Вспомнить и начать заново

С самого утра, а если точнее, в половину шестого в дверь позвонили. Сквозь сон Хана думала, что ей это мерещится, однако звонки становились навязчивыми, и женщине пришлось подняться с пола, и пойти открывать. Открыв дверь, она увидела мужчину и женщину примерно ее возраста, что ее очень удивило. По их виду можно было сказать, что эти люди либо всю ночь не спали, либо поднялись ни свет, ни заря. Женщина осмелилась поинтересоваться целью прихода гостей: - Прошу прощения, но кто вы? И с какой целью пришли в столь раннее время? – голос ее был все еще сонный, но она уже твердо стояла на ногах. - Нам очень неловко, что пришлось поднять Вас в столь ранний час, - начал говорить мужчина. – Но мы родители Мори Мияко, девушки, которую вчера увезли из вашего дома. – от этих слов Хана вмиг проснулась. – Нам бы хотелось с Вами поговорить и, если это возможно, было бы неплохо, чтобы Ваш муж присутствовал. - Ну, давайте поговорим, но мужа я звать не буду, так как, если его сейчас разбудить, он даже слушать вас не станет, не то что разговаривать, а просто вышвырнет вас за порог. - Хорошо, – говорила уже мать Мияко. – Можно и без вашего супруга, и так сойдет. - Что ж, может, пройдете в дом? Или предпочитаете разговаривать в дверном проеме? – Хана не особо желала разговаривать сейчас с кем-либо, но, понимая, что рано или поздно этот разговор все равно бы состоялся, пригласила родителей Мияко в дом. Они вежливо согласились, тогда мама Коши добавила: - Проходите, разувайтесь, а потом по коридору налево, там кухня, – вы же, наверняка, всю ночь не спали, я заварю кофе. - Благодарим, – коротко ответил Ясухиро и, поклонившись, прошел в дом. То же действие повторила Манами и, ссутулившись то ли от стыда, то ли от чего-то еще, прошла в дом. Спустя две минуты все трое были на кухне, хозяйка заваривала предложенный ею напиток, а гости только ждали, пока Хана сядет за стол. - Что ж, прошу, ваш кофе, – женщина поставила на стол три чашки кофе: две для родителей Мияко и одну для себя – ей тоже надо было проснуться после тяжелой ночи, проведенной рядом с Коши. – Угощайтесь. А теперь давайте приступим к тому, ради чего вы пришли в такую рань, - разговору. О чем конкретно вам хотелось поговорить? Я внимательно слушаю. - Для начала, хотелось бы извиниться за то, что учинила вторая личность нашей дочери. – сухо сказал отец девушки, встал и поклонился. – Простите. - За извинения, конечно, спасибо. Но вы же понимаете, что нам от них ни холодно, ни жарко? – Хана говорила сдержанно, можно даже сказать, - холодно, но ее можно было понять. – Вторая личность Вашей дочери чуть не убила моего сына, и, скорее всего, он с неделю пролежит в кровати от нервного срыва, - лица Манами и Ясухиро вытянулись от удивления, заметив это, женщина решила уточнить: - Не хочу, чтобы вы подумали, что я хочу надавить на жалость и вытянуть денег, не дай Бог, нам они не нужны, просто говорю это как факт. - Если честно, мы даже не знаем, как бы могли загладить перед Вами вину, – Манами говорила с опущенными глазами – смотреть в глаза матери Коши она не могла. – Но у нас лишь одна просьба к Вам: мы не хотели бы раздувать скандал из этого происшествия, а если точнее, чтобы Вы не писали заявление в полицию и не распространялись об это в школе. - Знаете, если бы мы с мужем реально захотели, мы бы написали заявление в полицию еще ночью, не откладывая на утро. Да и нам самим не нужны лишние скандалы, поэтому за это можете не переживать, – сказала сухо Хана. – У меня лишь один вопрос к Вам: как так получилось, что девочка с таким серьезным психическим расстройством смогла поступить в обычную школу? Ведь про это должно было быть указано в справке для поступления в школу. Родители Мияко, естественно, ожидали такого вопроса, но все равно замялись, боясь отвечать, но, поймав на себе строгий взгляд женщины, им пришлось дать ответ на поставленный вопрос. Они рассказали все: начиная от того, как их дочка начала постепенно меняться, после их переезда, а если точнее, на первом году средней школы, но изначально они не придали этому большого значения и запустили ситуацию, закончив тем, как они договорились с директором, дав ему взятку. Рассказ длился около десяти минут. После него в кухне возникло напряженное молчание. Манами и Ясухиро напряженно сидели и ждали того, что ответит их собеседница. Хана же, в свою очередь, не могла вымолвить ни слова – все то, что она услышала, было выше любых ее ожиданий. Тишину в доме разорвали шаги на лестнице. Хранительница очага сразу же подскочила, чтобы посмотреть, не муж ли проснулся, однако это был не Байрон, а Коши. Он в полусонном-полубредовом состоянии спускался на кухню. - Ко-тян, ты чего поднялся ни свет, ни заря? Иди в кровать спать, – женщина не хотела, чтобы сын сейчас общался с родителями Мияко – сейчас ему надо отходить произошедшего ночью и отдыхать. Однако Коши начал вырываться из рук матери. - Мама, - сонно выговорил юноша. – Я пить хочу, а потом мне нужно на тренировку, мне не надо спать. - Никуда я тебя не пущу, ты не пойдешь ни на какую тренировку, у тебя больничный до конца недели, иди в кровать – воду я сама тебе принесу, – серьезно сказала женщина. - Но… - попытался возразить юноша. - Никаких «Но»! Ты сейчас же идешь в кровать, и никакие возражения не принимаются! Суга пытался еще что-то возразить матери, однако он знал ее, и какой непреклонной она бывает, когда действительно ей что-то надо, поэтому единственное, что ему оставалось, - это согласиться с ней и вернуться в свою комнату. Как только парень зашел в свою комнату, Хана сразу же вернулась на кухню и решила, что разговор пора заканчивать: - Что ж, я выслушала то, что вы мне сказали, я согласна с вашим желанием не раздувать из получившейся ситуации шумиху. Мне, конечно, сложно понять, что вам пришлось пережить с болезнью Мияко, даже представлять страшно. Но попрошу меня понять, именно Вас, госпожа Манами, как мать, я беспокоюсь именно за своего ребенка, и сейчас сделаю все, чтобы ему было комфортно. Я не буду запрещать сыну общаться с ней, когда ее выпишут, - он взрослый мальчик, сам сможет решить, что ему делать. Поэтому, если Вы получили то, что хотели, попрошу покинуть дом. Мне еще надо приготовить завтрак мужу, – женщину трясло от гнева, она еле сдерживалась, чтобы не перейти на крик. - Я Вас понимаю, спасибо большое. – мягко сказала мама Мияко, а потом обратилась к мужу: – Пойдем Ясухиро, у нас еще есть дела. - Но я хотел бы еще поговорить с Коши-куном, – возмутился мужчина. - Дорогой, ему сейчас надо отдыхать, если захочешь, потом поговоришь, – говорила гостья и проталкивала своего супруга к входной двери. Женщина и мужчина быстро собрались и попрощались с Ханой: - Спасибо Вам еще раз. Она не хотела ничего говорить, поэтому молча закрыла дверь, когда гости вышли, после этого она пошла на кухню, села за стол и разревелась. Нет, она не корила судьбу за что-то, ей было просто противно от того, что она ничем не могла помочь своему сыну, кроме как быть рядом, пока он не отойдет от шока, сначала женщина плакала из-за этого, но потом она стала плакать из-за того, что дала слабину, хотя давно не плакала, и от этого ей становилось еще более противно от себя самой. Если бы она только знала, что в этот момент Коши видел, как сейчас плачет его самый дорогой человек… Ему было страшно заходить в кухню, не хотелось видеть, как мать плачет. Постояв немного около кухни, он пошел обратно в комнату. Коши, конечно, попытался еще раз заснуть, но, увы, больше спать ему не хотелось – он хотел просто лежать, ничего не делать и ни о чем не думать. Целый день молодой человек пролежал в кровати в состоянии полупрострации, лишь иногда вставая по естественной нужде. От еды и воды он отказывался. Даже отцовские угрозы про то, что тот изобьет сына как боксерскую грушу, пропускались мимо ушей, хотя при обычных обстоятельствах Коши уже давно вежливо послал бы родителя «по всем известным адресам», и начался нешуточный скандал, по окончании которого на теле юноши появились бы несколько синяков. Во время большой обеденной перемены ему несколько раз звонил Савамура, чтобы узнать, почему Суги нет в школе. Сначала он их просто игнорировал, но на четвертый раз вице-капитан волейбольной команды соизволил снять трубку (лишь потому что устал от трезвонящего телефона) и сказал, что будет отсутствовать в школе некоторое время и возможно объяснит все подробнее, когда выйдет с больничного. Капитан обеспокоился словами своего сокомандника и попытался разузнать хоть что-то, но Суга, ничего не отвечая, положил трубку. ************* В течение четырех дней юноша так и лежал в состоянии полуовоща и лишь иногда что-то бормотал на счет Мияко, но разобрать это было невозможно, так как бормотание было слишком тихим. На все попытки матери поговорить с ним откликался пустыми «ммм» или «ага». К нему приходили товарищи из клуба, но разговаривать с ними он не захотел, поэтому родители не пустили их в дом. Однако ребята убедили Хану и Байрона передать Суге небольшие презенты «чтобы поправлялся скорее» и наилучшие пожелания. На второй день отец намеревался сдать его психиатру на обследование, но Хана вовремя предотвратила это, потребовав больше времени на восстановление после недавнего инцидента. Байрон не был бы собой, если бы не попытался возразить жене, но делал он это ни столько из-за того, что был против ее просьбы, сколько из желания повредничать. На этом родители пришли к обоюдному решению оставить «ребенка» в покое, и лишь иногда они подносили ему пищу, чтобы совсем не зачах. К вечеру четвертого дня Коши более менее оживился: поднимался не только для того, чтобы сходить в туалет, но и для того, чтобы посмотреть в окно и насладиться видом их маленького городка. Ранним летом, когда природа только оживала, но еще не была во всем своем цвету, вид из окна был наиболее завораживающим. А во время ужина, в этот день ел он все еще в кровати, попросил маму наложить порцию побольше – за то время, пока юноша почти не питался, организм затаил голод на лучшие времена, когда больной сам пожелает поесть, и уж тогда он затребовал сполна. Мать была рада таким изменениям и наложила на тарелку всего, что только можно было. Коши даже в шутку сказал, что вся эта еда в него не влезет, однако, на деле, умял все и даже попросил добавки. Отец решил выдержать нейтральную позицию и не показывать своих эмоций, хотя в душе так же, как и Хана, был несказанно счастлив. На следующий день юноша с утра рвался во все оружия на учебу и на тренировки, однако возникло такое препятствие как мама, а потом к ней присоединился отец, - они считали, что пусть их сын и чувствует себя хорошо, но отсидеться дома лишним не будет. И все возражения, которые, к слову так, были весьма обоснованы, не принимались. Поэтому, как бы Коши ни пытался убедить родителей, что ему лучше будет на учебе – там он сможет отвлечься от лишних мыслей и переживаний, он остался дома. Просто сиднем сидеть дома он не смог. Сначала он устроил генеральную уборку в комнате, вытащил хлам, который скопился за недолгое время, потом решил просмотреть по учебникам материал, который он пропустил, и немного изучить его. Хана иногда заходила в его комнату, звала его то позавтракать, то пообедать, юноша послушно выходил из своего замкнутого помещения, поедал свои порции и возвращался обратно. Однако ближе к вечеру ему настолько осточертело сидеть в четырех стенах, и Коши решил немного прогуляться. Однако идти отпрашиваться у родителей не имело смысла – он заранее, знал, что они ему скажут, поэтому решил рискнуть и выбраться из дома таким же образом, как забрался недавно в его комнату Антуан: через окно. Он написал записку родителям, чтобы они не волновались, она была немногословна и имела такое содержание: «Мама и папа, я ушел гулять, не волнуйтесь. Когда вернусь, не знаю, но телефон я взял», после этого юноша принялся осуществлять задуманное. Для начала Суга открыл окно и сел на подоконник так, чтобы ноги свисали на улицу, после надо было понять, как бы так ухватиться руками за ветку, чтобы впоследствии не заработать себе несколько переломов. Задача была для него не из простых – он всегда и во всем слушался родителей и не сбегал из дома, а теперь ему было сложно сообразить, в какой последовательности здесь надо поступать. Спустя пять минут мозговой деятельности, в его голову пришло интересное решение: он повязал веревку, отрытую во время уборки, к ветке, проверил на прочность и спустился по ней. (Стоит отметить, что юноша понятия не имел, откуда в его комнате оказалась та самая веревка, потому что он точно помнил: ее в дом он не приносил и видел ее в первый раз). Спустившись вниз, Коши незаметно пробежал под окнами родителей и перелез через забор. Он сразу знал, куда пойдет - в свое любимое место для отдыха – то самое озеро, куда он приходил в самом начале учебного года. Парень сразу же выбрал нужное направление и пошел медленным шагом. Сначала он отдавал себе отчет, куда он идет, мечтая поскорее оказаться у озера и присесть на мягкую траву, но потом ноги стали двигаться отдельно от разума в неизвестном направлении. Только когда он оказался у непонятного здания, стало понятно, куда именно его привели ноги. Вывеска у здания гласила «Психиатрическая больница». Суга в полном недоумении смотрел на вывеску, потом на здание, и так несколько раз – в голове все никак не укладывалось, как ноги его привели туда, где, по большой удаче судьбы, ему не приходилось бывать. «Как меня сюда занесло? Я же точно не в этом направлении шел, – юноша посмотрел в телефоне свою геолокацию, чтобы понимать масштабы неудачи. Телефон показал, что он находится недалеко от станции, находящейся на его линии. – Что ж, это уже хорошо, не так уж и далеко меня унесло. Сколько у меня с собой? – пошарившись немного в карманах джинсов, Коши нашел тысячу двести йен. – Не так уж и плохо, как могло быть». И только он собрался идти к станции, как услышал такой диалог: - Может, зайдем по пути домой к семье Сугавара, узнаем, как там Коши-кун? - это говорила женщина со светлыми волосами, ростом чуть выше его матери. Юношу очень напрягло, что эта незнакомка, знает его семью и его самого. – Как думаешь, Ясухиро? - Не думаю, что они нас будут рады видеть? – холодно ответил ее спутник. «Да кто они, черт возьми? Родители Мияко?» - Коши ничего не понимал, поэтому решил подойти и поговорить с этими людьми: - Эм… - было видно, что молодой человек немного нервничает. – Простите, а откуда Вы знаете меня и мою семью? Вы родители Мори-сан? Ясухиро и Манами немного удивились такой встрече, но очень обрадовались, увидев, что Коши в добром здравии. Женщина даже радостно воскликнула: - Так это ты, Коши-кун? Ты так вырос с тех пор, как мы переехали, а как похорошел! – и только она хотела потрепать его по голове, как юноша жестом показал, что это ему будет очень не приятно. Женщина немного огорчилась такому жесту, но понимала поведение подростка и сразу же сменила тему. – Ой, прости, тебе это не по душе. Как я вижу, ты уже чувствуешь себя лучше. - Честно говоря, бывало и лучше, – спокойно ответил юноша, стараясь не показывать своим видом, что ему это общество неприятно. Но раз уж он с ними пересекся, решил кое-что узнать, а заодно, если получится посетить девушку – время еще позволяло: – Скажите, Мияко сейчас здесь? - Коши-кун, понимаешь… - попытался сказать что-то мужчина. - Я задал конкретный вопрос. Ответьте, пожалуйста. - Да, она здесь, – опустив голову ответила женщина. Ей тяжело было признавать этот факт, пусть и в душе уже давно смирилась. – Но Коши-кун, не думаю, что тебе стоит идти сейчас к ней. Ее состояние нестабильно и в любой момент… - дальше она не захотела говорить. - Ее может заменить паршивая вторая личность? – юноша закончил то, что не хотела договаривать женщина. – Вы это имеете ввиду? Я знаю. - И ты не боишься того, что можешь увидеть? – уточнил мужчина. – Психиатрическая больница – место не из приятных. Помимо Мияко там лежит много душевнобольных людей, и только их вид сам по себе уже может шокировать. Ты же это осознаешь? - Если я задал этот вопрос, то отдаю себе полный отчет в своих действиях, – твердо ответил Суга. В его глазах можно было увидеть огонек. Он твердо решил, что хочет повидаться с Мияко – ему не хотелось потом с содроганием вспоминать тот вечер, после которого он почти четыре дня пролежал как кукла. Напротив – он хотел встретиться со своим страхом лицом к лицу. – К ней же пускают посетителей? Так ведь? - Если ты действительно все решил и готов ко всему, можешь, конечно, подняться к ней на этаж, – мягко сказал Ясухиро. – Только прошу, не вини потом нас. - Я понял Вас, дядя, – вежливо ответил Коши. - До свидания. На этом он закончил разговор и пошел к входу больницы. Если бы юноша на секунду обернулся, то увидел бы обеспокоенные лица родителей подруги, но его это сейчас мало волновало. Войдя в помещение, первое, что он увидел, была стойка регистратуры, за которой сидела женщина средних лет с темными волосами, набирающая что-то в компьютере. Молодой человек не медля подошел к ней и спросил, где можно найти его подругу и можно ли к ней пройти. Она равнодушно посмотрела на Сугу и поинтересовалась, с какой целью он идет к ней, дабы убедиться, что его посещение не нанесет вреда пациентке. - Она лежит на третьем этаже – в палату Вас проводит дежурный врач на этаже, только скажите ему, к кому конкретно идете, – зевнув, ответила женщина. Создавалось такое ощущение, что ее вообще мало волнует, кто или что проходит в больницу, а выполняла свои обязанности лишь «на автомате». – Можете подняться по лестнице или на лифте, он там, – она указала в дальний угол помещения и добавила: - Во избежание непредвиденных ситуаций и нервных срывов, на посещение больных дается не более пятнадцати минут, и убедительно прошу выключить телефон или хотя бы поставить на вибро-режим, – блондин сразу же последовал этому указанию. - Благодарю. Суга решил, что подняться на лифте будет быстрее и пошел к нему. Когда он открылся, парня аж передернуло: в лифте были исцарапаны все стены. «Раз уж решил, иди», - подтолкнул себя юноша. Благо, лифт ехал быстро, и парню, не до конца оклемавшемуся после своего нервного срыва, не пришлось долго ехать. Выйдя на этаж, он лицезрел довольно таки скучную картину: стойка, за которой сидит дежурный врач и почитывает книжку от отсутствия работы, и долгий коридор, окрашенный в белый цвет. Услышав звук открывающегося лифта, мужчина оторвал свой взор от книги и вопросительно посмотрел на блондина. - Добрый день, Вы посетитель? - так же равнодушно, как и женщина в регистратуре, спросил работник больницы. - Да. - Позвольте поинтересоваться, к кому именно Вы идете, молодой человек. - Мори Мияко. Мне сказали, что она лежит на этом этаже, – вежливо ответил юноша. - Мори Мияко? – мужчина на секунду сделал вид, что задумался, а потом сразу же сказал: - Да, конечно, она лежит на нашем этаже. Пару вопросов по поводу Вашей осведомленности. Первое: Вас предупредили, что у палаты должен обязательно присутствовать врач, то есть на данный момент, - это я? – в ответ он получил кивок. – Второе: Вы осведомлены, что время посещений больных ограниченно пятнадцатью минутами? – повторный кивок. – Я сопровожу Вас до палаты. Пойдемте, – врач помахал рукой Суге, как-бы подзывая. Он послушно шел за доктором. То, что он увидел в тот момент, навсегда останется в памяти юноши: крепкие, железные двери с небольшими проемами и решетками на них, из которых то и дело, от большого любопытства, выглядывали больные. Кто-то вел себя тихо-спокойно, что-то бормоча под нос, кто-то, более активный, рассматривал нового человека, таковых было большинство, а были личности, которые вели себя перевозбуждённо и даже протягивали руки к юноше, то и дело прося подойти поближе. - Держитесь стены. У нас здесь собрался разнообразный контингент. Некоторые, конечно, не причинят никакого вреда, но ни в коем случае не подходите к этим, – спокойно говорил доктор, указывая на тех, кто тянет руки. - Они притянут Вас за волосы и разобьют голову о решетку. Я предупреждаю Вас сразу, поскольку раньше были инциденты. От услышанных слов у парня застыла кровь в жилах. Ему и без наставлений врача не особо хотелось приближаться к этим людям – эти обезумевшие глаза, руки которые то и дело тянулись к нему, ужас от них невозможно было описать словами. Теперь он в полной мере понимал слова отца Мияко, когда тот говорил, что психиатрия – место не из приятных. Пройдя еще несколько метров, врач остановился. Он достал из кармана ключи и открыл одну из палат. - Проходите. Как уже было сказано, у Вас пятнадцать минут. Коши прошел в палату. На маленькой, по виду, неудобной кровати лежала его подруга. Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, в этот ее момент безэмоциональное и ни в чем незаинтересованное лицо показалось парню очень выразительным, поскольку холод, исходящий от нее сейчас не мог никак сравниться с тем, что видел и ощущал юноша раньше. Он подошел поближе, будто боялся нарушить тишину. Он боялся что-либо сказать и, для начала, просто присел на кровать к девушке. - Мияко… - после некоторого молчания Коши таки решился ее тихо окликнуть. – Это я. - О, Коши-кун, как ты здесь оказался? – голос девушки был вялым, но она старалась выразить радость. По ее виду и поведению сразу можно было понять, как много лекарств в нее вкачали. – Мама и папа не говорили, что ты должен прийти. - Случайно забрел в этот район и встретил твоих родителей, от них и узнал, что ты здесь, – Суга говорил спокойно и с расстановкой, стараясь не показывать страх, бурливший у него в душе. – Вот и решил зайти к тебе. - Зачем? - В смысле «Зачем?»? - Зачем ты пришел? Я чуть тебя не убила, а ты так спокойно со мной разговариваешь, – говорить было тяжело, однако Мияко, собирая последние кусочки силы воли, которые еще не были убиты лекарствами, находила в себе силы. – Почему? - Кажется, я уже когда-то тебе говорил, что разделяю тебя и этого маньяка, и не виню тебя, а еще очень беспокоюсь. Он – это он, а ты – это ты. - Он часть меня. - Боже… - огорченно выдохнул парень. – Какая же ты упрямая. Обойдемся без споров. - Он говорил что-нибудь, что могло бы иметь значение? «Она любит тебя, идиот!» - эти слова сразу всплыли в голове молодого человека. От этого воспоминания лицо стало алым и напоминало спелый томат. Суга сразу же захотел отвести взгляд, да и, вообще, перевести тему, только тогда всплывал вопрос: на какую. - Коши-кун? – вялым голосом обеспокоенно обратилась к нему Мияко. Она не смотрела на него – у нее даже на это не хватало сил, но чувствовала, что блондин от нее что-то скрывает. – Не ври… Пожалуйста… - Эм… Ну… - Коши хотел оттянуть этот момент. Но и врать ему не хотелось. – Он сказал, что ты меня любишь. - Он это сказал, – все также равнодушно сказала девушка. А потом добавила: – А я думала у него ума больше. И как ты к этому относишься? Снова застыло молчание. Коши ожидал, что Мияко скажет что-то наподобие: «Это было для провокации тебя». Но никак не ожидал, что слова, сказанные сумасшедшей второй личностью, окажутся правдой, хотя малый вариант их достоверности он не откидывал. В данный момент ему нечего было ответить, да и что ему было отвечать? Он всегда считал эту девушку своим хорошим другом, интересным собеседником, но никак не рассматривал ее как возлюбленную. Но не потому что его могло смущать психическое расстройство девушки – напротив, он не видел в нем ничего позорного и считал нужным общаться с ней как с обычным человеком. Просто Коши привык считать ее не более чем другом. Привык… Именно это было самым болезненным для Мияко. - Я даже не знаю, что на это ответить, – спустя некоторое время еле выговорил парень. - Тебе неприятны чувства от такой как я? - прямо спросила девушка. - Нет, это не так, просто я никак не ожидал, что сказанные им слова окажутся правдой. Твое заболевание тут абсолютно не при чем. - Ясно. Я не знаю, что ты ко мне чувствуешь, – на пару секунд она замолчала, чтобы попытаться сформулировать свою мысль. – Ты можешь как угодно к этому относиться, но прошу тебя об одном, если ты не сможешь никак ответить на мои чувства, не приходи ко мне больше. - Но… - хотел что-то сказать юноша, но его как обычно перебила девушка. - Никаких «Но», умоляю. Я знаю, что мне будет больно и тебе неприятно. Но так будет лучше, – в этот момент в голове у Мияко звучал собственный голос: «Ты что такое несешь? Тебе же потом будет еще хуже», - но она его умело проигнорировала. Только Коши хотел ответить девушке, что он попытается осмыслить ее слова и понять, что именно он к ней чувствует, как в палату зашел врач и сообщил о том, что положенные пятнадцать минут закончились: - Молодой человек, как бы я не понимал, сколько вам двоим нужно еще друг другу сказать, но ваше время истекло, прошу на выход, – а потом он обратился к своей пациентке: - А Вас, юная леди могу попросить отдыхать, и скоро к Вам подойдет медсестра, вколет успокоительное – Вы слишком перенервничали. Единственное, что мог сейчас сделать Суга, - это повиноваться и пошел на выход. Пока врач вел его по коридору, полному рук, он совершенно не слушал – просто шел по стенке, как подсказывали ему инстинкты. На выходе из отделения он вяло попрощался с работником психиатрии, и вышел. «Мы с тобой еще поговорим», - пронеслось в его голове. На выходе из больницы он решил наконец-таки выключить беззвучный режим и посмотреть: не пытался ли кто-нибудь с ним связаться. Открыв телефон, Коши сразу выпал из ступора и понял, что его дома ждет сказочный разнос от родителей: пятнадцать звонков от матери, семь от отца и пара сообщений от капитана, оставленные на потом. Юноша незамедлительно набрал Хане. - Сугавара Коши! – по такому обращению юноша понял, что его предположение оказалось более чем верным. – Где тебя носит?! И как ты умудрился сбежать из дома?! - от того, что она перенервничала, пока пыталась дозвониться до сына. Женщина кричала в трубку так, что блондин на секунду подумал, что может оглохнуть. – Марш домой, сейчас же! Тебя ждет серьезный разговор! - давненько она так не повышала голос. - Не пойду, мне надо подумать, - вяло ответил бедолага. – Приду, когда захочу. Слушать возмущения матери он не стал, поскольку заранее знал, что услышит и положил трубку. Сейчас он еще больше захотел пойти в свое любимое место, где его душа обретала покой. «Где тут метро? - он сам себе задал вопрос, но тут же получил на него ответ, увидев указатель к станции. – Хорошо, теперь я наконец-таки доберусь до своего района и смогу проветрить голову». Выйдя из метро, он сразу же увидел знакомые виды. Здесь он уже ориентировался, поэтому сразу же нашел направление к озеру. Спустя пять минут ходьбы он наконец-таки добрался до него. Увидев тот вид, который простирался перед его глазами, - озеро, окруженное цветущими деревьями, и закат неимоверной красоты, дополняющий эту сказочную картину, он сразу же расслабился и, постелив куртку на траву, присел. Но окончательно расслабиться ему не удалось – в голове крутились все прогулки с Мияко. Он пытался понять, когда все так закрутилось в ее душе, что он проглядел то, как ее чувства переросли нечто большее чем дружба. И начался сеанс долгого самокопания. Коши было непонятно, что нужно ответить ей, а также, пока он пытался разобраться с этим вопросом, всплыл еще один: как он все же к ней относится. От такого переизбытка вопросов у него голова начала идти кругом, и он принял весьма здравое для сложившейся ситуации решение: для начала переварить всю услышанную информацию, а потом принимать решения. Однако уходить Суга пока не собирался. Он, заставив себя не думать о проблемах, сначала просто любовался видом, а потом и вовсе не заметил, как заснул. Из сна его вытянула чья-то рука, положенная ему на плечо. Он сонно повернул голову, чтобы посмотреть, кто его разбудил: это была Хана. Ее вид говорил о том, что она абсолютно успокоилась и устраивать скандал на улице не собиралась. - Ко-тян, хочешь поговорить? – мягко сказала она. В ее голосе абсолютно не слышался гнев, что не могло не радовать юношу. Только одно не давало ему покоя: как мать узнала, где он? - Мама?