Вспомнить и начать заново

Со дня отстранения от тренировок прошло два дня: в первый день Коши старался убедить себя в своей вменяемости, а вот во второй решил все-таки не тратить время зря и разобраться на деле в происходящем. В среду сутра, придя в школу, он расспросил уже пришедших о новенькой. Как выяснилось, информации о ней почти никакой не было, — девушка держалась особняком и ни с кем не общалась, известно было лишь то, что она вступила в клуб фотографов и задерживалась она там допоздна. Так что, опросив ребят, он понял, что информации, хоть как-то полезной для него - вообще не было, но все-таки решил сходить после уроков в к фотографам и пообщаться с Мияко. Вчера во время занятий с Дайчи Суга не разговаривал — не особо хотелось разговаривать с человеком, который посмеялся и, возможно, решил, что он с головой больше дружбу не хочет водить. К слову-то, и Дайчи не особо стремился начинать разговор, — нет, он не считал, что Суга сдурел и несет полнейшую чушь, но и все ставить в абсолют, веря всему сказанному, не хотел, — он хотел, чтобы вице-капитан сам разобрался со своими проблемами, а потом уже с чистой совестью приступил к клубной деятельности. На уроке перед обедом Коши решил, что во время него стоит подойти и поговорить с Мори, не дожидаясь окончания уроков, потому что в последнее время именно вечером, судьба преподносила ему не самые приятные сюрпризы. Нашел девушку он во внутреннем дворе школы, на лавочке. Суга подошел к девушке и осмотрел ее, все не решаясь начать разговор. Все такая же хмурая, излучающая ауру равнодушия ко всему окружающему, как и в первый день. Единственное отличие — ее волосы были связаны в неаккуратный хвостик. Мияко рисовала что-то в блокноте, совершенно не обращая внимания на парня, стоящего меньше чем в метре от нее, да и вообще, сложно было понять: заметила ли девушка его присутствие - настолько она была увлечена своим занятием. Спустя несколько секунд колебания он решился и начал разговор: — Могу я присоединиться? — вежливо спросил юноша. — Конечно, — совершенно без эмоций, даже не посмотрев на парня, продолжая рисовать, ответила Мияко. — Мы же с тобой вроде одноклассники, я верно запомнила? — она решила для себя, что в разговорах с Коши, конечно, если таковые будут, не затрагивать тему детства, пока тот сам не вспомнит. — Да, — прожевав кусок, ответил парень. — Ты ведь перевелась к нам из Токио? — Девушка кивнула, — а чего из столицы, да к нам в глушь? — Родители по работе вынуждены были переехать. Ну, и, вообще, я родом отсюда. В принципе, я рада вернуться в родные края. — Лицо девушки абсолютно ничего не выражало , никаких эмоций. И сколько бы Суга ни вглядывался, он не мог понять: правду ли говорит его собеседница. — Мори-сан, так ты родом отсюда. — Оживился Коши. — А давно ты уехала? — Лет десять, может больше, не помню. — Давненько. Так, а чем ты занималась в Токио? — парень проявлял все больший интерес к этой скромной персоне. — Училась. — А кроме учебы? Ты же чем-то занималась. — Живописью, фотосъемкой, немного занималась музыкой, — ответила девушка и недолго думая, прямо спросила: — Сугавара-кун, а чего тебе от меня надо? От такого вопроса юноша чуть не подавился. — Почему, если к тебе кто-то подошел — сразу значит, что ему от тебя что-то нужно? — Потому что я это знаю, — все так же, не отрываясь от своего занятия, ответила Мияко.— Так всегда со мной бывает. «Она точно со своими причудами», — Пронеслось в голове у Коши, однако вслух говорить он этого не стал — мало ли что она еще выдаст. — Люди считают меня странной из-за того, что я большую часть времени отдаю своим увлечениям и полностью погружена в них, когда начинаю работать, — начала брюнетка.— Я могу сидеть и увлеченно делать что-либо, не обращая внимания на происходящее вокруг. Но разве это плохо, когда человек увлечен чем-то? Разве можно судит по человеку, даже не пообщавшись с ним? — понять, были ли это простые вопросы или наезд, было сложно — девушка не была ни огорчена, ни расстроена, но судить по ней, какие эмоции она испытывает, было проблематично. — Именно для того, чтобы сделать о тебе правильные выводы, я и подошел к тебе пообщаться, — отметил юноша. — Разве это не очевидно? — Не знаю, что очевидно, а что - нет, но от тебя исходит чувство, будто ты меня остерегаешься, — спокойствие и равнодушие девушки несомненно поражали. — Я ведь права? До этого момента Сугавара даже не задумывался об ощущениях от общества этой девушки, но в этот момент у него по коже прошел холодок. И вдогонку к его появившемуся холодку в жилах, Мори, видимо, решила добить беднягу и показала свою зарисовку. На ней был изображен Коши, и ладно бы он был просто изображен, так его изобразили с рогами на голове и с козлиной бородой. Суга аж чертыхнулся, а Мияко смотрела на него, не отводя взгляда. Первый прервал тишину блондин: — Это еще что? — он указал на блокнот. — Это ты, точнее то, каким я вижу тебя. Блондин от этого впал в полнейшее недоумение. Для него человек с рогами и козлиной бородой всегда был черт. Черт – значит зло, а что злого можно было увидеть в этом добром юноше, который и мухи не обидит. — Ты видишь меня как черта рогатого? — Ээх, — девушка недовольно вздохнула.— Ничего ты не понял. Черт, вроде как сильное и опасное существо из многих мифологий, но на самом деле он слаб — только души слабых духом он может подчинить себе — сильные ни за что не поддадутся его влиянию. Каким бы сильным он не хотел казаться, он все-таки слаб, — объясняла все дальше Мияко, а юноша готов был выпасть в осадок, потому что уловить смысла он никак не мог. И, наконец, Мори, подвела итог: — Проще говоря, я считаю тебя слабым. Коши был настолько обескуражен, что кроме скупого «понятно», вымолвить ничего не смог. — Ладно. Пора в класс. Скоро закончится обед, — внезапно сказала девушка и пошла в сторону здания, оставив Коши осмысливать все услышанное. Еще пару уроков юноша находился в полном недоумении после разговора с Мияко: ее манера вести диалог, добившее его вконец чертом — все в ней наводило ужас, который с одной стороны сложно, а с другой стороны — очень просто. Он даже частично понял тех людей, считающих ее странной, хотя в первый день еще не мог понять ребят распускающих слухи. Нет, он не собирался заниматься тем же — он еще больше захотел понять и узнать эту девушку, хотя осознавал, что сделать это будет сложно. И вот последние двадцать минут последнего урока. Все уже готовы разбежаться кто куда: по клубам или по домам, кто-то вообще просто пойдет гулять, а Суга решил еще раз попробовать поговорить с Мияко, сходив в клуб фотографов (вот мазохист). И вот, наконец, долгожданный звонок с урока, все активно собираются. Коши тоже, как можно скорее собирал школьные принадлежности, дабы поскорее выполнить задуманное, но в коридоре его остановил Дайчи:  — Суга, ты как? — дружески хлопнув по плечу, спросил капитан. — Вижу: нормально. — А ты думал, что я буду всю неделю грустить и изводить себя? – Суга не мог не отшутиться после такого вопроса. — Неужели решил досрочно отменить мое отстранение? — Нет, на тренировки можешь приходить только на следующей неделе. А пока… — Коши на полуслове прервал Дайчи. — А пока я должен разобраться со своими дикими фантазиями, — в этот момент Коши переклинило и ему захотелось едко пошутить. — Я правильно тебя понял? Дайчи знал Сугу уже не первый день и помнил, что тот начинает язвить, когда его что-то очень сильно раздражает. — Вот скажи, зачем ты сейчас начинаешь недовольные речи? — Савамура не знал, что еще говорить, ведь он беспокоился за своего друга и действительно не понимал, правда ли то, что выслушал той ночью в клубной комнате. — Я же не говорил, что не верю тебе. Я просто не могу ставить все в абсолют. Ты мог просто спать и тебе это приснилось. — Да-да… — продолжал во все той же язвительной интонации Сугавара. — Я все понимаю, и именно поэтому я хочу разобраться во всем, — внезапно его голос стал чересчур серьезным, а взгляд пугал. — Только вот мне, почему-то, кажется, что это был не сон. И… — он посмотрел на часы, висящие в коридоре, а потом на капитана. — И сейчас тебе надо на тренировку — не гоже капитану опаздывать и подавать плохой пример своей команде. Дайчи аж оторопел от такой смены настроения Коши. — Ты пугаешь. — Ничего подобно, — посмеялся Суга и помахал рукой в знак отрицания. — Просто констатирую факт, а теперь позволю себе откланяться — у меня дела. — Не домой идешь? — в голосе Савамуры слышалось некоторое удивление. Ведь он думал, что раз Суга отстранен от клубной деятельности - то он пойдет домой. — Я же сказал, что хочу со всем разобраться. Ладно, мне пора. — Суга, ты что задумал? — крикнул Дайчи удаляющемуся однокласснику. — Я же сказал: по делам, — и вице-капитан махнул рукой в знак прощания, и того, что разговор на сегодня закончен. Подойдя к двери, за которой располагался фото-клуб, Коши в последний раз взвесил все «за» и «против» этой идеи. Решив, что лучше пожалеть о потраченном зря времени, нежели сожалеть, что ничего не предпринял и не разобрался, усугубив ситуацию, постучал в дверь. — День добрый! — юноша живо поприветствовал всех находящихся в помещении. — Прости, а ты же, вроде, не из нашего клуба? — откликнулась высокая девушка, стоящая у стенда с лучшими фотографиями участников. — Да, очень прошу прощения,— вежливо ответил Суга. — Мне бы найти одну девушку из вашего клуба, Мори Мияко — третьегодка. — Да, она недавно вступила к нам, но сегодня еще не приходила. Мы сейчас готовим выставку на весеннюю тематику, и она обещала помочь с оформлением стенда, поэтому можешь подождать, если не торопишься никуда. Не успел парень ответить на вежливое предложение, как в комнату вошла та, кого как раз таки искал волейболист. По ее личику, как обычно, было сложно понять, о чем она думает. Единственное, что выражало ее недовольство — поджатые кулачки. — Разве я тебе еще днем не высказала то, что я о тебе думаю, по крайней мере на данный момент? — как можно спокойнее спросила девушка. — То-очно, что-то такое припоминаю. Ты правда поступила грубовато, но я хотел бы еще раз с тобой еще раз поговорить. — А я могу и во второй, и в третий раз повторить, что ты слаб, — она говорила спокойно, будто она не о человеке говорит, а о том, что съела на завтрак. А по виду юноши было видно, что слова Мияко не застанут его врасплох. — Мне повторить? — Можешь, если хочешь, мне все равно. — Хорошо. Ты - слабак. Юные фотографы, наблюдавшие за этим разговором, с одной стороны хотели в него вмешаться, а с другой им было интересно, что же ответит этот мистер-добрячок мисс-невозмутимости. Да и получить пару «ласковых» в свой адрес никому не хотелось. Коши огорченно выдохнул — он думал, что она придумает что-нибудь новое и оригинальное, а она лишь повторила то, что он уже услышал. — Может быть. У каждого свое мнение. А теперь может поговорим немного? — Не хочу, — ответила девушка и отвернувшись направилась к компьютеру, чтобы продолжить работу над фоном стенда. — Ничего. Не хочешь сейчас — захочешь потом, — юноша все так же улыбался, но его аура излучала что-то, от чего все находящиеся в комнате отошли на пару шагов от него. А потом он обратился к главе клуба: — Простите, у вас не найдется стула, куда я мог бы присесть, чтобы я смог подождать эту леди? По-моему, ты уже предлагала, можешь дать его? — Да, вот, пожалуйста, — неуверенно ответила та же девушка, которую Суга первой увидел, зайдя в помещение. — Не надо, Морикава-сан, я поговорю с ним сейчас, и он уйдет. Девушка схватила Коши под локоть и вывела из клуба. Оставшись с пареньком в коридоре, она уставилась на него в ожидании разговора. Атмосфера вокруг нее сгущалась, а Суга внезапно растерял всю свою уверенность, которая переполняла его, когда он находился среди людей. Он готов был поклясться, что в эти несколько мгновений, пока разговор не начался, лицо девушки, до сего момента не выражавшее никаких эмоций, изменилось и выражало неподдельный гнев. — Ну? Почему отвлекаешь меня от клубной деятельности? Помолчать? Если да, то я пойду, —  и только Мори хотела уйти, как Коши наконец-то заговорил: — Я тебя не понимаю — это факт, и то, что ты не от мира сего — тоже факт; однако, я хотел бы понять тебя получше — сегодня во время обеда ты сказала, что люди считают тебя странной, потому что не знают тебя, но идешь ли ты с ними на контакт? — Суга сильно нервничал, однако нашел силы говорить уверенно. — Что ж ты прилип как банный лист к заднице? — от такого выражения Суга немного оторопел, ведь не каждый день он слышал, как девушки выражаются нелицеприятными словами. А девушка все продолжала: — ТЫ мне не нравишься. Неужели это не причина отказываться от общения с тобой? Юноша на пару секунд задумался над словами девушки и парировал: — А разве то, что ты человека вообще не знаешь — это причина его не любить? Я же не озабоченный маньяк, и насиловать тебя точно не собираюсь, меня можно не избегать, — на слове «маньяк» Мияко почти незаметно дрогнула, но это не ушло от взгляда Коши. — Ты прав: ты не маньяк, но преследуешь меня так, будто таковым и являешься, — чувствовалось, что девушка хочет поддеть Сугу, правда это получалось не очень хорошо. — И вовсе нет. Мори-сан, ты сказала днем, что ты родом отсюда. У тебя же были друзья, пока ты жила здесь, так ведь? — и снова блондин надавил на больную точку девушки: да, у нее был друг один единственный, и сейчас он стоял перед ней, но вспомнить, что именно он был этим другом, совершенно не мог.— Я уверен, что и в токийской школе они у тебя были, но тебе пришлось с ними разлучиться. Быть может и твои прежние друзья тебя не помнят, но это ведь не повод обзывать людей так, как тебе вздумается и отказываться от того, что тебе предлагают дружбу. — Согласна, но я сейчас не поняла, ты мне дружбу предлагаешь? — Верно, так что? Как на счет того, чтобы открыться кому-нибудь? — Я не имею ничего против, чтобы сближаться с людьми, однако лучше этого не делать, иначе люди, сблизившиеся со мной, могут сильно пожалеть. Если ты не боишься разочароваться во мне, как в человеке, то для начала отгадай загадку. — Загадку? — Коши не знал, как на это реагировать. Он, конечно, еще днем понял, что Мияко со своими причудами, но вот предложение отгадать загадку, чтобы стать ее другом, превзошло все его ожидания. — Именно, согласен? — Нуу, давай. — Вода не размочит Не съест его пламень Нож, саблю заточит Зерно мелет. Когда будешь готов дать ответ, подходи ко мне, — девушка развернулась и пошла. — Я буду ждать, Коши- кун. — Коши-кун? — Немного оторопел блондин. Мияко повернулась, и ее лицо приобрело значительные изменения: она улыбалась. У Суги от такой улыбки аж мороз по коже прошел. Это была улыбка, но эта улыбка выглядела так, будто девушка что-то задумала. — Извини, что-то задумалась, — после этой фразы она засмеялась и уже окончательно ушла. ****** Придя домой Суга не хотел ни есть, ни спать, ни, в принципе, что-либо делать, единственное чего хотел он — это забыть все произошедшее за сегодня: разговор с этой «ополоумевшей» девицей, зарисовка его лица с бородой и рогами. «Только хвоста не хватало, — усмехнулся парень, лежа на кровати. — И что еще за загадка? Детский сад штаны на лямках». Он мог, конечно, сколько угодно про себя шутить про это, но от одних воспоминаний у него по спине пробегали мурашки. Общение с ней не было привычными диалогами со сверстниками. Когда он разговаривал с ней, создавалось ощущение, будто она с ним и не с ним одновременно, а ее глаза не выражали ничего, и это действительно пугало. Из размышлений его вырвала мать, которая на третий день странного поведения сына наконец-то решилась поговорить с ним. Ее многое беспокоило: обычно Коши ни свет ни заря поднимался и бежал на утреннюю тренировку, а возвращался к самому ужину, иногда даже позже, всегда разговорчив и делился всеми впечатлениями за день с родителями — сейчас же он лениво поднимался к обычному уроку и едва перебирая ноги, уходил из дома в школу, а по возвращению домой молча закрывался у себя в комнате и не подавал признаков жизни. — Сынок, можно? — женщина мягко улыбалась и ждала разрешения войти. Она всегда понимала юношу и поддерживала его в сложные моменты жизни. Именно в нее он пошел характером: такой же мягкий и всегда готовый помочь в беде ближнему. Они были полной противоположностью отца семейства — раздражающегося порой на пустом месте. — Входи, — равнодушно ответил Коши. Мать взяла стул, стоящий у стола, и подошла к кровати. — Ко-тян, скажи, у тебя что-то случилось? — С чего ты взяла? У меня все хорошо, — как можно правдоподобнее постарался соврать юноша. — Не взяла, а вижу это. Может, расскажешь? — было видно, что она сильно обеспокоена. Коши сел на кровати, чтобы легче было разговаривать, и потянулся. — Ма-ам, честное слово у меня все хорошо, успокойся, просто решил немного побездельничать, — улыбнулся Суга. — Но я же вижу… — женщине не дали договорить. — Мама, я же говорю: ничего со мной не случилось, все хорошо! — вспылил парень. — Если у тебя все, то прошу, оставь меня в покое – я хочу побыть один! Мать была несколько шокирована, хотя «несколько» - неправильно описывало удивление женщины, было бы правильнее сказать - «невероятно шокирована». Ведь сын никогда не повышал на нее голос, был обходителен или, по крайней мере, аккуратно уходил от разговора — единственный, на кого он позволял себе повышать голос, — его отец, когда того посещал внезапный прилив ярости или, что бывало крайне редко, белка. — Ладно, если понадобится помощь, то ты знаешь, — невозмутимо ответила Сугавара старшая и вышла из комнаты, как будто ничего не случилось. — Ага, — удрученно сказал парень, когда мать уже вышла, ему было тошно от самого себя из-за того, что он переносит свою бурю эмоций на ни в чем неповинного человека. Полежав еще немного, он решил отвлечь себя уроками и достал из сумки первую попавшуюся тетрадь — английский, потом учебник и принялся за изучение материала. Правда в голову ничего не шло: снова и снова возвращался разговор с Мияко и ее загадка. А позже начали доноситься с коридора крики родителей: отец кричал на мать, что она воспитала не мужчину, а слабака, который в случае сложностей прячется от них, и пытался прорваться в комнату Коши, чтобы показать, как надо разговаривать с сыном. «Ах, как обычно, отец опять взбеленился и устраивает концерт. Что ж ему у телевизора не сидится?» — думал парень, стараясь все-таки сосредоточиться на уроках. Через несколько минут ор в доме прекратился и Суга решил, что буря в доме прекратилась. Однако затишье было недолгим — через десять минут спокойствия, когда юноша наконец-таки смог настроиться на учебный лад, в комнату с невероятной скоростью влетел отец с диким лицом. — Слушай ты, сопляк, я не знаю, что с тобой происходит: тренировки пропускаешь, нормально не питаешься, да мать, в конце концов, из-за тебя места не находит. Я требую объяснений немедленно! — от вопля мужчины у бедняги аж уши закладывало. — Папа, не ори так, я не глухой, — как можно спокойнее постарался ответить парень, не отрывая взгляда от тетради. — И не мог бы ты покинуть комнату? Я делаю уроки. — Ах ты неблагодарный молокосос! — еще больше взбесился мужчина и направился к Коши, дабы преподать непутевому, по его мнению, сынуле, как разговаривать с родителями. – Сейчас я научу тебя, как можно со мной разговаривать, а как нельзя! Парень почувствовал, что дело запахло керосином, и подскочил со стула, желая находиться как можно дальше от этого человека. Ведь хоть он внешне и походил на отца, в силе и боевых навыках он ему уступал на порядок, и увернуться от этого зверя в порыве ярости было фактически невозможно. — Эй, папа, я же не собирался с тобой пререкаться, а правду сказал, — попытался вразумить отца блондин. – Приди в себя! — Суга уже кричал от страха. Эти слабые попытки, если это можно было назвать попытками, остались незамеченными, и последним, что увидел юноша, был кулак отца, направляющийся в сторону его лица, все было как будто в замедленной съемке, однако кулак не дошел до цели. Открыв глаза, Коши увидел мать, которая прикрыла его собой и приняла удар на себя. — Мама! Хана! — одновременно закричали представители мужской половины человечества в этой комнате. Женщина отошла к стене, поскольку удар пришелся на щеку, и голова немного закружилась. — Ребенка бить я тебе не позволю. — прорычала она. - Ты совсем с катушек слетел что ли? — Это ты его так воспитала, что вырос не мужик, а слюнтяй! Мужчина должен быть мужчиной, а не тряпкой! — закричал отец. — А кто, в твоем понимании, «мужчина»? — закричала в ответ Хана. — Быстровыходящее из себя животное, способное решать проблемы криком или силой, как ты? — Да что ты понимаешь в этом?! И тут уже Коши не выдержал накала страстей в комнате — он терпеть не мог домашних перепалок и старался их избегать. Но все происходящее сейчас выходило уже за рамки всяких дозволенностей. — Да успокойтесь вы оба! Я не желаю больше слушать все это! И ты, отец, со своими претензиями к моему воспитанию, и ты, мама, выйдите из моей комнаты! А если так хочется, то ругайтесь где-нибудь в другом месте — мне вообще-то в школу еще завтра идти, или вы оба хотите снижения моей успеваемости?! — Суга не кричал — он вопил изо всех сил, чтобы перекричать родителей и отвлечь их от бессмысленной перепалки.— Да это же дурдом, а не семья! Наступила минута молчания: у отца аж челюсть отвисла из-за того, что впервые слышал, как его сын так кричал, хотя словесные стычки у них случались достаточно часто; женщина же стояла и тряслась в страхе того, что сейчас может произойти. Атмосфера в помещении накалялась, и,казалось, будто и сын, и отец перегрызут друг другу глотки. — Пойдем-ка отсюда, — первая подала голос Хана. — Оставим его одного, как он и просит. — Но… — Никаких «но», Байрон, идем на кухню — ты еще не ужинал, а если хочешь еще поспорить, то продолжим после ужина. — Женщина говорила мягко и аккуратно, чтобы не наступить в очередной раз на мину, и выводила мужа из помещения. — Ладно, — пробубнил Байрон и пошел за женой. Коши всегда забавляло, как его отец, готовый разнести все на своем пути, когда выходил из себя, внезапно превращался в покладистого котенка в руках хозяйки очага. Когда комната его опустела, он снова уселся за домашние задания и прозанимался до часов одиннадцати, а потом, закончив со всем, он свалился на кровать совершенно без сил. И за несколько мгновений до того как заснуть, юноша осознал, что благодаря сегодняшней семейной ссоре, он смог выплеснуть эмоции, которые накопились в нем за несколько дней, и сосредоточиться на заданиях. А после, окончательно погрузился в царство Морфея.