось. Тот словно соблазнял Эда. Он снял очки, смотря на него. Его голос будто манил Нигму подойти ближе, присоединиться к сладкому блюзу, но тот лишь смотрел неотрывно. Освальд снял шляпу и начал гладить её. Второй отложил попкорн и словно загипнотизированный, подошёл к первому и присоединился к пению. Мэр, что стоящий у входа в ванную, тоже поплёлся к остальным, подпевая на полпути и отбивая ритм ногами. Загадочник сделал шаг вперёд по направлению к троице, но неожиданно ударил себя по щеке, пытаясь прийти в чувство. — Устроили караоке шоу — проворчал ещё один Пингвин, который вечно недоволен. Нигма пытался не смотреть, но не мог сопротивляться. Трио поёт в унисон, а первый и вовсе подмигивал и играл бровями. Делая жесты телом, подзывая к себе Эда, тот сделал ещё один шаг вперед к столу. Не выдержав давления, он бьёт по столу. — Хватит, — истерично прокричал он, и музыка и свет, и костюм внезапно исчезли, — признаю, твоя смерть убила и часть меня. Тот, кто начал петь подошёл к нему, остальные направились в свои исходные позиции. Один лег и снова принялся жевать попкорн, другой сел в кресло, поправляя волосы на голове. — Но я найду способ двигаться дальше, — продолжи тот, после небольшой паузы, — я буду рождён заново, а тебя оставлю в прошлом. — Это Пингвин тебя заметил, он тебя создал, нет никакого Эдварда Нигмы без Пингвина, — кричал ему вслед первый, пока тот уходил. Он пришёл в корпус кадетов, где детектив должен был сказать напутствующую речь. Пройдя за сцену, он заметил Харви, бубнящего себе под нос, речь. Эд, хлопая, приближался к нему. — А ты что здесь забыл? — спросил тот прежде, чем он успел сказать хоть слово. — Воу, — начал он, — поскольку ваш отдел не способен отыскать нашего мэра, именно мне предстоит читать напутственную речь к новому выпуску. — Чёрта с два, я позволю убийце копа говорить речь. Проваливай, — закончил детектив, как внезапно зазвонил его телефон. — А, Фокси, — он сунул руку в карман, — это на счёт меня, — достал платок и схватил того раньше, чем тот успел ответить, и потащил прочь. После нескольких минут возни с Буллоком, он уже стоял у микрофона. — Приветствую всех, меня зовут Эд Нигма. Капитан связан по рукам и ногам. Вы все прямо с иголочки в этой форме, а как вам я? — сказал он и засмеялся, — вопрос для всех вас. Легче пера, но долго не удержать, — в зале нависла тишина, никто не знал ответа. — Увы, будущих комиссаров здесь нет, — только сказал он, нажав на кнопку пульта за спиной, и продолжил, — правильный ответ — дыхание, — закончил он и надел противогазную маску. Остальные пытались встать и бежать, но надышавшись газом, рухнули навзничь. Загадочник же стоял над ними и хохотал. Люциус прибыл сразу же после того, как понял, что там дело нечисто. Буллок не отвечал на звонки, как и другие офицеры, что были с ним. Войдя в здание, он увидел у ворот девушку в костюме клубники. — Вы ко мне? — догадался он сразу — А вы Фокси? — только произнесла девушка, как он тут же догадался, кто за всем этим стоит. — Нигма. Нигма в это время готовил задание для своего соперника, как вдруг зазвони телефон. Он, улыбаясь широко, отвечает. — Алло. — Лишь один человек называет меня Фокси, — сразу же сказал Люциус. — Я заполнил зал с кадетами смертоносным ядом. Сердечно приглашаю тебя наверх сыграть игру на антидот. В игре участвуют только ты и я. Иначе умрёшь ты, кадеты и Буллок. — Я иду, — только и смог ответить тот, направляясь к лестнице. Эд крепил веревки, которые были привязаны к стулу, на котором сидел Харви. Он висел в воздухе, лишь немного опирающий в перила лестницы, что уходила далеко вниз. Наконец он заметил запыхавшегося друга, который пришёл спасти его и остальных кадетов. — Я рад, что ты любишь играть в игры, — произнёс довольный Нигма. — Как он? — задыхаясь, спросил тот. — Как видишь, цветёт. — Пускай он сам скажет, что цвёл, — не унимался тот. Эд лишь глубоко вздохнул, и снял скотч с губ Харви. — Попытайся обыграть этого психа, на кону жизни кадетов, — почувствовав свободу, произнёс тот. — Начинаю понимать, о чём ты. — С радостью, — перебил Загадочник, — я загадываю три загадки. Три ошибки, я режу веревку, и эта пародия на хомо сапиенс вместе с антидотом на его шее фьють, — он свистнул, показывая пальцем вниз, и продолжил, — падает вниз. Буллок начал дрыгать ногами и кричать. — Жуть. Всё понятно? — Если отгадаю? — не сдавался тот. — Все будут жить. Для этого достаточно разгадать одну. — Идёт. — Замечательно. Первая загадка. Могу заполнить зал, или единственное сердце, однажды забрав, мной нельзя поделиться. Что я? — Любовь? — немного погодя, ответил Фокс. — Что? Нет, нееет, ответ - одиночество, — он был расстроен, и даже очень. Ему казалось, что в этот раз он выбрал достойного соперника, а он провалился на таком простом вопросе. — Как можно этого не понять? — добавил он, доставая нож и направляясь к верёвкам, что удерживали детектива от падения. — Стой, Нигма нет, не делай этого, — кричал он, пока тот резал веревку. Без первой веревки, он опустился чуть ниже. — Давай вторую, — просил Люциус. — Ладно. Я могу быть в толпе, но всегда отличаюсь. Кто я? — Снежинка. — Снежинка? Нет! Нееет. Неет. Правильный ответ — личность, — произнёс тот и направился к веревкам. — Стой. Снежинка тоже подходящий ответ. Одинаковых снежинок не бывает, каждая индивидуальна. Мой ответ отвечает всем условиям, — уверенный в победе, ответил он. — Фокси, ты явно не понимаешь условия игры, — нервничая сказал ему тот, — ты должен давать мои ответы, — под крики пленника, он подходит и режет ещё одну веревку. — О, мамочка прости, о Господи, — продолжает молиться тот. — Освальд был прав, он единственный, — Эд пыхтя, направляется к перилам. Люциус пытается оставаться спокойным, и действовать хладнокровно, боясь показать слабость врагу. — Нет, дело в тебе. Из тебя не выходит достойный враг, — только сказал он, как за спиной Харви оказывается Освальд, который победно улыбается, глядя на Нигму. Тот заметив, но не подавая виду, продолжил, — нет. Нет. Три загадки, три ответа, — добавил он, поднимаясь по лестнице к несчастному, глядя на Пингвина в упор.  — Твои же правила, Эд, не нарушай их, — только и сказал тот. Нигма повторил за ним, будто это его слова. — Твои же правила, Эд, не нарушай их. Третья загадка, я чувствую тебя, и мысли твои слышу. С тобой с первого дня и здесь пока ты дышишь, что я такое? — всё ещё надеясь на ответ, ждал он. — Что ты сделал, Эд? Что ты сделал с Пингвином? — тот испугался, Освальд позади него тихо рассмеялся, чувствуя маленькую победу, — он не просто пропал, верно? — Нигма повернулся к Кобблпоту, тот уже не мог сдержать смех. Позади него появляются ещё Пингвины, ещё, и ещё, пока их не становится семеро. Они все, кроме одного, смеются над ним. Эдвард, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить всхлип, отходит за спину пленника и вытирает выступающие слёзы. Но всхлипы оставить незамеченными, не выходит. И все это услышали. Люциусу стало жаль его, Буллок же надеялся выбраться и схватить убийцу. Наконец ему подвернулся шанс вернуть его в Аркхэм. — Ты его убил? — спросил, наконец, Фокс. Нигма, вытер слезу, сделал глубокий вдох, выдох, и наконец, смог посмотреть на него. — Не хорошо пошла беседа, очень не хорошо, — испугался Харви, что не успеет схватить того, и возможно, мог потерять свою жизнь. Загадочник разнервничался, но сдержанно загадал следующую загадку. — Я слушаю тебя …. Я слушаю тебя, я мысли твои слышу, с тобою с первого дня и здесь пока ты дышишь, что я? — Отражение, — нашёл ответ Люциус. — Ну почему всегда только три попытки, почему не бывает четыре, блин, — завопил Буллок в истерике. Нигма с трудом улыбнулся. — Правильно, — он направил руку в сторону соперника и показал жест — «класс». Тот, молча, смотрел на него, не зная, что должен испытывать. Радость, что смог спасти друга, кадетов, себя. Или же страх, что теперь ему выпала ответственность за жизни других людей. А может гнев, ведь ему придётся разгадывать загадки Эда. Постоянно быть начеку, не расслабляться, иначе жизни других и его будут под угрозой. Он не успевал решить, что ему чувствовать, и что ответить. Внезапно детектив начал кричать, и шататься. Ибо последняя веревка начала рваться. — Упс, — только и сказал Нигма, а Освальды позади него зааплодировали. Харви уже соскользнул со стула и начал падать, но Фокс успел поймать его за руку. Он был очень тяжёлый, но тому хватило сил вытащить его. Нигма, воспользовавшись моментом, удалился. — Спасибо, друг, — с восхищением в голосе поблагодарил спасителя, — я в тебе не сомневался. Уже через пару минут, Буллок и бригада полицейских была в особняке мэра. — Проверьте все комнаты, все этажи, — отдавал приказы всем капитан. В особняке было темно, они не решались включить свет и выдать себя. Поэтому с фонарями у них ушло больше времени, чем они планировали. — На втором этаже чисто, — отдала отчёт первая группы. — Здесь тоже никого, — сообщили другие. — Капитан, всё чисто. — Вижу, здесь его нет, — сказал он и только сейчас заметил картину, на которой были изображены Освальд, замазанный знаком вопроса зелёной краской из баллончика, а на заднем плане Эдвард. С пустыми руками, им пришлось удалиться. Люциус вышел из участка и направился к своей машине, доставая ключи по пути. Сев в неё и не успев даже включить зажигание, он услышал голос на заднем сидении. — Здравствуй, Фокси, — это был голос Нигмы. Тот даже не удивился, и всегда держал себя спокойным. В зеркале он увидел, как тот направляет в него дуло пистолета, и хохочет. Он опустил взгляд, пытаясь понять следующий шаг злодея, ибо ему придётся повиноваться. — Смертоносный газ оказался обычным снотворным, а антидот простым виноградным соком. Зачем тебе это представление? — поинтересовался он. — Суть не в смерти кучки копов, а в том, чтобы ты со мной сыграл, - весело ответил тот. — Ты убил Пингвина, ты убил профессора и остальных. Зачем? — А ты всю жизнь был Фокси? — ответил вопросом на вопрос тот. — Не понял. — Сколько себя помню, я ощущал внутри себя другого, кого-то сильнее и умнее меня, кого-то, кого стали бы бояться. И никто этого не видел — Кроме Пингвина? — Кроме Освальда, — с грустью ответил тот. — Почему же ты его убил? — Потому, что он убил мою возлюбленную, — грусть сменилась гневом. Он скучал по ней, и так же по нему. Но он убил её. Если бы он этого не сделал. Они сейчас были бы оба живы. Освальд остался бы ему лучшим другом, а она была его половинкой. Злость, грусть, ненависть пронзили его так сильно, что тот не мог выдавить из себя и слова. Его охватило жгучее желание убивать, но этот поток мыслей перебил Люциус. — Раз Освальда нет, эта роль переходит ко мне? Роль отражения? — Нет. Теперь я знаю, кто я, — выдавил из себя тот, — и знаю, как быть таким. Ты очень мне помог, так что, спасибо. — Эд, — Фокс повернулся к нему, чувствуя себя в безопасности, после слов благодарности от Нигмы, — ты убил шестерых человек, семь, считая Пингвина. Ты на весь город заявил, что ты хладнокровный убийца, — тот лишь улыбнулся, услышав такие слова, и покачал головой в знак согласия, выдавив из себя слабое, — мм. — Эд, если в твоей голове осталась хоть частичка разума, я обращаюсь к ней, — улыбка медленно сползла с его лица, — сдайся, тебе нужна помощь. — Тебе моё поведение кажется безумным? — Не только мне. — Я… я взял и убил самого лучшего друга в жизни. В поиске наставника или соперника, были лишь попытки уцепиться за ним, даже сейчас он сидит рядом со мной, а несколько других стоят снаружи машины, а кто-то и вовсе лежит в стороне, — эти слова очень удивили Люциуса, но он не решился перебить его вопросом, — теперь я знаю, кто я, без него. — И кто же ты теперь? — Я — Загадочник, — сказал он приближая своё лицо к нему с коварной улыбкой, а потом внезапно ударил рукояткой пистолета его по голове, после чего тот мгновенно вырубился. Нигма продолжал безумно смеяться, а Пингвин всё смотрел на него саркастичным взглядом. — Ну ты и артист, — только и сказал тот. А те, что стояли снаружи покачали головой в знак согласия слов первого. — Исчезните, вы все! — крикнул он на них. Но те всё ещё смотрели на него. И даже те, что стояли подальше от машины, окружили её полностью, глядя на безумца. Он помахал рукой в призрак друга, тот мгновенно растворился, после чего растворились и остальные. Он пришёл на пирс, на то самое место, где убил своего друга. Своего единственного близкого человека. Чайки всё кружили над морем, иногда подлетая к нему, словно грифы, кружат над своей жертвой, ожидая обеда. Он всё стоял и смотрел: на море, на чаек, вокруг. Рядом стояли все Освальды, что собрались. Их было семеро. — Мне всегда нравился этот вид, — начал он. — А мне не очень, отгадай, почему. — Ты должен знать, что наша дружба была важна для меня. — сказал он ближайшему, глядя на него с тоской, — ты был мне дорог, и сейчас я скучаю. — Божечки, почти стоит того, чтобы быть трупом, — сказал один. — Ты хоть понимаешь, что тебя сейчас ищет вся полиция Готэма, — кричал другой озлобленно. — Да, — заулыбался тот, будто долгожданной победой. — Эд, не хочу расстраивать, но даже в розыске никого не будет волновать Загадочник. — Возможно, это случится не сразу. Но меня станут бояться. — Это мы ещё посмотрим, — сказал ещё один Освальд, но тот даже не обратил на него внимания. Он подошёл ближе к Освальду, стоящим рядом с ним, положил руку на плечо и сказал. — Ты был мне хорошим другом, и я никогда тебя не забуду, — только и успел сказать он, как его перебили другие, крича о своём. Только один стоял в молчании, глядя ему прямо в глаза. Он с такой видимой грустью смотрел на него, так же, как в последнюю встречу с живым. Будто молил, только молча, не оставлять их. — Я всё ещё не понимаю, почему вас семеро, неужели мне не хватило одного? — спросил он остальных, пытаясь рассмотреть их по отдельности. Каждый Освальд отличался друг от друга: эмоциями, речью, интонацией голоса, даже чувствами, которые испытывают к нему. — Может на последок разберёмся? — спросил, было, он и снова посмотрел на ближайшего, которого всё ещё держал за плечо. — Для чего же здесь ты? Всегда такой приставучий, но опечаленный, — тот выдержал долгую паузу, не осмеливаясь сказать правду. Эд решил всё же убрать руку, чтобы не давить на него. Тот повернул голову в сторону моря, и наконец, ответил. — Я та часть Освальда, что любит тебя, и до сих пор надеется, что и ты любишь его. А опечален я, потому, что опечален и ты, ибо только сейчас понял, хоть и глубоко внутри, хоть и до сих пор скрываешь и не соглашаешься с этим, что и ты чувствуешь ко мне тоже, что и я. Но уже поздно. Уже ничего не вернуть, — с трудом произнёс тот дрожащим голосом. — Это не так, — снова разгневался тот. — Именно так. И ты знаешь это. Плюс быть галлюцинацией в том, что мы проникаем в самые потаенные мысли, и тебе не скрыть их от нас, — тот качал головой из стороны в сторону, не зная, что ответить. Он задумался только сейчас, возможно, это — правда. Возможно, он и правда что-то чувствует к нему, ведь никто, кроме него, не относился к нему так тепло. Он был единственным его другом, единственным близким человеком. Они будто знали друг друга всю жизнь. Только Пингвин это понял раньше него, а он всё не мог смириться с этим. Внутри него зародился некий страх. Он как яд протекал по всему телу, утяжеляя лёгкие и прижимая их ребрами, не позволяя дышать полной грудью. Голова немного закружилась. Эта новость неожиданно врезалась в его сознании. «Этого не может быть, — подумал он про себя». — Может, — сказал вслух Освальд. «У меня не может быть слабости к человеку, я ведь уже избавился от этого, — твердил он себе, — но теперь он мёртв, а значит, никто не сможет надавить на слабое место, — начал искать утешение и постепенно успокаивать себя». — Никто, кроме тебя самого, кроме твоих мыслей. Поверь мне, они будут тебя мучить ещё очень долго время, — сказал тот, продолжая смотреть на море. — Я с этим ещё разберусь, — уверенно сказал он, приводя себя в чувство. Он повернулся к остальным и направил палец на Освальда, что был вечно недоволен всем, — твоя очередь. — Неужели так сложно догадаться, неужели невидно, чего я жажду? Я твердил тебе это постоянно! — разгневался тот пуще прежнего, — во мне сидит гнев, я жажду насилия, а кого ты убил за всё это время, м? Шестеро неудачников, которые даже не стоили внимания. А теперь ты хочешь избавиться от нас, даже не удовлетворив желание даже одного из нас? Ты жалок, тебя никогда не станут бояться или уважать, ты просто трус! — наконец выговорился тот. Казалось, в нём было больше слов и гнева, что он выплеснул, и ему есть ещё, что сказать. Но время поджимало, у остальных тоже было, что сказать. — Кажется, я начинаю догадываться. Ты, — он указал пальцем на ленивого, вечно сонного Пингвина, — чего хочешь ты? — Выспаться. Заканчивай уже с этим и позволь мне отправиться на покой, — высказал тот недовольно, и зазевал полным ртом. — Так вот оно что, я понял, — сказал он немного погодя, ты, — он направил палец к следующему. — Я хотел лишь создать для тебя имидж, имя, навести красоту. Ходишь в очках, словно ботаник, хотя так оно и есть. И избавить себя от этого тряпья, что носят и остальные. К тому же оно ещё мокрое и грязное, фи, — сказал Освальд и сбросил с себя очередного краба. — А мне нравятся крабы, из них можно приготовить отменный суп, — сказал другой и облизнулся, — кстати, можно поесть чего-нибудь напоследок? Я жутко проголодался, — добавил тот и направился в сторону центра. — Хотя бы от этого бездельника избавились, вечно он транжирит и опустошает все холодильники мира, — запротестовал другой. Все разом повернули головы к нему, — а что, разве не так? — Я понял, всё понял. Как же… как я раньше не догадался, это ведь так очевидно, — схватился за голову он и заулыбался, — вы семь смертных грехов, которые живут в каждом человеке. И в Освальде вы естественно были. Но почему? Почему именно вы? — этого он понять не мог. — А нам-то почём знать? — ответил гневный Пингвин. — Ладно, — сосредоточил себя он. — Ты — похоть, — сказал он, глядя на первого, — ты — гнев, — показал пальцем на ворчливого Освальда. — Да неужели?! — дерзнул тот. — Ты — лень, — на того, кто засыпал стоя, — а тот, кто ушёл — обжорство. Он стал показывать пальцем на тех, кого называл, — гордость, жадность, и зависть. Вот и всё, — сказал он и засмеялся. — Поздравляю, гений, — отозвалась Зависть, — ты у нас догадался. Кто-нибудь, вручите ему медаль что ли. — Было бы неплохо после всех мучений, что я натерпелся с вами, — огрызнулся Нигма, — а теперь избавимся от вас. — Ну ну, посмотрим, — отозвалась похоть, всё ещё глядя на море. Эдвард подошёл к самому краю, опустился на колени там, где некогда стоял его друг, достал из кармана пачку с таблетками, открыл и высыпал всё в воду. Представляя, как вместе с этими пилюлями падают остальные прямо на труп. Немного посмотрев на то, как опускают на дно и исчезают из виду эти таблетки, он надеялся на полное исчезновение Освальда из его жизни. Оглянувшись, он не увидел никого, кроме так же парящих в воздухе, чаек. Встав с колен, он сказал на прощанье. — Прощай, Освальд, — он надел шляпу, немного улыбнулся и ушёл прочь с пирса.