Такие, какие мы есть

Ещё через час после моего нытья, мата и попытки разбить вазу, мне все же накапали валерьянки. Н-да, не то чтобы она мне помогала, но хоть что-то. Каким-то странным образом после того случая у порога мне все же стало лучше, но признавать это я не хотел, иначе бы меня вообще затрахали до смерти в попытке вылечить. Нет, знал бы, что все так просто, – всю жизнь бы только ноги бы и раздвигал, глядишь, сейчас был бы нормальным. Альбом в руках; сам я на балконе; а в голове – пустота. Обычно руки сами рисуют то, что в голове. Но сейчас там удивительная пустота. Никакого говна. Даже как-то странно. Может, у Сережи волшебный член? Целитель хуев. Ха. Пара штрихов, рисую сразу без карандаша. Круг. Ещё пару раз макнуть кисточку в воду. Что это выходит? Что-то похожее на лицо. Начинаю вырисовывать контуры губ и глаз, нос, брови, уши... Твою мать. Это надо сжечь. Вырываю листок из итак нетолстого альбома и, смяв его, выбрасываю с двенадцатого этажа. Туда же выливается мутная от красок вода. Вытерев о джинсы запачканные в краске пальцы, собираю все свое барахло и вываливаюсь в комнату. - Ты все? Уже? - удивленно подняв брови, спрашивает меня парень, оторвавшийся от просмотра тупого телека. - Не рисуется, - жалуюсь, садясь к нему на диван. Я телевизор смотрю очень редко, считая его ничего не значащим и не дающим предметом интерьера, но сейчас почему-то хочется. Там начинается какой-то фильм, как я понял. - Что это? - указываю на экран. - Пила. - Что это? - повторяю вопрос. Мне вот прямо сказало что-то это его "пила". Брюнет выпучивает на меня глаза, а мне только и остается, что махнуть на того рукой и снова уткнуться в экран. - Ты не смотрел "Пилу"? - А похоже, что смотрел? - не отрывая взгляда, спрашиваю у него. - Это ужастик! Тут такой ужас! - явно впечатленный от фильма, он снова поворачивается и утыкается взглядом в экран, как и я. Я, облокотившись на спинку уже не нового дивана, перевел взгляд на парня, что сидит сейчас спиной ко мне и не видит моего взгляда. И как понимать то, что я сижу сейчас с парнем, – с которым трахаюсь, – и мирно смотрю телек на диване? Это называется деградация. Деградация 'тупого хомяка' в "нормального", как и все вокруг. Хотя кому какое дело... Так, стоп! Как это "какое дело"? Да для меня такое месяц назад было просто нонсенсом, а сейчас я даже рисую этого мудака! Да у меня ни один день не обходится без его участия! Как такое возможно вообще? Я же асоциальный, аномальный человечишка, мне не нужно общение, я могу месяцами молчать; тогда почему сейчас я сижу здесь? Если не учитывать тот момент, что я сам сюда напросился, я уже выпил успокоительное, я даже порисовал, хотя планировал просто забрать альбом. Хотя нет, это не самое шокирующее. Самое, блять, шокирующее, это то, что я успел сегодня трахнуться и поездить на лифте до двенадцатого этажа! Вот это вообще выбивает меня из системы. Но помимо таких моих действий, которые, в общем-то, ничего ужасного из себя не представляют, по-настоящему пугает меня то, что я не считаю наше общение, разговоры ненужными и ничего не несущими в себе. Хотя так должно быть, ведь это правда. Но я так не чувствую. И это полный провал. - Кажется, сейчас я прекрасно понимаю, что это за чувство, когда тебя кто-то сверлит взглядом, - говорит он, а в его голосе я отчетливо ловлю улыбку. Радуется. - И как тебе? - даже не став отрицать этого, спрашиваю я. Он оборачивается ко мне, взглядом бегая по моему лицу. Кажется, мой вопрос его смутил. Закатываю глаза. - Прости, - он придвигается ко мне ближе, а я же, наоборот, отползаю к самому краю дивана. - За что? - За то, что шутил над этим, - ещё ближе. Рука ложится мне на живот, чуть поглаживая большим пальцем, а я непроизвольно втягиваю его, не чувствуя ничего отвратительного в этом жесте. - Мне безразлично, - рука поднимается выше и ложится на лицо, теперь большим пальцем парень оглаживает мою щеку, а мне стало как-то неуютно под его взглядом. Неуютно? Что, блять, серьезно? - Антон, - зовет он, и мне приходится все же посмотреть на него. Я отвожу глаза, пробегаясь взглядом по комнате, только чтобы не смотреть на него, а его простое "Антон" – и я ломаюсь. - Чего тебе? - недовольно хмурю брови. - Я тебя люблю, - смотря мне прямо в глаза, выдает он, ожидая от меня реакции. Пару секунд тупо не верю, но увидев в его глазах полную серьезность, не выдерживаю и смеюсь. До коликов в ребрах. Смех смешивается с криком из телевизора, но даже такая неподходящая атмосфера не заставляет меня заткнуться. - Антон, - опять тихим голосом. А вот от этого смех сразу же исчезает. Становится как-то паршиво. - Очень смешно. Нет, правда. А теперь отвали, - почему-то не скидываю руку парня со своего лица, которую он так и не отдернул. Жду, когда он сам это сделает. - Я серьезно. - Ага. Хорошо, - киваю, переводя взгляд на экран. Хочу свалить отсюда. - Антон! - Ну чего, блин? - зло смотрю на него. Сейчас он выглядит не хуже побитой собаки, ей-богу. - Почему ты мне не веришь? - А, по-твоему, для этого нет причин? - бросаю на него оценивающий взгляд. Может, он, правда, тот еще тупица? Или, может, у него тоже какие отклонения в психике? А иначе как это все объяснить? - Есть, я думаю, - думает он, ага. Чем? Членом? Не сдерживаю колкий смешок, а парень рядом еще сильнее съеживается, - Но ведь есть причины и для того, чтобы это было правдой! - обиженно. Что за детский сад? Даже нижнюю губу надул! Боже ж ты мой. Бесит эта его привычка искать "другую сторону". "Мы – не плохой проект, а просто другой. Мы хорошие", "Я тебя люблю", чтоб его. Всю жизнь мне с ног на голову поставил, а теперь ещё и обижается! - Разве плохо то, что ты мне не безразличен? А это правда! Я знаю, что ты... - он запнулся, а кончики ушей у того покраснели, - Мне это не важно. Я люблю тебя такого, правда,- снова заверил он меня, - Я не прошу тебя о том же. Просто, могу я... Могу я быть с тобой? - Это ненормально. Мы оба - парни, - привел я ещё один аргумент, надеясь, что он будет весомым и поставит точку в этом разговоре... Парень действительно молчал пару секунд, и когда я уже было хотел вздохнуть с облегчением, сказал: - Но разве мы не в мусорке? Кому какое дело? Пристально смотрю ему в глаза. Поганец подловил меня на моих же словах! Но, может, он прав? Никого кроме нас это не касается. А я ведь могу в любой момент отвязаться от него. Да и его присутствие рядом не так уж напрягает... Сейчас я согласен добровольно лечь в психушку. Нет, я требую полный осмотр! Кажется, я совсем свихнулся. - Ладно, - отворачиваясь от него, произношу, желая провалиться сквозь землю. Сначала ничего не происходит, и я уже было стал надеяться, что от меня отстанут, как тут же, ломая все мои планы, меня обнимают за шею, садясь мне чуть ли не на колени. - Спасибо, спасибо, - начал тараторить он, а я молча выдерживал эту пытку, - Я люблю тебя, - отстранившись и заглянув мне в глаза, снова повторяет он. А я верю. И сердце от чего-то начинает выбивать слишком быстрый ритм. Наверное, потому что это впервые, когда мне говорит эти слова кто-то помимо моих родителей.