Такие, какие мы есть

Серый потолок - это первое, что я вижу, когда открываю глаза. Как бы я ни засыпал и как бы во сне ни ворочался, - неизменно каждое утро серый потолок нависает надо мной. И, кажется, что я почти слышу, как крошится бетон, осыпается, падая с мелкой дробью на голый пол комнаты. Трещина идет по стене, с замиранием она прокладывает себе дорогу к стыку, переходит на потолок, оставляя за собой черный порез, из которого вместо крови льется груда пыли. Она наискось проходит над головой. И вот, ошметки бетонной плиты сыпятся уже на меня, падая в миллиметрах, не причиняя пока никакого ущерба. Каждый последующий кусок все больше, и, кажется, будто вот сейчас, через секунду, потолок полностью рухнет и погребет меня не сопротивляющегося этому под собой. - С добрым утром. Недоуменно поворачиваю голову на голос. В проеме двери стоит парень. Тот самый, что надоедал мне несколько дней подряд, и который... Вот дерьмо. Улыбка парня так и отбрасывает солнечные зайчики, - так лучезарно он улыбается. Словно он только что миллион в лотерее выиграл. На эту беспочвенную радость могу только закатить глаза. - А ты соня, м? - садится он на кровать. Протягиваю руку к тумбочке, что стоит возле кровати, и пытаюсь нащупать телефон. - Бля, - протягиваю я оттого, что тупой мобильник все никак не хочет попадаться под руку. Привстаю и подтягиваюсь к изголовью кровати. Тупая, ноющая боль тут же пронзает всё ниже поясницы. От неожиданности охаю, но тут же стараюсь попривыкнуть потому, что обеспокоенные взгляды, которые Сережа на меня бросает, совсем мне не нравятся. - Ты не видел мой мобильник? - обращаюсь я к нему потому, что искомого на тумбочке не нашел. - Не-а, - качает он головой, - Давай позвоню? - безучастно интересуется он, уже доставая из кармана джинс свою трубку. - Нет, - отрезаю я, глядя на него. Парень явно расстроился, но мне на хер не надо, чтобы он ещё и мой мобильный знал, - Ты что тут делаешь? Парень вскидывает на меня голову, с недоумением поглядывая. - Ну, мы вчера... - Да, к сожалению, я помню, - перебиваю я его на полуслове, - Но что ты до сих пор тут делаешь? Ты вроде как сделал все, что хотел, м? - Нет, не все, - обиженно и зло кидает мне он и выходит из комнаты. Ну и ладно. Это просто надо забыть. Все, что было вчера - минутная слабость. Даже не знаю, что меня дернуло - пустить этого надоедливого сопляка к себе в квартиру. Я бы с радостью свалил всю вину на таблетки, но вчера я их принял только вечером, да и то, зараза, несильнодействующие. Аккуратно скидываю ноги с кровати и, стараясь больше опираться на руки, сажусь. Вот ведь дерьмо: болит-то как. У этого кретина вчера вообще тормоза сорвало или это ещё цветочки? Все также медленно и, стараясь не делать никаких резких движений, встал и поплелся в ванну. Вчера почти сразу же уснул; весь торс в сперме. Потерев щеку, отметил, что не только торс. Дрожь пробегает по телу, как вспомню, что вытворял вчера. Это же надо было докатиться до такого? Охренеть. По пути подбираю с пола пижамные штаны, что получилось сделать не сразу, так как пришлось нагибаться. В душе тепло, и боль почти не чувствуется. Горячая вода расслабляющими струями бьет по спине и филейной части тела. Руками я оттер с лица чужую сперму, стянувшую корочкой кожу за ночь. Через пятнадцать минут я уже совершенно чистый вышел из запотевшей и жаркой ванной комнаты. Медленно передвигая ногами, поплелся на кухню. - Ты ещё здесь? - с досадой спросил я у парня, сидящего за столом, при этом, не дожидаясь, что он ответит, так как его присутствие само по себе было ответом. Но он все же решил, что ответ требуется. - Ага, - протянул он, отхлебывая из кружки чай. Ведет он себя как-то отстраненно, не лезет. Не уж-то обиделся? Ха. Я даже ухмыльнулся. Глупо, можно было предположить, что ему любовь-морковь подавай. Но, извините, не к тому обратились. Выдвинув ящик стола, я взял вчерашние таблетки. Лучше их выпить, они не особо сильные... Кружка с чаем уже стояла передо мной, наверное, с лучшими побуждениями приготовленная Сережей. Но, тут такое дело... Ненавижу чай по утрам. Хоть сейчас и не утро, и, кажется, я проспал работу, но это ничего не меняет. И ради радости парня я эту муть пить не собираюсь, потому что мне насрать на его чувства. Разве я не говорил? Выливаю жижу в раковину и молю себе нормальный кофе. - Я телефон твой нашел, - снова подает парень голос. - Мм, - я оборачиваюсь и беру в руки протянутый мне телефон. Снимаю блокировку и первым делом смотрю в исходящие. Ничего нового, но мне все равно кажется, что он теперь знает мой номер, что не особо радует. Да насрать... Кладу телефон на стол и выливаю готовый кофе из турки в небольшую кружку. Сажусь за стол и отпиваю немного. Погода за окном отличная. Сегодня можно будет в парк сходить, может быть, даже будет настроение порисовать. Давненько я этого не делал. Когда в кружке остается меньше половины её содержимого, забрасываю в рот таблетки и допиваю кофе залпом, тут же отодвигая кружку в сторону. - Как твое самочувствие? - подает голос Сережа, а я пропускаю этот дебильный вопрос мимо ушей. Меня сейчас больше увлекает картина неба. Там на данный момент ни облачка, лишь голубое-голубое небо. - Как ты думаешь... - вслух произношу я. - Космос. Что это такое черное там? - я даже не оборачиваюсь на него, мне даже не интересна его реакция или ответ на вопрос, просто хочу с кем-то поговорить, - В смысле, смотри, - я поднимаю руку перед собой, привлекая к ней внимание парня, - Воздух прозрачен, это видно... Но ведь и в космосе мы также можем видеть собственную руку. Ты понимаешь, о чем я? - почему-то мне было важно, чтобы он понял и выслушал, не как все обычно делали - лишь бы я заткнулся, а с настоящим пониманием моих слов. Я даже повернулся лицом к Сереже и дождавшись утвердительного кивка, продолжил, - Говорят, что в космосе пустота, видите ли, там нет кислорода. Но раз там нет кислорода, почему бы там не быть чему-нибудь другому, м? То есть там просто другой газ, которым люди не способны дышать, вот и все. И этот газ прозрачен. Потому, что руку мы видим там также отчетливо, как и тут. Тогда что там такое черное? - снова перевожу взгляд на небо, опуская руку. Повисла тишина. Я ждал, что он станет говорить какие-нибудь теории, несусветный бред ученых; но он молчал, и почему-то меня это огорчало. - Может... - вдруг произнес он, а я не удержался и оторвал взгляд от окна, переводя его на голубые глаза парня, - Может, тот газ не совсем прозрачен, а чуть-чуть мутен? И тогда, если мы смотрим в даль космоса - мы видим черное? То есть слои накладываются друг на друга, с каждым новым километром делая картинку ещё более мутной, и, в конце концов, она видится как черное? - допив чай, он поставил стакан на стол, смотря на меня в упор, серьезно, словно готовый отбить любое мое опровержение. Я удивленно на него уставился. Он такой же чокнутый. Это точно. Я не сдерживаюсь и смеюсь. Громко. Запрокинув голову. Я не смеялся очень и очень давно, и это даже как-то странно: снова чувствовать, как грудь сотрясается не от истерики, а от смеха… Он с таким лицом это говорил! Это надо запомнить! Ещё чуть-чуть и на пару таблетки глотать будем. Вижу, как Сережа смотрит на меня с непониманием и даже с каким-то беспокойством, поэтому успокаиваюсь, снова глядя в окно. - Бред, - выдаю я, все ещё улыбаясь и качая головой. А парень сразу же супится, обижаясь. - Это просто стенки мусорки. - Ты неисправим... - тянет он, тоже поднимая уголки губ.