Моя Элис

      Потускневшие светло-карие глаза смотрели куда-то перед собой. Веки, похожие на лепестки нежного красного цветка, медленно смыкались и с трудом раскрывались обратно.       Несколько часов в мрачной комнате, проведённых наедине с не менее мрачными мыслями тянулись как целое столетие.       Элис лежала на животе. Под лохматой головой смиренно покоилась влажная от слез подушка. Щеку уже начало щипать благодаря взаимодействию с текстилем, пропитанным солью. И девушка обратила бы внимание на это, если бы не мысли, роем вившиеся лишь над произошедшим.       Жар, окутывающий тело после объятий мужчины, спал около получаса назад, оставив после себя ноющую боль в животе. А все время до — он мучал Уильямс, словно изощренная пытка.       Россказни Эрвина…       Эрвин. Его имя начинается на ту же букву, что и ее.       Гадость.       Зная, что неправильно думать о подобном, Элис все равно представляла, как повторяется роковая ночь, в которую она лишилась памяти.       Но только теперь.       Чтобы не было никаких воспоминаний об этом человеке. Полное забвение.       Яркий порыв, некоторое время назад затмивший страх, сейчас не то чтобы уступал. Он просто испарился. И теперь по венам растекалась, пульсируя, мерзкая, тягучая горечь, основой которой был свергнутый на злосчастные минуты наслаждения ужас.       Кошмаром был не стыд, от которого заложница сгорала, лежа на уже слегка остывшей после ее разгоряченного тела, так и не заправленной простыни.       Не были мучительны и ощущения на саднящих руках после последних мужских касаний…       Осознание того, что Он знал все с самого начала и целовал ее. Вот что действительно беспощадно терзало юную душу. Даря ей невероятную ласку, удерживая в своих больших ладонях, Айсли все время был в курсе, что Джим говорил с ней. Он раскусил ее, как только переступил порог. И все равно продолжил эту игру, умело изображая чувства…       О чем речь? Какие чувства?       Ненависть.       Элис с силой сжала челюсти и крепко зажмурилась, снова давая выход накопившемуся через слезы. Боль, которую она даже не старалась игнорировать, не стихала, а лишь отступала на какие-то секунды, чтобы гигантской волной вновь снести и без того еле живое нутро.       «Он ушёл так давно», — четыре слова, прилетевшие из ниоткуда прямо в незрелый рассудок.       Сердце зажали тиски. Прилагая усилия, чтобы перевернуться на бок, Элис поймала себя на мысли, что помимо злости и горечи где-то в душе крепнет чувство вины. Прогнать бы все эти нелепые ощущения, беспочвенные домыслы.       Гнев от собственной глупости тут же вспенился возле органа, управляющего кровью, и принялся разъедать Уильямс с новой силой. Понять, на что именно она злится, казалось непосильной задачей.       Элис не должна была себя так вести, давать волю какому-то странному порыву, затмившему все остальные чувства. Не должна была забывать, что за человек рядом с ней.       Элис-Джейн Уильямс не должна была целовать строгие губы.       Пряди русых волос налипли на влажное измученное лицо, но никто не собирался придавать этому значения. Гостья знала, надо как можно скорее убраться из треклятой квартиры.       Если Эрвин знает о Джиме, то как много? Об их договорённости?       Быстрее, время, пожалуйста.       Во чтобы то ни стало, необходимо дождаться появления обладателя бархатного голоса… А всего через день, если полицейский не обладает достаточной информацией, спаситель придёт поговорить. Он велел девушке быть в своей комнате после полудня. И она справится.

***

      По кромешной тьме, заполонившей комнату можно было понять, за окном царствовала глубокая ночь… Уставшие глаза смыкались, несмотря на девичьи старания.       Отчего-то, хотя Элис и не признавалась себе, ей жутко хотелось дождаться возвращения следователя домой.       Воспалённый мозг рвал черепную коробку, но аккумулятор энергии, к счастью (или сожалению) не вечен. Так и не сменив положения, Элис отправилась в царство Морфея.       И вместе с тем в беспокойный сон с воспроизведенными воспоминаниями о жарких касаниях и поцелуях, полных страсти и ещё чего-то, более трепетного.       Но только вместо сцены с разоблачением, весьма интригующее продолжение. Полицейский продолжал уносить Элис в мир удовольствия, а она все громче стонала в его губы. Постепенно замедляясь, мужчина и вовсе остановился, не разрывая танец языков, заставляя девушку сожалеть об окончании действия. Ловким движением Эрвин освободил петли своих брюк от ремня. И куда проворнее он скрутил им девичьи руки, одарив тонкие запястья двумя долгими поцелуями.       Элис увидела стремящуюся куда-то за ее спину ладонь с длинными пальцами. Яблоко и нож вмиг были свергнуты со стола… Подхватив девушку под бёдра, полицейский встал, удерживая ее на себе.       Из вертикали в горизонталь.       По юному телу пробежала дрожь от внезапной смены обжигающих объятий на холод жёсткой наполированной глади стола. Призванная остудить пылающую Элис, она лишь распалила внутренний пожар.       Почувствовав уверенные, но нежные прикосновения к своим коленям, Уильямс поддалась и развела ноги. Эрвин, нескромно лаская пальцами одной руки внутреннюю сторону девичьего бёдра, второй расстегивал пуговицы голубой ткани, облегающей его тело.       Прозрачные глаза, в которых читались желание, и потеря контроля, сводили Уильямс с ума.       Рубашка следователя отправилась куда-то следом за фруктом и его освежевателем. Опершись на руки по обе стороны острых девичьих плеч, Эрвин навис над трепещущей. Его матовая кожа поработила всё ее внимание. Захотелось покусать чёртову идеальную шею.       Не дав Элис претворить внезапную грезу в жизнь, властным движением Айсли завёл ее лишенные свободы руки наверх. Его чувственные губы накрыли девичьи. Мускулистое тело подалось вперёд. Стон…       Постепенно выходящей из глубокой стадии сна Элис хотелось одновременно сожалеть, что это всего лишь сон и ненавидеть его.       Голые. Они оба лежали на ее постели. На обычно жестком, но в этот миг таком мягком, матрасе. Голова девушки покоилась на широкой, горячей груди. Ее тонкие пальчики вырисовывали узоры на мускулах мужского торса.       Полицейский сделал глубокий, усталый вдох. Элис обратила к нему лицо и была одарена тёплым, удивительно мягким взглядом прозрачных глаз. Они рассматривали нежные черты: ее медленно смыкающиеся ресницы, острые скулы, едва заметно приоткрытые губы.       Незабываемое чувство спокойствия и защищённости дарил девушке этот момент. Нирвана и приятная усталость во всем теле погружали Элис в сон.       Она ещё раз взглянула на красивое мужественное лицо, затем закрыла глаза и устроилась, прижавшись плотнее к прекрасно-пахнущем телу.       Нежная кожа девичьей спины ощутила ласковое прикосновение, а русые волосы — поцелуй.       И наступила темнота.       Темнота, сплетенная с осознанием, что сны нереальны.       Хотя мужской аромат пронёсся сквозь пелену сна за Элис и теперь преследовал наяву.       Она поерзала, отказываясь принимать пробуждение. Стало как-то неудобно. Ладонь, покоившаяся под головой, затекла. Простыни, видимо, в лучшие моменты сна, сбитые в кучу, комом расположились прямо под боком. Щекочущие шею пряди волос тоже не оставались без внимания. И эта тяжёлая рука, придавившая тело…       Представьте, что у вас фобия. Вы боитесь дракона. Всю жизнь вы стараетесь обезопасить себя от встречи со страшным огнедышащем.       В поисках наилучшего укрытия, вы лезете по горам, плывёте по морям, ползёте по оврагам… Как вдруг, к великому счастью, находите пещеру, в которую чешуйчатое не должно даже подумать сунуться.       Радуясь, что наконец обретёте покой, вы расслабляетесь, живете своей жизнью, периодически вспоминая о фобии, не предавая особого значения.       Но все равно, для профилактики, развешиваете обереги, читаете мантры.       И вот, одним прекрасным утром, вы, как обычно, нежась, пробуждаетесь в своём уютном каменном лежбище. Потягиваетесь, откидывая любимое одеялко. И постепенно приходите в ужас от осознания, что все не так, как было перед сном.       Вместо жёсткой и прохладной, но такой привычной подушки, под головой равномерно что-то вздымается…       Глаза распахиваются сами собой.       Вы, осторожно, делая вдох через раз, осматриваетесь, и понимаете, что укрывались никаким не одеялом, а гигантским чешуйчатым хвостом, съехавшим с вашего тела.       Тёплый, щекочущий воздух касается ваших лопаток… Аккуратно изогнувшись, вы поворачиваете шею и видите то, чего боялись, от чего бежали так долго.       Настоящего, спящего, дышащего едва заметно, но для вас словно опаляя, дракона.       Элис, не двигаясь, оценивала ситуацию, моргая неестественно часто. На ее талии лежала тёплая, расслабленная, и по тому словно весящая тонну, конечность.       Длинные мужские пальцы находились в состоянии покоя, как и предплечье, которое удержало бы девушку на месте, совсем не удерживая.       Рассеянный взгляд проскользил выше. Подавив ярое желание выбежать прочь, гостья, замерев, рассматривала ту часть мужчины, которая была доступна ее взору.       Прижавшись почти вплотную Эрвин лежал чуть ниже девушки. Можно было изучить разлохмаченные волосы, укрывающие умиротворенное лицо, доходящие уже почти до середины шеи… Они всегда были такими длинными?       Рукав серой футболки в какой-то крапчатый узор, облегал расслабленный бицепс. Одна нога Эрвина, хоть уже и не лежала сверху девушки, подпирала ее сзади в коленную чашечку. Вторая вытянулась. Босая ступня свисала с матраса.       Осознав, с чем имеет дело, Элис в исступлении повернула лицо обратно и легла в ту же позу, в которой проснулась. Подушечки пальцев затёкшей руки покалывало.       Не решаясь на энергичные движении, она вытащила ладонь из-под головы и в неудобном для нее положении замерла.

***

      Сколько времени прошло с момента пробуждения, определить было сложно. Может, больше часа. Мысли уже около двадцати раз проскакали по кругу.       Когда Элис пришла в себя после обнаружения дракона в своей постели, она уловила горький запах алкоголя.       Эрвин, видимо, изрядно набрался, раз пришёл спать к подневольной. Но он переоделся в домашние вещи, значит, не до беспамятства…       Вопрос, почему он здесь, остался терзающей юную душу, загадкой.       Впервые за нынешний тесный контакт с мужчиной, Уильямс почувствовала шевеление. Привыкнув к неподвижной тяжести на своей талии, она издала странный писк, когда тёплая ладонь прильнула к ее животу, и властно прижала к своему хозяину, выбив весь воздух из лёгких. Шея почувствовала уткнувшееся лицо мужчины. А худая спина впечаталась в твёрдый торс. — Доброе утро, — раздалось мурчание где-то в районе затылка.       Искрой, пробившейся через плохо-изолированный провод, под тонкой кожей пробежало тепло.       Понеслась.       Что же она за человек, если буквально несколько часов назад ненавидела похитителя. Желала забыть его, словно кошмар. А теперь, из-за одной приветственной фразы, забыла себя.       Уильямс пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не умереть от злости. Во время этого ее по-прежнему ноющий живот, находящийся во власти чужой руки, почувствовал нежное поглаживание. — Элис, хочешь узнать, зачем я тебя забрал? — вопрос из уст мужчины прозвучал глухо, на выдохе.       Невозможно быть таким. Все время заставать врасплох… Безусловно, это чертова игра. И правила знает лишь один — создатель.       Вспомнив удивление на мужском лице от проявленной ей инициативы, Уильямс задумалась, что догадывается о слабых местах ролевого действия. — Да, — девушка хотела ответить твердым тоном, но вышло как-то пискляво.       Сонный и, благодаря тому, такой ласковый зверь ещё плотнее стиснул Уильямс в объятиях.       Он думает, что я убегу или… что все это значит?       Начистоту, от этой позы внутри юной девушки бурлила лава. Страх главенствовал, то и дело сгоняя помутнение рассудка от нежности. Примешиваясь к огненному потоку души, любопытство не отставало.       Ответ на этот вопрос наряду с другими терзал Элис-Джейн. Следователь нарушил сумбур незрелых мыслей. — Но перед этим, — он замолчал на добрых полминуты, видимо что-то обдумывая. — Мы с тобой поговорим.       Мы с тобой. Чертов полицейский с чертовыми сменами настроения.       Большая ладонь ретировалась с юного тела. Айсли отстранился. И Элис почувствовала, что он встал, но так и не рискнула посмотреть назад. — Пойдём, — будничным тоном сказал стоявший на полпути к выходу из комнаты, мужчина, протягивая руку.       Уильямс больше не доверяла этим «дружеским» жестам. Сначала мерзавец раскрывает перед тобой ладонь. Ты доверяешься, опираешься на неё.       А потом оказывается, что между длинными изящными пальцами тебя поджидают ядовитые шипы…       И вот ты истекаешь кровью на кафельном полу, задыхаясь от слез. А он стоит и, ухмыляясь, поправляет острых убийц между казавшимися такими доброжелательными, пальцами.       Девушка села, спустив ноги. Не без усилия обратившись взглядом к человеку с протянутой рукой, она ощутила легкую дрожь по всему телу.       Лицо с щетиной сию-секунду отозвалось чем-то в душе. Но не стеклянные глаза. К этому взгляду нереально привыкнуть.       Встав с постели, Элис осторожными шагами подошла к излучающему какое-то подозрительное спокойствие, мужчине. Вложив в его горячую ладонь свою маленькую ручку, она ощутила, как отступает страх, на смену которому мчится злость. Злость на русоволосого гада за все мучения.       Будь ее воля, он мигом отправился бы туда, куда мистер Саирс отправлял частенько кого-то по телефону.       Пит Саирс…       Он тоже может пойти туда.       Все они.       Впервые, находясь рядом с Айсли, тем более, касаясь его, девушка испытывала гнев такой силы. На грани с проявлением, он побуждал Элис высказать все прямо в лицо, непривычно нежно сжимающему ее тонкие пальцы, мужчине.       Эрвин вывел гостью за собой в коридор. По свету, исходящему из кухонного проема, стало ясно, что утро уже вовсю правит в Лондоне.       Не зная, сколько времени, Элис условно предположила, что сейчас десять утра. И дала отсчёт. Двадцать шесть часов.       Уильямс босыми ногами ступала за ведущим. Она старалась не смотреть на него, не желала наблюдать равномерно покачивающихся плеч, длинных взъерошенных волос, ни тем более, матовую шею.       Мужчина зашёл в ванную комнату, не отпуская девичьей руки. Догадываясь, что разговором тут, вероятнее всего, не обойдётся, Элис помедлила на входе.       Если бы было можно, опираясь на злость и только, выдернуть свою ладонь и сказать громкое и уверенное «нет», девушка не сомневалась бы ни секунды, и непременно показала свое отношение к происходящему.       Но этот с виду покладистый, мурлыкающий кот, был самым настоящим жестоким, непредсказуемым монстром. Элис старалась не забыть этого и сейчас, когда он развернулся к ней. Чтобы не потерять себя, утонув в бездонных озёрах, не забыть, как дышать в их ледяных водах, она отвернулась.       До сих пор державший маленькую ладошку Эрвин отпустил ее. Нарочно не замечая того, что Элис не смотрит на него, он продолжал изучать юное лицо и стройную фигуру, скрывающуюся под его же вещами.       Мужские руки в рывке потянулись к серой крапчатой футболке их хозяина и вмиг скинули ее, обнажая мускулистый торс. Наблюдающая краешком глаза девушка круче отвернула лицо и теперь только звуки подсказывали ей, что делает мужчина. Он стягивал второе и последнее, что на нем было — боксеры. — Твой черёд, — Элис слышала его кривую ухмылку, раздающуюся рокотом ненависти в ее груди.       Низ живота болезненно ныл. Гад обнажил не только своё тело, но и истинное нутро. Девушка замялась и неуверенно сжала низ хлопковой майки. Кровь прилила к лицу.       Кулачки уже потянулись вверх, оголяя плоский девичий живот. Всеми фибрами души Уильямс ощущала ауру мужчины.       Терпение — не его добродетель.       Освободившись от майки, Элис скинула ее на пол. И, попытавшись скрестить руки в желании хоть как-то скрыть себя от прожигающего взгляда, боролась со свинцом, заливающим тело.       Но страх заметить движение со стороны ожидающего, принуждал к действию. Деревянными пальцами Уильямс потянула завязку на поясе шорт и те незамедлительно соскользнули по стройным бёдрам, будто предназначенные для этого       Элис опустила глаза и заметила на внутренней части правого бедра красную дорожку. Она совсем забыла про месячные. За дни «новой жизни» это случилось впервые. Неужели прошло столько времени…       Растерянная девушка все же взглянула на мужчину, не специально прогулявшись взором по его стройному телу. Встретившись с мраморным лицом, она прочитала в ртути, что следователя нисколько не смущает сложившаяся ситуация.       Эрвин, словно опасаясь спугнуть гостью, сделал несвойственный ему, небольшой медленный шаг.       И ещё один.       Чего бы он там не опасался, все равно навис, как грозовая туча над одинокой ивой.       По крайней мере так это ощущала Элис. Она смогла проконтролировать рефлекс и осталась на месте. А может, в глубине души, хотела вдыхать непередаваемый запах теплой кожи.       Горячий торс Айсли на секунду показался ей единственным источником тепла во всем мире. Ловко приписывая заслугу холодному кафельному полу, усиливающему желание согреться, Элис старалась не обманываться.       Мужчина взял девушку за запястье. Столь мягко и успокаивающе, как мог позволить лишь он, вынуждая переносить всю ненависть, бурлящую в хрупком тельце, во что-то противоположное.       На сто восемьдесят градусов.       Изящные пальцы полицейского, чуть ли не в два раза длиннее и больше девичьих, плавным движением перешли на ладошку и потянули наверх.       Безотрывно глядя в негодующие юное лицо, Эрвин поднёс руку девушки к своим губам и одарил ее долгим поцелуем.       «Гнусный. Мерзкий. Наглый. Знал бы он, что вызывает своей непредсказуемостью, умер бы на месте», — подумала Элис, чувствуя, как сбивается пульс.

***

      Горячие вода, тело, прикосновения.       Элис не заметила, в какой момент они пересекли порог душевой кабины. И теперь, вплотную прижимаясь спиной к мужчине, она млела перед его движениями руками по нежным изгибам ее неведомо отчего дрожащего тела.       Где-то глубоко писклявый голос настырно напоминал девушке, что следователь вообще-то хотел поговорить. Но Элис потакала другому, мужскому голосу, затаившемуся в ее рассудке, шепчущему лишь о горячих воде, теле и прикосновениях.       Нет. Надо было что-то делать.       Девушка снова рискует попасться на крючок. И в конце концов, Эрвин больше не ставил запретов на слова «из ее маленького ротика». — О чем вы хотели поговорить? — осторожно обернулась она.       Мужчина словно ждал этого. Как сильные руки блуждали по юному телу, так и продолжили ласки стройной фигуры. — О тебе, — уверенным тоном ответил он, скользя пальцами по девичьей шее к мокрым русым волосам. — Что я должна рассказать? — борясь с мурашками под кожей, Элис старалась звучать как можно спокойнее. — Всё, что помнишь. — Я не помню ничего, — раздумывая о том, откуда он узнал, девушка почему-то разозлилась. — Только последний месяц.       Длинные мужские пальцы уже втирали шампунь в волосы Элис. Если бы не сильная концентрация не иерархичных мыслей в юном разуме, она бы непременно обратила внимание на то, как заботливо он это делал. — Что произошло месяц назад?       Было похоже на приём у психолога, каким его представляют в кино. Но только вместо кушетки… душ.       Желания наблюдаться у этого доктора-садиста даже не намечалось. Или же… Нехотя, и в то же время еле сдерживая поток мыслей, Элис начала историю. — То, что произошло накануне того дня, когда я очнулась в доме мистера Саирса, я помнила лишь на уровне ощущений. Не знаю, как объяснить.       Помедлив, прислушавшись к тому, что было вокруг (к шуму горячей воды, неторопливому втиранию в непослушные волосы ароматного шампуня) девушка задумалась. Стоило ли упоминать, что первые, кого она увидела, были наёмники владельца коттеджа? — Мистер Саирс рассказал мне о том, кто я, о моей жизни и… — Что? — Айсли перебил девушку.       В мужском голосе чувствовалась железная непоколебимость. Даже если бы она не хотела делиться этим, Эрвин Айсли все равно выпытал из неё. Неизвестно, какими способами.       Воспоминания месячной давности нахлынули, словно это было вчера. Какая-то странная горечь осела в горле. — Он сказал, что меня зовут Элис и я работаю на него последние годы, сказал, что мои родители… — Уильямс осеклась, внезапно предавшись такой скорби, какая была неизвестна ее юной душе доселе.       Прикосновения заботливых мужских пальцев прекратились. Зажмурившись, девушка закусила губу. В кабине полной пара и влаги она не чувствовала слез. Соленые и одинокие, они смешались с окружающей средой.       Сглатывая обиду, Элис принуждала себя продолжить. Ни одна положительная мысль не приходила на ум. Боль мрачным вакуумом за долю секунды образовалась вокруг маленького тельца.       Ничто не могло спасти хрупкое создание. Только…       Большие ладони, объявшие плечи, вмиг развернули Элис. Она даже не успела понять, как уже в ее покрасневшие глаза всматривались лазурные.       Глубокие и всё понимающие.       Находящиеся в напряжении, мужские брови выражали негодование хозяина. Зрительная связь похитителя и жертвы длилась от силы пару секунд. Но этого хватило, чтобы баррикада юной души дала трещину.       Редкие слезинки сменились кластером соленых градин. Ладони девушки потянулись к лицу. Эрвин тут же обхватил обеими руками несчастную, прижав к своей груди. Его предплечья сошлись на девичьей спине.       Элис бесшумно рыдала, сотрясаясь в объятиях самого странного в ее жизни человека. Зажав ладони в кулаки и упершись ими в мускулистый торс, она съёжилась, желая растаять от горячей воды и своих слез.       В тот раз, когда они повстречались, Эрвин обнимал ее. Только не ради утешения, а чтобы похитить. Но сейчас… Девушка почувствовала, как мужчина прильнул своей щекой к ее виску. Это было самое настоящие объятие.       Редкие рваные вдохи и все те же звуки льющейся воды. Будучи без понятия, сколько они так стоят, Элис ощущала рассеивающийся вакуум и сходящий на нет поток соленых слез. Голова стала лёгкой.       Зажатые между девичьим и мужским телами, руки Уильямс затекли.       Плевать.       Существовали лишь полое сознание и головокружительный запах.