Вспомнить и начать заново

Время шло после товарищеского матча с Аобаджосай; волейбольный клуб продолжил тренироваться в привычном режиме. Потом внезапно стало известно, что во время "золотой" недели команда Карасуно будут играть со школой, тренер которой в свое время соперничал с тренером Карасуно, чему все одновременно удивились и обрадовались. Со временем, к клубной деятельности вернулся Нишиноя Ю – либеро, которого отстранили от нее из-за того, что сбил замдиректора в коридоре у всех на глазах. Также, вернулся Асахи-сан, который, взвалив на себя всю вину в поражении в конце прошлого года, изначально хотел перестать играть в волейбол, убеждая всех, включая себя, в том, что больше не любит волейбол. Однако во время пробной игры, устроенной новоиспеченным тренером, которого чуть ли не силком затащил в зал Такеда-сенсей, решил, что все-таки любит волейбол, и ему сложно без команды. Вот так и была "завершена" форма команды. Но, несмотря на то, что "Вороны" перед матчем с Некома усердно тренировались под руководством тренера, они проиграли, хотя очень часто шли почти бок о бок. Карасуно порой даже лидировали, однако, как бы они ни старались - они проиграли. В основном были ошибки от того, что за столь короткое время команда не может стать сплоченной. Хината, правда, настаивал на переигровках, которых было две – на третьей тренер не выдержал, схватил за шкирку и сказал, что переигровок больше не будет, поскольку им надо еще успеть на электричку. Конечно же, не стоит забывать об общении Суги и Мори. С момента того матча с Сейджо они стали еще больше общаться: девушка стала подходить на переменах и сама заводила разговор, не важно, про что, ей хотелось побольше пообщаться с Сугой. Одноклассники увидели Мияко с новой стороны: им было удивительно, что девушка, которую они еще в начале учебного года венчали сумасшедшей, оказалась вполне живой и дружелюбной, с эмоциями и всем прочим. Однако было одно "но": она, хоть юноша ей и сказал, что не нужно бояться открываться людям, была дружелюбной только с ним (и лишь иногда пробовала проявлять внимание к одноклассникам), поскольку отнеслась к этим его словам с некоторой долей скептицизма. Одноклассники успели их провозгласить сладкой парочкой, хотя романтикой между ними и не "пахло" – один тугодум до мозга костей, непонимающий, что происходит в его голове, а другую, видимо, все устраивало. Или это лишь создавалось такое впечатление? К слову, девушка стала часто появляться на тренировках волейбольного клуба, иногда прогуливая свои клубные занятия, сначала их новый тренер возмущался, что на тренировке присутствует посторонний. Потом он понял, что выгонять ее, все равно, что заставлять дебила вышивать на пяльцах крестиком – бесперспективно, и просто забил на ее присутствие, и продолжал гонять парней еще более усиленно, да так, что ребята с более слабой выносливостью к концу тренировки были настолько уставшими, что после ее окончания разваливались на полу, разлёживаясь там по несколько минут, пока не восстановят дыхание. Стоит отметить, что и без происшествий не обходилось: Мияко, когда на нее начинал повышать голос Укай, неосознанно менялась местами с Антуаном, и начинался полнейший кавардак, что Суге приходилось оттаскивать от тренера взбушевавшуюся личность, или иначе могло бы случиться что-нибудь неприятное, и все труды родителей и учителей, знающих о секрете девушки, могли пойти прахом. Первые пару раз никто из незнающих о ее недуге не обратил на это внимание, сославшись на то, что девочка просто переутомляется на учебе. Но постепенно волейболисты начали подозревать неладное, ибо во время смены личности менялись не только повадки, но и голос, поэтому оправдывать поведение девушки становилось все сложнее. В итоге после очередной тренировки они решили собрать небольшое "совещание", и все-таки вызнать у Суги и Дайчи, которые, как раз, реагировали на поведение Мияко невероятно спокойно, как будто им было что-то известно, что же происходит. На что они ответили, а если точнее, придумали оправдание, мол, девушка чрезмерно пугливая, и ее поведение сильно меняется вплоть до смены тембра голоса, когда на нее сваливается даже минимальный стресс. Сначала им никто не хотел верить. Потом их россказням постепенно поверили Танака и Хината, из-за чего Кагеяма назвал второго идиотом. Постепенно, один за другим, более умные сокомандники начинали понимать, что такое вполне вероятно, поскольку Суга приводил "научно-доказанные" факты, вычитанные в интернете в оправдание подруги. И только один – Тсукишима, остался при изначально сложившемся мнении: что капитан и вице-капитан что-то недоговаривают, но докучать с требованиями рассказать правду он не стал – ему было не особо интересно, да и лезть в чужие секреты он не особо любил – такой вот у него равнодушный, почти ко всему, характер. Так команда и закрыла глаза на странные перемены настроения Мияко. Хотя периодически косые взгляды эта тройка все равно ловила. В один из таких вечеров Суга и Мияко шли домой после клубной деятельности. Они активно обсуждали приближающиеся отборочные на национальные. Сейчас девушка могла не только слушать про волейбол, но и, после долгих наблюдений за тренировками, поддерживать беседу, и высказывать свое мнение на тот или иной счет. После того, как эта тема исчерпала себя, девушка решила рассказать про искусство: про живопись, скульптуру, объяснила, почему она решила пойти в этой школе в клуб фотографии; рассказала про выставки, в которых принимала участие. В теме искусства юноша плохо разбирался, поэтому ему приходилось только слушать и смотреть на счастливую девушку, которая с огромным воодушевлением рассказывала про свои достижения в творчестве. В этом разговоре он узнал много особенностей различных видов искусства. И все бы было хорошо, но девушка внезапно решила перевести тему разговора на совершенно иную: - Скажи, ты задумывался о том, чем хочешь заниматься в будущем? - Конечно, – весело ответил Суга. – Я буду поступать в педагогический университет. Хочу в будущем быть учителем. Мне нравится изучать людей, к тому же, достаточно интересно наблюдать как они растут в жизненном плане, особенно это видно в нашем возрасте: мы совершаем много тех или иных действий, некоторые из которых ведут не к самым приятным последствиям. И, совершая эти ошибки, а потом, преодолевая, люди становятся взрослее. Поэтому я хочу помогать таким же ребятам, как и мы, становится личностями из слабых птенцов, только что пришедших в старшую школу, и делать выбор своего будущего, как делают это наши дорогие учителя. - Понятно, – грустно ответила девушка. – Хорошее стремление. - А ты думала об этом? – задал юноша тот же вопрос в ответ. - Думала. Но никаких радужных перспектив: ты же хорошо знаешь про мой недуг, и вряд ли с ним я смогу поступить в какое-то учебное заведение – меня элементарно не захотят брать, как только узнают из справок. Конечно, я могу усиленно заняться искусством, и для этого уехать за границу, например, в Штаты, где для этого не нужно получать специализированное образование. Но это слишком тяжело. - Хм... – задумчиво протянул Суга. – Слишком сложно? Мне кажется, и простым людям жить сложно, так что тут дело в понятии. Но если ты ставишь внутренние рамки, за которые не позволяешь себе выйти, то никогда не сможешь добиться чего-то, чего могла бы добиться, если бы этих ограничений не было. Зачем себя запирать в них? Если ты хотела бы реализовать себя в творчестве, то почему бы не попробовать разные варианты. И даже если получится не сразу, это не значит, что ты неполноценный человек – это значит, что тебе надо больше времени, чем другим. Но твой недуг не должен останавливать тебя. – В этом был весь Суга – всегда говорит, что думает, даже не задумываясь о том, что это может задеть человека (даже если это было во благо). Вот в этот раз так и получилось: пока Коши высказывал свое мнение, на глаза девушки наворачивались слезы – она понимала, что парень прав, и в то же время, она осознавала свою слабость, потому что она действительно поставила невидимые рамки, за которые она не позволяла себе выйти. - Ты дурак, Коши-кун! – девушка не выдержала и заплакала, и начала бить юношу в грудь. – Зачем ты только что это сказал? Ты думаешь, я не понимаю, что я засунула себя в рамки? Думаешь, не понимаю? Я это прекрасно осознаю! Почему ты такой честный? – после этого вопроса девушка еще сильнее раззадорилась, и начала выкрикивать вещи, которые все больше лишались смысла. Создавалось ощущение, что из нее выходит весь гнев, вся ярость и обида, которые были накоплены за долгое время, прожитое без эмоций. Юноша не знал, что делать, поскольку дело начинало пахнуть керосином – в любой момент могла явиться свету ее вторая личность – озабоченный маньяк, который так и норовит напакостить парню. Он мягко обнял девушку одной рукой, а другой начал заботливо гладить по голове. Спустя некоторое время девушка успокоилась и отошла. - Почему? – все еще всхлипывая, спросила девушка. - Почему что? - Почему ты такой добрый и заботливый? Почему ты всегда такой расслабленный и ведешь себя так, будто тебе на все пофиг? - Я такой, какой есть, но мне не пофиг, как ты говоришь. У меня тоже есть свои тараканы и проблемы, просто я научился не выносить их на людей. - Ты странный, – пробубнила Мияко. - Возможно,– безразлично ответил юноша. - Ладно, - настроение девушки внезапно изменилось. - Мне скоро надо быть дома, родители будут волноваться. Я пойду,– Явно сдерживая раздражение, проговорила она, а потом добавила: - Сама. Провожать не надо. - Но уже поздно... – хотел было возразить Суга, но его перебила девушка. - Сама, – твердо сказала Мияко, развернулась и ушла. Юноше оставалось только смотреть вслед удаляющейся девушке и думать: что же он не так сказал, что он не так сказал, из-за чего она так разозлилась. Мори шла по улице, стараясь не закричать, пока не отойдет на достаточное расстояние, чтобы Суга не услышал ее крики. Когда она решила, что пройденного расстояния достаточно, она закричала, что было мощи: - Идиот! Сволочь! Ненавижу! – эти крики были настолько громкими, что их слышали, скорее всего, жители всех близлежащих домов. Однако они внезапно сменились на злобное хихиканье – явился Антуан: - Значит, наш любимый Коши-кун снова огорчил госпожу. Он должен ответить за такой наглый проступок, – альтер-эго задумалось. – Но для начала надо бы удовлетворить потребности желудка. Интересно, этот баран будет снова возникать по этому поводу? Антуан хорошо знал, где находится дом Мияко, поэтому сразу пошел в его направлении. Добравшись до дома, он ногой распахнул дверь, давая понять родителям, кто пришел. Отец, как только услышал, как была открыта входная дверь, вылетел, словно ошпаренный, из кабинета в прихожую. Он сразу понял, что сейчас это не его дочь, а ее вторая личность, которую он сильно недолюбливал: - Ты, – прорычал мужчина. – Опять... Долго тебя не видели. - Я, господин Ясухиро. Точно, – пропел Антуан. – Рад Вас снова видеть. - К сожалению, не могу сказать того же. Чего тебе? - Дайте-ка подумать... – задумчиво произнесла вторая личность, глядя в потолок. – Для начала я очень хочу отведать вкуснейшей еды госпожи Манами, – от этих слов у главы семейства чуть пар из ушей не повалил. – А потом у меня есть еще некоторые дела, которые мне нужно сделать. – После этих слов Антуан перевел взгляд на мужчину и многозначительно уставился на него. – Господин Ясухиро, давайте обойдемся без лишних прелюдий, которые Вы устраиваете, перед тем, как я поем или сделаю что-то иное в этом доме? Как Вы на это смотрите? Как ни посмотри, но Вы уже не молоды и Вам стоит поберечь нервы. - Побережешь с тобой эти нервы! Тебе стоит относиться к другим с большим уважением, или месье Антуан различного мнения со мной? - Более уважительно? – иронично спросил Антуан у Мори старшего. – Я и так отношусь к Вам более, чем уважительно и стараюсь разговаривать как можно вежливее. Это Вы ведете себя неподобающим образом, если можно так сказать, в какой-то мере даже хамским. - Я веду себя так, как подобает родителю в такой ситуации. Или мне встречать тебя с чаем и плюшками, а также, красной дорожкой на пороге? - Я такого не говорил, это Вы сами уже придумали. Я же прошу элементарного вежливого отношения к себе во время наших редких встреч. Мы же не хотим огорчать госпожу, не так ли? - Ты не Мияко хочешь не огорчать, а подгадить другим. Вот, что я могу сказать, – все так же возмущался отец девушки. - Так что, господин Мори, я поем сегодня или нет? – Антуан посмотрел снизу вверх на Ясухиро, как никак, девушка была значительно ниже отца, но, казалось, будто он смотрит на этого человека сверху вниз. От такого взгляда у отца семейства кровь так и стыла в жилах, и он сдался: - Манами, наложи ему еды, да всего, и побольше, – все это он процедил сквозь зубы, поскольку ему было неприятно, что его так принижают в собственном же доме. Трапеза Антуана прошла в полнейшей тишине – Манами, как только наложила еду на тарелки и налила чай в пиалу, отошла в угол кухни и тряслась от страха (она с самого начала испытывала неподдельный испуг к этому нечто, что является второй личностью ее дочери), а Ясухиро старался сдерживаться, чтобы не ударить его, поскольку понимал, что пусть это сейчас совершенно другой человек, но тело-то его дочери, и синяки ощущать будет потом именно она. Его нежелание бить подкреплялось тем, что Антуан обладал замечательной реакцией, и потом сам мужчина мог получить несколько ссадин или синяков на своем теле. В итоге альтер-эго съел все, что было наложено ему, за где-то за полчаса, потом встал и поблагодарил женщину за еду: - Госпожа Манами, всё, как всегда, было очень вкусно, премного благодарен, – после этих слов он почтительно поклонился, а потом обратился к мужчине: - Господин Ясухиро, как я уже Вас сказал, у меня есть еще некоторые дела, поэтому позволю откланяться и удалиться где-то до полуночи, а потом я верну тело и разум Вашей дочери в целости и сохранности. - Эй, куда собрался? – заорал Мори старший и перекрыл дверь. - Я уже сказал, у меня дела. Думаешь, остановишь, батюшка? – сыронизировал Антуан. На эти слова отец отошел с пути и пропустил Антуана, что-то проворчав, – спасибо, что хоть здесь Вы не стали пререкаться. До вечера. Как только Антуан вышел из дома, он сразу же пошел к дому семьи Сугавара – ему было известно, где они живут, поскольку в одну из ночей, когда был в теле девушки, обошел всю округу и узнал, где кто живет из ее одноклассников. Через пятнадцать минут он оказался у нужного ему дома. Для начала, Антуан осмотрел дом и всё, что к нему прилегает, для возможности узнать, кто и в какой комнате живет, а также, для того, чтобы понять, как можно проникнуть в дом и не создать лишнего шума. Как только дом был осмотрен, комната Коши вычислена - она находилась на втором этаже, мужчина решил вскарабкаться по дереву, которое находилось как раз около окон комнаты молодого человека. Быстро взобравшись по дереву, он залез в окно, которое, к его удаче, но к несчастью для жильца этой комнаты, было открыто. Суги в комнате не было, поэтому Антуан осмотрел помещение и решил удобно устроиться на кровати. Юноши не было минут десять, альтер-эго уже начал думать, не зря ли он это затеял, но решил подождать еще пять минут, а потом так же незаметно удалиться, однако, удаляться ему не пришлось – в комнату вошел тот, кого Антуан так нетерпеливо ждал. Вошел расслабленный Коши в домашней одежде с полотенцем на плечах, однако, опустив взгляд на свою кровать, расслабление как рукой сняло, и он напрягся. В его голове не укладывалось, что в его комнате делает его подруга детства, да еще и в столь позднее время, и почему, если она пришла, ему родители об этом не сказали. Но его насторожило еще кое-что – ее вид: он немного отличался от ее обычного. Поэтому, чтобы сразу понять, обоснованы его неприятные мысли или нет, спросил: - Ты кто? И что делаешь в моей комнате? – по его голосу сложно было понять, чего в нем больше - страха или недоумения. Однако в этот раз он сразу настроился на то, что, если это Антуан, в этот раз паниковать не будет. – Антуан или Мияко? – пусть он и задал этот вопрос, в душе он уже заранее знал ответ на него. - А ты угадай, Ко-ши-кун, - одновременно ласково и ехидно протянул тот, кого юноша пожелал бы никогда не видеть и не слышать. – Кто же я? Интересно то как... - Антуан... – лениво протянул Коши и пошел к своему столу. Это сильно пугало юношу, но показывать он этого не собирался. – И чего тебе? Судя по всему, я в чем-то провинился, раз сам ты удостоил меня своим визитом. Хотелось бы, в таком случае, узнать пару вещей. - Каких, лапонька моя? – все так же игриво говорила вторая личность, хотя было понятно, что это все наигранно. - Как, черт тебя подери, ты попал в мою комнату, если на Мияко надета юбка? И чем именно я провинился? - Ну, ты обидел мою госпожу и должен за это ответить, а на счет второго - я не намерен отвечать,– голос Антуана немного изменился – он приобрел оттенки злости и желчи, но все так же оставался наигранно милым. В его глазах играл пугающий огонек. - Обидел Мияко? – удивился блондин. – Ну, мы повздорили немного, а если точнее, она заревела на пустом месте, а потом неожиданно ушла, но как ты обо всем этом узнал? Я точно помню, что передо мной была она, а не ты. Кого-кого, а вас двоих я точно различу. - Состояние госпожи было нестабильно, и я отчетливо осознавал ее эмоции, но ради тебя она держалась. Какое самопожертвование, делала себе хуже только, чтобы я не искромсал тебя прямо там. Я тронут, а ты хоть осознаешь, почему она так старалась меня не выпустить тогда? – на этот вопрос Коши отрицательно покачал головой. Он действительно не знал причину такой внезапной смены настроения девушки, которая потом вовсе перешла в холодный разговор. – Хозяйка любит тебя, мешок дерьма ты такой! – от такого внезапного заявления у юноши чуть челюсть до пола не отвисла. Вот действительно, он мог много чего ожидать от этого ходячего сумасшествия, но не такого. – Только не надо изображать ботаника, который поймал в сачок птеродактиля, и делать вид, что ничего не знаешь. Где-то с полминуты блондин стоял и смотрел, как умалишенный, на Антуана, в теле девушки, и только когда до него в полной мере дошло значение сказанных второй личностью подруги слов, он, запинаясь, заговорил: - Но я действительно ничего не знаю. - Так ты еще и тугодум, – разочарованно сказал Антуан. – Ладно, закончим прелюдии, так или иначе, я тебе все объяснил, чтобы ты понимал, за что сейчас будешь получать, а то потом как-то перед хозяйкой стыдно будет. Да и нападать без предупреждения я люблю только на кошек и бездомных псин, – с каким-то облегчением выдохнуло альтер-эго, и набросилось на Коши, и начало его избивать. И пусть второй пытался уклоняться, Антуану не составляло труда попадать по открытым местам. К слову, Суга отметил, что удары его отнюдь не хилые – не те слабенькие удары, которые наносила на улице Мори – это были удары настоящего мужчины (если можно было бы, конечно, так сказать). И если бы парень не знал, что происходит с телом во время перемен личностей, то даже задал бы вопрос из разряда: "Откуда в теле этой хрупенькой девушки столько силенок?" - Эй, родители, помогите! – заорал уже весь побитый паренек, от чего Антуан окончательно взбесился и начал его душить. Не прошло и минуты, как в комнату влетел отец, а за ним и мать. Застыла немая сцена: на полу лежит их побитый сын, а на нем сидит странного вида девушка и пытается его задушить. - И как позволите понимать все это? – прорычал отец, судя по его виду, он и без того был не в духе, так еще и это конкретно портило ему настроение. – Ко-о-ши, мать моя женщина, что здесь твориться? - А ты чего на меня орешь? – просипел парень. – Лучше это с меня сними и вызови санитаров. - Ты че, совсем оборзел, пацан? – разъярился Антуан. – Сейчас вообще порежу! - Да что здесь происходит, черт возьми? Это пацан или девка? – отец стоял и обалдевал от сложившейся ситуации, поскольку не знал, о том, что эта девушка подруга детства его сына, и у нее раздвоение личности. - Батя, если меня сейчас здесь не прикончат, я тебе обязательно расскажу все, а теперь, будь добр, помоги, – пока до Байрона доходил смысл услышанного, Коши уже успел посинеть. - Ах ты тварь, отпусти его! – заорал, что было мощи, мужчина и ринулся снимать с блондина Антуана, схватив его за школьную форму девушки, в которую он был одет, однако, этим самым он привлек на себя внимание этой маньячной личности, и теперь уже его хотели побить и перерезать в всех места. Но его это не сильно пугало – в годы лихой молодости он и не в такие ситуации попадал, а после того, как завел семью, все равно регулярно занимался рукопашным боем. "Легкая потасовка" - как после всего произошедшего назвал эту драку Байрон, длилась около десяти минут с побоями отца семейства и перевязанным веревкой, которая каким-то странным образом имелась у мужчины, Антуаном в теле Мияко. Хана успела вызвать скорую, пока ее муж пытался усмирить это разбушевавшееся создание. Полицию она не вызывала, поскольку Коши в трех словах попытался ей объяснить что да как, и почему. – Ну что, теперь я требую объяснений, пока скорая не приехала, Коши, прошу тебя, – взгляд мужчины излучал все возможные оттенки злости, и было понятно, что в этот раз юноша так просто не отделается. - Это Мори Мияко, девочка, с которой я в детстве гулял во дворе. Если помнишь, их семья потом переехала, – в ужасе, еле выговаривая слова, мямлил Суга. - Да в каком месте это девочка? – заорал глава семейства. – Это сумасшедший мужик, а не девочка! - У нее раздвоение личности, а сейчас с нами ее вторая личность – Антуан, – пояснил юноша. - Так тебя звать Антуаном? – иронично обратился Байрон к лежавшему под ним телом. Ответа он не получил, но получил смачный плевок в лицо. – Что ж, отвечать не хочешь, так не надо, с тобой доктора разберутся, Хана, ты же вызвала скорую? – в ответ он получил положительный кивок, – хотя тут, скорее, человечки со смирительными рубашками понадобятся, что скажешь, Коши? – а что Коши мог сказать? Он даже не знал, как реагировать на отца, который сейчас расслабленно ведет беседу с ним и даже шутит, хотя до этого он никогда не видел родителя таким, и в этом юноша точно мог поклясться. - Эх, Коши-кун, а я то думал, что мы с тобой друзья, – из-под отца послышался голос Антуана. - Заткнись, паскуда! – рявкнул Байрон. – Не смей разговаривать с моим сыном! Раздался звонок в дверь – это была скорая. Хана пошла открывать дверь, оставив ненадолго своих мужчин в комнате, и вернулась уже с двумя медработниками, у одного из которых в руках была аптечка. Тот, что помладше, отошел к столу с женщиной, чтобы оформить все положенные документы, а тот, что постарше, подошел к мужчине со связанной девушкой и сразу полюбопытствовал: - А почему девушка перевязана? - Понимаете, доктор, у этой девушки раздвоение личности, а сейчас в сознании ее вторая, психанутая личность, именуемая Антуаном. Поздоровайся с доктором, как положено, – в юмористической форме говорил отец семейства, но это была лишь маска, потому что он понимал, что если и он начнет паниковать, как его жена, или, того хуже, сидеть и трястись, как его сын в уголке, то только этим обострит и без того нелегкую ситуацию. - Пошел к черту! – рявкнул Антуан. - А с Вами что? – снова спросил врач. - Да знаете ли, подрался на улице, а когда пришел домой не успел обработать раны, как тут такое. Этот псих побил моего сына, – он указал на стоящего в уголке Коши. – А потом пытался задушить, ну, а я, пока это было в замешательстве, быстренько за шкирку его, и связал. - Что-то мне слабо в это верится, – строго сказал мужчина в халате. – Но давайте, для начала, разберемся со всем. Я сделаю этой девочке укольчик снотворного, чтобы Вы, Антуан, заснули и не мешали дальнейшей работе. - Да пошел к черту! – пыталось возразить перевязанное нечто, однако, его никто слушать не стал, и врач просто сделал укол. – Ах, ты ж скотина! – однако его уже никто не слушал, и медработник перешел к осмотру и обработке ран Байрона (пока доктор этим занимался, вторая личность девушки ушла в дрем, и больше не сопротивлялась), а после перешел к Коши – он так же быстро осмотрел его раны и тщательно обработал. За это время, пока один врач производил эти манипуляции, второй, оформляющий бланки, уже заканчивал, и оставалось одно - узнать телефон или хотя бы адрес девушки, чтобы сообщить ее родителям, куда ее доставят. Хана мягко позвала сына: - Ко-тян, ты знаешь телефон или адрес Мияко? - Адрес. - Будьте так добры. Коши тихо назвал адрес девушки, молодой врач за это его поблагодарил и отошел к коллеге. Хана тоже подошла к врачам и попросила сделать укол успокоительного сыну, чтобы тот смог заснуть, и дать освобождение на несколько дней от школы, дабы он немного оправился от шока. Врачи выполнили просьбу женщины, и, получив отрицательный ответ на вопрос, будет ли семья Сугавара писать заявление на почве данного происшествия, уехали. Отец тихо вышел из комнаты, оставив мать укладывать Коши, поскольку тот уже ничего не соображал от такого количества событий. Хана решила на эту ночь остаться в комнате сына – мало ли что могло ему понадобиться, или просто плохо спал. И она не ошиблась со своим решением – Коши действительно плохо спал: метался на кровати, просыпался в холодном поту, но ближе к утру он уже более-менее успокоился и заснул глубоким сном.