Моя Элис

      Элис ощущала себя оглушённой рыбой. Она не знала, чем заслужила это разрешение. А что было хуже всего — не понимала, знает ли ответ на свой вопрос полицейский.       Сторона Уильямс, которая удостоилась чести быть на обозрении у ледяных очей, казалось, нагревается под пристальным взглядом. — Не хочешь воспользоваться разрешением? — от внезапно прорезавшейся в голосе Айсли стали из девичьих лёгких разом вышел весь воздух. — Хочу, — собрав оставшееся мужество, тихо, как-то по-детски выдавила из себя она, цепкими пальцами принявшись скручивать из хлопковой майки, болтающейся на ней, жгуты.       Девушка заправила прядь волос за ухо, обнажив взгляду Эрвина раскрасневшуюся от волнения кожу. Сукин сын выказывал бушующий в нём спектр эмоций даже молчаливым ожиданием. — Я смотрела в окно, — сказала Элис, голос которой предательски дрожал от навязчивой мысли, что возле неё стоял следователь, по всей видимости, расколовший не одного преступника. — Что ещё ты делала? — после мучительно долгой паузы спросил мужчина, чей тон опустился на самое дно диапазона.       Краем глаза Элис засекла, как он опустил руки в карманы и оттолкнутся от косяка. Она отвела взгляд и стала с интересом изучать изголовье своей кровати. Рядом, прогнув жёсткий матрас, опустилось тяжёлое тело.       Эта близость губила Элис-Джейн Уильямс.       Не глядя на Айсли, не видя изгиба строгих губ, она ощущала, что внутри его широкой груди вовсю бушует пламя. Только что оно олицетворяло, невозможно было разгадать. — Ничего, — от набирающей обороты внутренней паники, она сама едва услышала свой ответ.       Её ручка, по-прежнему неистово сжимающая майку, ощутила на себе чужую горячую ладонь. А затем хрупкого плеча что-то коснулось.       Губы.       Эрвин оставил короткий жаркий след и отстранился. Кожа руки ощутила прохладцу свободы. А прожжённое поцелуем плечо так и просило взглянуть на него…

***

      Элис, приоткрытый рот которой равномерно поглощал и выпускал воздух, поняла, что сидит в своей комнате одна. С осторожностью она обвела помещение взглядом, затем вмиг сфокусировала его на всё ещё пылающем плече.       Сердце бешено колотилось от внезапной нежности со стороны незнакомца. Эмоций от неё было в десяток раз больше, чем от предшествующих грубых действий. Непредсказуемый жест заставил девушку впасть в минутное исступление.       Что-то произошло в самой глубине юной души. Словно любопытство убило страх и встало на его место. Прежде всепоглощающая боязнь была повержена за долю секунды. Элис не хотела думать, почему это так подействовало на неё.       Эрвин мыл посуду, когда она вошла. Впервые за всё время, что Уильямс провела в его доме, он сам делал это.       Длинные пальцы, сжимая губку, тщательно и не торопясь начищали керамическую поверхность. Закатанные по локоть рукава светло-голубой рубашки открывали взору жилистые предплечья. По сосредоточенному взгляду было понятно, что мыслями Эрвин далеко отсюда.       Может, он забыл, что в его доме есть кому мыть посуду?       Забавная мысль посетила разум Элис, и она, словно не веря в то, что всё ещё может радоваться, слабо улыбнулась ей, скривив губы.       Почему-то сейчас хотелось наблюдать за таким невозмутимым и таким повседневным мистером Угрозой. Девичья фантазия тут же решила переиграть историю.       Простой полицейский, такой же человек, как и все, вернулся домой после нелёгкого рабочего дня. Всей грудью он вдохнул запах родного дома, насладившись шлейфом аппетитного аромата, доносящегося из кухни, но не торопился заворачивать на зов благоухания.       Мужчина неторопливо снял обувь и прошёл в уютную спальню с приглушённым светом, где сидела его (кто?), слегка уставшая от домашних дел… Она не слышала, как он вошёл.       Домашняя маечка из лёгкого хлопка держалась на бретельках не толще цепочки. Оголённая спина девушки привлекала внимание.       Ненадолго застыв в проёме, мужчина любовался, изучая все точки стройного силуэта. Затем бесшумно приблизился, воспользовавшись увлечённостью его (кого?) своими мыслями.       И нежный поцелуй в нагое плечо девушки, выразивший (что?) одним кротким, но весьма чувственным жестом, сообщил, что хозяин дома.       И вот, спустя некоторое время после пылкого выражения чувств они оба на кухне. Девушка улыбается, не отводя взгляд от красивой мужской спины, пока её обладатель неторопливо моет посуду. Не переставая рвано дышать после ощущений, подаренных им. Простым смертным, умеющим выражать искренние чувства полицейским.       Элис поджала губы. И наказала себе никогда впредь не представлять подобное.       Последняя тарелка отправилась в начищенную до блеска сушилку. Мужчина повернулся к подневольной служанке, оперевшись бедром на кухонную тумбу. — Я ездил в участок. Мне надо было подписать кое-какие бумаги. И знаешь, всё время я думал о тебе, — у Элис от такого заявления пересохло во рту. Глупо моргая, она уставилась на мужчину. — Не совершишь ли ты какую-нибудь глупость.       Элис неосознанно решила отвлечь себя физической болью и вновь вцепилась ногтями в предплечье. — Но даже имея возможность, ты показала исключительное поведение, — мужчина говорил без тени улыбки, но потом, скривив губы, взглянул исподлобья. — Ты боишься меня?       Как ответить на этот вопрос, Элис не знала, но, хорошо подумав, всё-таки решила сказать правду, не изъедать себя глупой гордыней, не скрывать чувств. — Да. — И никогда не думала ни о чём, кроме страха? — мужчина медленно начал двигаться навстречу Элис. — Не давала мыслям волю?       Может, и в её голове он следит за ней?       Девушка выпрямила спину и задрала подбородок. Правда, это не было проявлением непоколебимости. Скорее защитной реакцией.       Высокая тень уже настигла Уильямс, мгновенно погрузив в прохладу. Мужчина продолжал. — У тебя никогда не было желания, чтобы твоя самая большая проблема стала самым большим наслаждением?       У Элис свело внизу живота.       По жилам растеклось желание, чтобы этот престранный тип навсегда отстал от неё.       Но только не сейчас.       Она уже была готова ответить мерзавцу, почти договорившись сама с собой солгать. — Поешь. Я оставил тебе курицу, — внезапно отчеканил Эрвин и вальяжно развернулся туда, откуда пришёл.       Он издевается.       Напряжение — расслабление — напряжение. Да и расслаблением это назовёшь с натяжкой… и всё же. Куда делся жестокосердный, хладнокровный похититель людей?       Элис не знала, нужно ли что-то говорить. Потому она молча взяла из холодильника мясо и сунула небольшой кусок в микроволновку.       В ожидании, когда крутящийся диск закончит ритуал, девушка обошла буквально по стеночке неотрывно следящего за ней мужчину и села за стол, положив руки на свои колени.       Эрвин проявил интерес к яблоку, лежащему в вазе с фруктами, затем вытащил из какого-то верхнего ящика небольшой нож и, не спеша дойдя до стола, уверенно расположился напротив рассматривающей свои ладони Уильямс.       Она заёрзала от ощущения немигающего взгляда на себе.       К жужжанию греющей техники добавился звук свежевания яблока. Нерасторопный и матовый, но почему-то всё равно напрягающий.       Переключив внимание со своих рук на мужские, Элис увидела, что они тонкими полосками снимают шкуру с плода. Изящный палец со стальным кольцом легко давит чуть ли не на самый кончик ножа. А тот, в свою очередь, впивается в сочащийся фрукт и подцепляет его оболочку…       Глухое шуршание освобождает плоть яблока от пласта кожуры.       «Всё, что делает этот человек, невыносимо давит на психику», — разозлилась Уильямс и, к собственному удивлению, подняла глаза.       Она видела стекляшки уже сотню раз, но каждый из них был как первый.       Сейчас на лице Эрвина не было улыбки, но глаза искрились какой-то подозрительной радостью, торжеством. И искры эти били в самое сердце юного создания. Их визуальный контакт был сплошным страданием для неё.       А для него?       Айсли продолжал с прежним ритмом счищать с яблока кожуру. И когда понял, что Элис не собирается отводить взгляд, на гладковыбритом мужественном лице заиграла улыбка.       И озарила весь туманный Альбион.       Не понимая, что творится с мыслями, девушка не рушила эту провокацию, лишь натягивала струны.       Напряжение мешалось с бесконтрольным желанием вести безмолвную войну льда и пламени.       В голове закружился вихрь прошедших дней, событий и слёз…       Но улыбающееся точённое лицо, по-щегольски небрежно убранные волосы на один бок, а самое главное — чёртовы бездонные глаза топили всю горечь.       Не такие уж они и прозрачные…       Внезапный «дзынь» микроволновки, оскал и глухое шипение. Элис подскочила на месте.       В миг стих вихрь, прошла странная эйфория.       Айсли всё так же удерживал контакт, но губы его теперь сжались в тонкую полоску. А вот девушка не смогла продолжать.       Взор её опустился и тут же заметил что-то красное на мужских пальцах. Небольшую наливную каплю крови на том самом пальце со стальным аксессуаром.       Уильямс вернулась к лицу, которое словно и не озаряло улыбкой Британские острова минутой ранее. На неё смотрел не загадочный следователь Эрвин Айсли, а безымянный похититель из того самого дня. — Элис, — едкий голос пронзил девушку насквозь, словно стрела. — Оближи.       Что-то внутри упало и разбилось.       Он попросил облизать его сочащийся кровью палец. Подкатила тошнота. Растерявшаяся в исступлении какую-то долю секунды продолжала смотреть.       Но быстро вспомнила, с кем имеет дело. Шумно сглотнув, Элис неуклюже встала и уже начала обходить стол… — Залезь на него и подползи ко мне на четвереньках, — лицо и губы Айсли заиграли мрачными красками.       Не в силах оказать себе помощь, изящные руки опёрлись на стол. Элис-Джейн на мгновение представила, какой вид откроется мужчине. Из-под его же майки, в которой могли поместиться три таких, как она.       Но сейчас была только одна.       Которая вскарабкалась на стол и ощутила коленями неприятную холодную гладь.       Встретившись взглядом с полицейским, Элис заметила, что его лицо смягчилось. Но это ничуть не помогло настроиться на слизывание чужой крови…       Девушка аккуратно, чтобы не свалиться, проползла по столу к выставившему облачённый в металл средний палец полицейскому. И застыла.       Что дальше?       Заточенная в глубинах юной души гордость не кричала, орала, чтобы Уильямс остановилась. И Элис так хотелось ей внять… Но пронзительно острый взгляд надзирателя принудил её оставить вольные мысли.       Корпус наклонился, а руки по-прежнему упирались в стол. Губы поравнялись с пораненной рукой.       Полицейский в неприличном жесте повернул кисть так, что ладонь и подушечка среднего пальца смотрели на Уильямс. А она, в свою очередь, снизу вверх на молодого садиста с надеждой, что он передумает. — О-о, ты запомнила, как мне нравится, — сказал он в своей манере, нараспев, с издёвкой. — Это очень мило.       В другой ситуации Уильямс бы оценила его кривую нахальную улыбку. Но сейчас она выругалась про себя, злясь, что решилась обратить к мужчине лицо. — Я хочу, чтобы ты начала с язычка, Элис, — характерный Эрвину игривый тон прозвучал как-то иначе.       Девушка вспыхнула, ощутив, как внизу живота от центра расползлось паутинкой тугое тепло. Она списала новое чувство на долгий перерыв в еде.       Проклиная нескрываемый румянец на щеках, Элис-Джейн решила поскорее покончить с этой мерзостью. Сфокусировав взгляд на обрамлённой кровью плоти, она высунула самый кончик языка и едва коснулась им пальца. Затем её глаза метнулись обратно. К озорным стекляшкам.       Солёный металлический вкус алой жидкости не вызвал приступа тошноты, как она ожидала. И тогда девушка провела языком от второй фаланги вверх, слизав тонкую, ещё тёплую дорожку крови…       Блаженство, которое она наблюдала на лице своего мучителя, стоило многого. Слегка расширенные зрачки, плотно сомкнутые челюсти и напряжённые скулы. В животе с новой силой произошла вспышка.       Элис обхватила губами палец мужчины, из которого всего лишь крапинками просачивалась кровь. Влажный рот вобрал его полностью, до основания. В голове помутнело то ли от собственных действий, то ли от холодного стального вкуса кольца.       И нельзя было признаваться себе, что от точёного мужского лица с одинаковой силой, выражающей возбуждение и удивление, тоже.       Сделав несколько растяжимых поступательных движений навстречу непоколебимому пальцу, безотрывно глядя в глубокие глаза мистера Угрозы, Элис не отдавала себе отчёт, что лелеет пожар своего тела.       Или не хотела отдавать.       Свободная ладонь мужчины легла на щеку девушки с неожиданной нежностью. Как же горячо было это касание. Медленно отняв раненую руку от губ Элис, он подался вперёд. И аккуратно приподнял юное лицо за подбородок.       Если можно было описать одним словом то, что происходило внутри Уильямс, когда их глаза поравнялись, а губы ощутили сбивчивое дыхание друг друга, то этим словом абсолютно точно было бы «безумие».       Теперь юное лицо с обеих сторон было заключено в жаркие объятия мужских ладоней. Эрвин приблизился, накрыв своими чувственными губами, казалось, не только губы Уильямс, но и её душу.       Глаза прикрылись сами собой. Чудовищно яркий всплеск внутри хрупкого тельца затмил все остальные чувства.       Элис хотела этот поцелуй.       Неуверенно, с плохо скрываемым вожделением она сама его углубила, запустив свой язычок в рот полицейского. Чего стоило долю секунду ощущать себя главной рядом с этим мужчиной.       Эрвин, явно сдерживая бурлящую в нём лаву, отвечал на поцелуй, когда девушка подползла ещё ближе и ухватилась за его крепкие плечи, не разрывая танец языков.       Сильные мужские руки перешли с юного лица на шею, а потом воспламеняющими касаниями сползли на талию Элис.       Почувствовав невероятно тугой узел чуть выше запретного места от едва контролируемой власти Айсли над собой, она потянулась вперёд и сползла со стола прямо на колени к мужчине, который, не выжидая и секунды, дал волю своему нутру.       Одной рукой он обхватил стройную талию девушки, а второй опустился к её заду и, грубо схватив, прижал к себе. Тем самым выбив стон из страстно, насколько те умели, целующих девичьих губ.       Элис пылала как костёр, за которым забыли присмотреть. Зная, что нельзя, она всё равно готова была разойтись по всем полям и лесам гигантскими языками пламени, ощущая каждой клеточкой взаимное желание мужчины, чувствуя его эрекцию.       Командование от юной девушки постепенно переходило мужчине. Она сама его отдавала, плавясь под натиском сильных рук, сжимающих её тело. А чувственные губы и умелый язык, уже не осторожно, а нагло изучающие рот Элис, заставляли её, вопреки всем попыткам мозга оставить сумасшествие, желать большего.       Эрвин прервал их связь, поцелуями перейдя на пылающую девичью щёку, а затем ловко спустившись к шее. Оставляя следы, кусая кожу, смешивая краски наслаждения и боли, он выпытывал из губ рьяно прижимающей его к себе девушки стоны.       Она запустила руки в непослушные волосы полицейского, не представляя, чего ему стоит сдерживаться. Все его действия были порывисты и осторожны единовременно.       Большие ладони блуждали по юному телу, даруя новые вспышки, растекающиеся теплом внутри. Тело Элис трепетало в мужских объятиях.       Жалкая попытка вспомнить, с кем она находится, осталась незамеченной возбуждённым рассудком. И он снова захотел проявить инициативу.       Слегка отстранившись, Элис положила обе руки на красивое точеное лицо.       Сбивчивое дыхание мужчины вводило её в транс. Облизнувшись, Уильямс заглянула прямо в лазурные глаза.       И почувствовала, что пропала.       Подарив полицейскому глубокий короткий поцелуй, одной рукой она скользнула к напряжённому паху. Затем снова впилась в чувственные губы и прервала процесс.       Мужчина ответил рычанием.       И это лишь раззадорило слепо идущую на поводу у эмоций девушку.       Одна ладошка ласкала эрегированный ствол полицейского сквозь брючную ткань, а вторая проворно забиралась под голубую рубашку в жажде ощутить каждую его точку, каждый сантиметр.       Заметив, как меняется выражение точёного лица, Элис осознала, что играет с огнём…       И у неё неплохо получается.       Вновь девичьи губы накрыли мужские, но уже без желания дразнить. Кажется, это была последняя капля.       Мистер Угроза схватил обе тонкие кисти Элис и завёл ей за спину, удерживая пальцами одной руки. Горячими касаниями другой он ловко распустил завязки на шортах Элис и скользнул под них, вмиг добравшись до заветного места.       Ураган возбуждения, смешанный с испугом от захвата, раздался истомой в юном теле и вырвался через громкий стон из девичьих губ.       Не дав новому крику сойти с девичьих губ, задушив его поцелуем, мужчина без стеснения провёл пальцами по набухшим складочкам.       Они скользили от клитора к влажной дырочке, задерживаясь и легко массируя плоть на обеих точках маршрута.       Элис и не подозревала, что этот человек способен дарить подобные ощущения. Она сдавленно стонала в его губы, периодически отрываясь, чтобы облизать их или кокетливо прикусить умелый язык.       Элис-Джейн Уильямс старалась.       Собственное тело выдавало её с потрохами. Оно увлажнялось. Оно стенало. Оно подавалось вперёд на ласку. Бёдра двигались в такт мужских касаний. — Ты хочешь этого? — с хрипотцой, почти не разрывая поцелуй, спросил Эрвин. — Да, — не раздумывая ни секунды, выдохнула девушка.       Под звук нового молящего стона мужчина медленно ввёл в нежное лоно один палец. И вместо ожидаемых неприятных ощущений Элис испытала неимоверный раскат удовольствия внутри. Словно зная обо всех желаниях, Эрвин сделал толчок. Наглый и резкий. Пространство заполнил крик наслаждения. Снова и снова.       Элис на секунду представила, что выделывают красивые длинные пальцы изящной мужской руки. И окончательно потеряла контроль над собой.       Губы жадно глотали воздух…       Толчок. Стон. Толчок. Стон.       Существовали только они вдвоем и эта реальность, уж слишком напоминающая грезу.       Не переставая совершать быстрые движения рукой, Эрвин отстранился от девушки и отпустил её руки. С некой грубостью запустил пальцы в её волосы, всё также получая стон в ответ, и притянул к себе… — Я знаю, что он приходил, — едкий шёпот прозвучал возле самого уха Элис.       И разорвал её в клочья.       Мужчина по-прежнему прижимал девушку, зрачки которой стали вдвое уже, к своей щеке. Вторая рука покинула пределы шорт и куда-то делась. Элис её не ощущала. — Откуда? — неожиданно для себя спросила девушка.       Эрвин больно оттянул её за волосы и заставил их лбы соприкоснуться. Его холодные глаза буравили мечущиеся девичьи. — Ты сама только что сказала.       Вмиг кисть одной руки Элис была сжата властной горячей ладонью, которая секунду ранее дарила девушке чудесные ощущения.       Айсли встал, рывком заставив сделать гостью то же самое. И направился прочь из кухни, волоча за собой плохо осознающую происходящее Элис.       Бессильная тупая злость громом раскатилась от макушки до кончиков ног. Слезами и мольбой она выходила, почему-то не облегчая внутренние страдания. Эрвин больно протащил Уильямс к спальне с заколоченным окном. И встал возле двери, как это делают джентльмены, пропуская дам вперёд.       Пелена солёной воды мешала рассмотреть мужское лицо. Элис захотела что-то сказать, но Айсли грубо взял её под локоть и насильно провёл внутрь.       Жуткая тревога повисла в воздухе… С громким хлопком дверь в спальню закрылась. И девушка снова осталась одна.