Цветы лучше пуль

Стреляя, я не промахиваюсь.

      Лиза, подбадривая себя тем, что ничего дурного не сделала, выходит из землянки лейтенантов на улицу. Свежий воздух позднего летнего вечера приятно окутывает тяжелую голову девушки, принося облегчение. По дороге в землянку Климова она понимает, что не боится командира взвода.       Майор Неред и капитан Климов дружили много лет, ещё со студенческой поры. Судьба бросала их в разные части света, но никогда не мешала их крепкой дружбе. Когда в игру вступила война, вместе с ней шла и смерть, забравшая одного друга у другого.       Пробыв командиром полка на Камчатке около двух месяцев после объявления войны, майор Неред пропал. Позже всё-таки его признали мёртвым, но наивная Лиза до последнего верила, что отец вернется домой. Живой.       Этого не случилось, даже когда заболела мать. Долгие месяцы безрезультатного лечения только оттягивали момент неминуемой смерти. Похоронив ее, Лиза решила уйти на фронт. После обучения и специальной подготовки девушку направили на границу с Китаем, под Владивосток. Это место службы отпечаталось в памяти сержанта Неред в самых противоречивых тонах.       «Не время», — думает Лиза и заходит в землянку командира взвода.       — Товарищ капитан, сержант Неред по Вашему приказанию прибыла!       Мужчина, сидящий за столом, внимательно смотрит на пришедшую и, наконец, с усталостью в голосе произносит:       — Вольно, Лиза, вольно. — Климов вымученно улыбается и предлагает сесть напротив. Девушка не против и быстро оказывается на слегка поскрипывающем стуле.       — Товарищ капитан, что-то случилось?       Так Лиза аккуратно «прощупывает почву», пытаясь понять, не косячит ли она.       — Вечно ты вперед паровоза летишь, вся в отца.       Такому сравнению Лиза только рада. Её отношения с отцом были лучше, чем с матерью. Маленькая девочка всегда горела желанием быть максимально похожей на папу. Часто просила короткую стрижку (хоть и позволяли только каре по подбородок), дома носилась с самодельными усами, очень похожими на отцовские, и утаскивала из гардероба служебную (и огромную для её головы) шапку.       Улыбнувшись нахлынувшим образам из детства, Лиза с ностальгически приятной грустью отвечает:       — Рада стараться!       — Ну раз рада, то навостри уши и слушай. — Климов сразу становится ещё серьёзнее. — Завтра у тебя будет первое задание. Суть: ты и лейтенант Кашин идёте на восток острова, где сейчас американцы, и отслеживаете таких, как вы.       Лиза напрягается, сдвинув брови к переносице. По кончикам пальцев бегут неприятные колющие волны, похожие на обычные для неё покалывания после морской воды.       — Как мы? Это каких?       Грозный капитан напротив откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди.       — Не глупи. Снайперов вы идете отстреливать.       Сержант Неред словно оказывается вновь под Владивостоком, а проливной июньский дождь снова бьет в лицо. Самая первая вылазка с напарником, который не вернулся после этого. В нос ударяет запах мокрой земли, свежей травы и крови напарника. Впервые спущенный курок в живую цель и оглушающий выстрел, колоколом отдающийся в голове. Запах пороха, шелест травы, стучащие в лужах капли дождя. Первое убийство, врезавшееся в память, наверное, навсегда. Стеклянные глаза парнишки, пустой взгляд американского солдата. Тяжелое истеричное возвращение в лагерь.       Смерть ещё не была ближе.       — Понимаю, ты думаешь, рано ещё.       Следующие задания — как лотерея. Будет — не будет. Пятьдесят на пятьдесят. Возвращались не все.       — Но мой долг пробовать и действовать, а не ждать у моря погоды.       В грудь ударяет воздух, сердце дает спазм, словно по нему скоблят рёбрами. Саша… Один из напарников. Так запавший в душу парень не вернулся, остался в лесу. Вместе с мёртвым снайпером, лишь выполняющим приказ, и океаном слёз не выдержавшей девушки.       Судорожно вздохнув, Лиза фокусирует взгляд на встревоженном Климове. В зелёных бледных глазах — волнение, на лице — скорбь, на висках — слабая серебряная краска.       Как сильно влияет на внешность человека события его жизни. На лице военного виден каждый жёсткий бой в новых морщинках или в совершенно ином выражении лица. Настоящие печати войны, смерти, мук, горя и скорби ложатся на когда-то веселые или детские лица.       На капитане эти печати видны хорошо — долгая служба в довольно опасном месте не прошла даром.       — Я предупредил тебя заранее, чтобы ты успела подготовиться. Кашин тебе завтра всё подробно расскажет.       Лиза кивает практически на каждом слове, всё ещё окутанная воспоминаниями.       Печати лежат и на её измученном лице. Отчётливо видна полугодовалая служба. Отливающие фиолетовым синяки, бледная кожа, опущенные уголки губ, слегка заметная морщинка между тёмных густых бровей, чуть посветлевшие голубые глаза — всё будто кричит о бедственном положении души.       — Лиза… — Климов тяжело встает, закашлявшись, и поправляет куртку. — Будь завтра аккуратна. После довольно большого перерыва тебе будет сложно снова выполнять задания. Постарайся максимально сосредоточиться и опустить все переживания. Насколько это возможно.       Лиза, вставшая вслед за капитаном, сосредоточенная на серьёзных словах и глазах Климова, после каждого предложения кивает. А в груди что-то ноет и стонет, словно хочет выбраться наружу.       Мужчина вздыхает, оглядев Лизу, и устало говорит:       — Можешь идти, спокойной ночи.       — Так точно, товарищ капитан! — отвечает сержант Неред по уставу. — Спокойной ночи.       Девушка слабо улыбается и выходит из помещения, направляясь в свою землянку поспать перед явно тяжелым днём. Возле землянки, в которую Лиза шла, кто-то стоял и ходил вдоль двери.       — Извини, — сонно протягивает девушка, даже не пытаясь понять, кто тут стоит, — что я сейчас помешаю, но я хочу спать. И тебе бы следовало тоже пойти вздремнуть, а не ошиваться тут.       — Неред, — грозным шепотом произносит кто-то очень знакомый, — я тебя сейчас на дежурство поставлю, если будешь так со мной разговаривать.       Лиза, вглядываясь в темноту, узнает в незнакомце старшего лейтенанта Соболева, и сон сразу же как рукой снимает.       — Товарищ старший лейтенант, я не знала, что это Вы! — испуганно шепчет девушка, отдавая честь старшему по званию.       — Ладно, Лиза, иди спать, — смеется Соболев.       В темноте парень выглядит ещё лучше для военного человека. По крайней мере, из-за отсутствия света Лиза не может разглядеть эти вездесущие печати на лице. Если честно, она уверена, что хотя бы слабо, но их будет видно.       Пока она думает и почти засыпает на ходу, старший лейтенант уходит, а в голове так и остается образ приятной милой медсестры, с которой он так хочет перекинуться хотя бы парой слов.

***

      Рано утром, когда солнце начинает только показываться из-за горизонта и окрашивать небо желтыми и розовыми оттенками, Лиза уже стоит у выхода из лагеря и ждёт лейтенанта Кашина для выполнения задания.       Ночь оставляет отпечаток усталости — сна ни в одном глазу на протяжении нескольких часов. Холодное утро, конечно, придает бодрости, но и результат сразу пропадёт, как только станет теплее.       Облокотившись на столб, Лиза слегка подрёмывает, прикрыв глаза. Перед ней в тёмной пелене виднеются отголоски недалекого прошлого. Пытаясь отогнать призрачные воспоминания, девушка открывает глаза и видит перед собой угрюмого Кашина, который плетётся к ней с двумя винтовками и мешками со вспомогательным материалом и водой.       По телу бегут мурашки при одном только взгляде на оружие. Именно его она не брала на протяжении пару месяцев после ранения. Плечо начинает ныть, напоминая о себе и своей ключевой роли в жизни Лизы. В груди раздаются непонятные оглушительные хлопки.       — Так, Неред, — начинает Кашин, уже подойдя вплотную, — вот это винтовка.       В руках девушки оказывается оружие, в котором что-то щёлкает. Взгляд внимательно изучает каждый изгиб смертоносного помощника.       — Надеюсь, ты помнишь, как из неё стрелять, — фыркает лейтенант, кинув девушке в ноги мешок.       «Уж этого у меня не отнять», — с горечью думает Лиза, кивнув Кашину.       — Мы выходим через три минуты. Готовься.       Парень достает зажигалку и пачку сигарет. Внимательно наблюдая за руками в перчатках, Лиза думает, что её «начальник» — самый странный из всех во взводе.       — Я готова, — говорит девушка, не отрывая взгляда от рук.       — Морально, блять, готовься. Это тебе не за грибочками сходить.       Зажигалка щёлкает, сигарета загорается, как маяк в ночи, дым струей вытекает из носа. Закашлявшись и пробурчав что-то, Лиза поднимает мешок, забрасывает его на плечо, туда же отправляет винтовку и отходит на два метра от источника дыма.       На лице Кашина видны печати всех бед войны ещё отчётливее, чем у Климова. Взъерошенные рыжие и бледные, словно слегка посыпанные пеплом, волосы. Прищур светло-голубых глаз с опущенными вниз уголками. Нахмуренные брови с ощутимо заметными морщинками. Едва заметная россыпь мелких веснушек на светлой коже. Вечно сжатые в полоску губы. Если присмотреться, можно даже заметить два шрама на левой щеке у нижней части скулы.       Лиза знает, что лейтенант потрёпан войной сильнее остальных. Многие из взвода, кто довольно давно знает Кашина, говорят, что одно время он всем помогал и всех закрывал фактически своим телом. После многочисленных травм, полученных за других, он не останавливался, пока не погибла Лера. Парень никогда не был особо дружелюбным или отзывчивым, а после совсем замкнулся и перестал… болеть, даже тайно, душой за взвод.       От подобных мыслей Лизу отвлёк хлопок по плечу и едкий запах табака и смол.       Сквозь лес, вдоль их нынешних позиций в открытом бою, они идут молча и осторожно. Велика вероятность встретить сидящего в засаде снайпера или обычного разведчика.       Солнце поднимается всё выше, пробиваясь сквозь стволы деревьев, а в лесу обитают прохлада, свежая роса и тишина раннего утра. Словно и нет никакой войны. Шелест листвы, хруст веток, приглушенное пение птиц… Лиза ничего из этого не слышит. В голове пусто, ни одной мысли. Только стук сердца ещё напоминает о себе поникшему стрелку.       Отрезвляющий выстрел возвращает девушку в реальность и заставляет крепче сжать винтовку, всё это время готовую выстрелить. Кашин выпрямляется и поворачивается к Лизе. Два испуганных глаза смотрят прямо в душу парню, заставляя почувствовать неловкость.       — Здесь начинается их территория, — говорит Кашин, уже, казалось бы, забывший о том, что он только что убил человека. — Жопу кверху не задирай, когда ползешь, а то отстрелят.       «Я в курсе», — думает испуганная Лиза, принимаясь ползти за лейтенантом.       Всё-таки она не может смириться с мыслью, что для него убийство — как два пальца об асфальт. Проползая мимо остывающего тела снайпера, Лиза замечает, что взгляд убитого направлен в сторону их лагеря.       Смерть — это слишком неожиданно. И бесповоротно. Такие люди, как Кашин, страшнее смерти. Они отбирают жизнь, ни на секунду не задумываясь.       Нахмурившись, она закрывает снайперу глаза и снимает погоны с формы.       — Спи спокойно, — шепчет девушка и ползёт дальше.       Проходит минут десять, и Кашин останавливается. Они приближаются к выходу из леса, и сейчас, затаившись на небольшом возвышении, ждут. Снайперов отлично закрывают кусты возле них и деревья, тянущиеся со склона. Именно поэтому лейтенант уже располагается на месте, удобно устанавливая винтовку и подложив мешок под грудь. Лиза не хочет этого делать, но ей приходится.       Они выбирают места поудобнее и принимаются ждать. Изредка подают признаки жизни кукушка, свистят неопознанные по пению птички, стрекочут, как сумасшедшие, кузнечики.       Спустя час или полтора к лесу подходит американский военный наперевес с винтовкой, уже начинающий маскироваться.       — Этот твой, — шепчет Кашин в самую громкую песню птицы, и американец его не слышит.       Лиза наводит прицел и начинает настраиваться. Она видит лицо врага и ничего не происходит в её душе. Ей не хочется его убить, нет ненависти или безумно давящих обязательств. Этот парень просто тут стоит, готовится к своей работе. Почему смерть должна прийти за ним именно сейчас?       Страх. Он окутывает голову, душу, руки. Всю её. В глазах застывают слёзы, за их пеленой Лиза плохо видит.       — Сделай это, — раздается в голове у девушки такой знакомый голос. — Ради меня.       — Саша… — одними губами шепчет Лиза, отгоняя слёзы. — Саша, милый, я не могу.       Перед глазами предстает мёртвый взгляд его карих, всегда с огоньком, глаз и ярко-алая кровь на ее руках, от запаха которой Лиза не может избавиться.       Хлопок.       Это раздается выстрел. Пуля попадает американцу точно в лоб, парень падает на мягкую траву и пятнает зелень алым шелком. Стон вырывается из горла девушки, на неё шипит Кашин и дает знак, означающий отступление.       По дороге обратно Лиза кусает губы, не чувствует вкус крови во рту, а сердце словно жаждет сбежать из плена рёбер. Так паршиво. От всего. От этих грязных неприятных картин, мельтешащих перед глазами. Даже ранение далось ей легче, чем смерть самого любимого напарника и старого друга — Саши.       Придя в лагерь, Лиза хочет пойти в землянку и завалиться на кровать, но Кашин тащит её к Климову, у которого в тот момент в процессе разговор с Тушенцовым и Соболевым.       — Какого хуя вы мне впихнули «самого лучшего стрелка», который, мать её, не может банально выстрелить?       Лиза встает рядом с Тушенцовым и слегка на него опирается плечом. В глазах всё плывёт, двоится и словно тонет в густом тумане.       — Это что ещё за поебота? Надо было её втухать отправить, а не мне в распоряжение. Пиздец, что творится.       Кашин максимально спокоен, хотя слова у него имеют не самый спокойный смысл. Лиза слегка тупит, а услышав незнакомое слово, спрашивает у Руслана тихо:       — Че такое «втухать»?       — Если кратко — делать всю грязную работу.       Видимо, смысл сказанных слов доходит до Лизы медленно, поэтому сейчас она собирает всю волю в кулак и решается сказать всё, что думает.       — Товарищ лейтенант, я не понимаю, почему Вы так возмущаетесь? У Вас есть такое понятие, как терпение? Я не буду перед Вами оправдываться, но все мы люди. Я — человек, Климов — человек, Соболев, Тушенцов, даже Вы — человек! Пиздец, Вам что, все мозги война отбила? Периодически вспоминайте о том, что все мы — не машины для убийств.       Наигранно отдав честь всем присутствующим, сержант Неред выходит из землянки, и тут к горлу подступает тошнота. Голова кружится, как волчок, ноги ватные, а в глазах всё плывёт.       Вышедший за Лизой Руслан вовремя подходит, девушка уже нетвёрдо стоит на ногах.       — Лиза, что это было? — спрашивает младший лейтенант и останавливается в шоке от увиденного.       Девушка белее чистого холста, в глазах нет осознания того, что происходит, а ноги ее уже не держат. Тушенцов подхватывает падающую Лизу и несёт в медпункт. По пути ему попадается Юлик, которого он отправляет к Климову.       Лиза Неред, ценный снайпер, дорогой человек капитана Климова, добрый друг солдат и медсестёр, медленно угасает. Её затягивают в свою устрашающую воронку призраки прошлого, утаскивая за собой на тот свет.