Music mates

— Боже мой! Боже мой! Боже мой! — теперь уже Делевинь неслась как ошпаренная к дому своей подруги. Она не успела надеть нормальную обувь… поправочка: она вообще не успела надеть обувь, так что бежала в одних носках, которые были разрисованы всякой всячиной, не заслуживающей нашего внимания. Сегодня с утра Кару посетила невероятная мысль — а почему бы не нагрянуть к Кендалл как снег на голову? А что, только она может врываться в чужие дома такой распрекрасной принцессой в домашней одежде? Пока девушка пробегала эту чёртову сотню метров до соседней двери, она успела трижды свалиться, спотыкаясь либо об воздух, либо об чьи-то игрушки. Нервно ворча, превратившись в один большой синяк, она доплелась наконец-таки до двери с позолоченной цифрой пять и настойчиво постучала. Ответа не последовало. Девушка постучала ещё раз. Тишина. Не обращая внимания на все правила приличия, а также забыв о наличии запасного ключа прямо в кармане её коротеньких джинсовых шорт, она влезла в дом прямо через открытое окно гостиной. К удивлению Делевинь комната была пуста, и она направилась на поиски подруги по всему дому. Её спальня — пусто; ванная — «Интересно, не мастурбирует ли она там?» — прошептал ехидный голосок, прежде чем британка открыла дверь и никого не увидела. Что это такое? Где её носит? Почему она исчезла как только появились прекрасные новости? Тут до модели донеслись звуки чьего-то пения. Невольно подумав, что песня звучит очень знакомо, да и голос тоже, девушка направилась на звук, который привёл её на кухню. Делевинь и представить не могла, что она когда-нибудь придёт к своей подруге в гости и застанет такое «представление». Кендалл стояла около плиты, с наушниками в ушах и, не слыша ничего вокруг, подпевала исполнителю. Прислушавшись, Кара поняла, что это та самая песня, из-за которой они познакомились. Эта мысль заставила улыбнуться девушку. И не только мысль. Дженнер была одета в шортики, больше похожие на мужские плавки, а сверху был надет лишь… бюстгальтер, который не скрывал отметину в виде полумесяца на ключице. В этот момент Кара поблагодарила родную мать за то, что та родила её представительницей женского пола, иначе жестчайший стояк не заметил бы только слепой. Но так как судьба сделала ей подарок, сделав её девушкой, модели оставалось только хитро улыбаться и кусать губы, чтобы её шаловливый рот (ай да словосочетание) не выдал какую-нибудь несусветицу и не испортил всю пикантность момента. Вдруг одна из лямок лифчика слетела, но это осталось незамеченным для новоиспечённой певицы. Кара же, пристально наблюдавшая за всем этим, не упуская ни одной, даже самой мелкой детали, стала прожигать взглядом эту самую лямку. Ей захотелось подойти и сделать одно из двух: а) отодрать к чертовой бабушке весь лифчик и эти, с натяжкой названные, шорты, после чего трахнуть свою собственную подругу прямо на столешнице; б) тихонько подойти ближе и аккуратно вернуть лямку на место, стараясь не смущать своего фотографа. Пока Делевинь размышляла над вариантом ответа, Кендалл приготовила то, от чего по всей кухне развевался вкуснейший запах, а живот модели урчал и чуть ли не проклинал владелицу за такие излевательства. Дженнер до сих пор не заметила, стоявшую в дверях кухни Кару, пожирающую её глазами, и нагнулась к нижней полке кухонного шкафа, чтобы достать посуду, и невольно открывая прекраснейший вид на её зад. Модель сглотнула. Как только Кенни выпрямилась, она подошла к ней вплотную, обжигая ту своим дыханием и всё-таки поступила, как было указанно в варианте «б». Кендалл тут же выдернула наушники из ушей и развернулась к подруге. Её глаза забегали от губ Делевинь до глаз, пылавших на данный момент желанием. Голосок разума совершенно некстати закричал во всё горло о невозможности того, что сейчас может произойти, и Кендалл, привыкшая к нему прислушиваться, смущённо улыбнулась и спросила: — Как давно ты тут стоишь? — глупо было говорить такое, когда самая горячая девушка на планете стоит всего в парочке миллиметров от тебя, ожидая самых смелых действий. Опешившая Кара ответила не сразу и сбивчиво, что с головой выдало каждую мысль, блуждавшую в её подсознании. — Эм… недолго. Только что пришла. Что ты готовишь? — на щеках заиграл стыдливый румянец, появившийся из-за внезапного осознания ничтожности расстояния между ними. Делевинь поспешила сделать шаг назад. — Здоровую пищу. Хотела тебя пригласить, но ты так галантно прочитала мои мыли и пришла сама. Это очень мило с твоей стороны. — сначала Кара приняла это за настоящую благодарность, но её подруга прокололась, выдав себя тихим хихиканьем. — Кто ж ест эту здоровую пищу? Это же овёс. — модель в отвращении сморщила нос. — Ты ешь. Хотя бы эту неделю. На показе Burberry нужно быть полной сил и не хворать. — Ты не сможешь меня заставить есть это. Никто не сможет и не смог. — она, победно смеясь, запрыгнула на столешницу, свесив ноги вниз, болтая ими в воздухе, как маленький ребёнок. Кендалл фыркнула. — Посмотрим, кто будет смеяться последним дорогуша. — она бросила на подругу многозначительный взягляд.

***

— Смотри, Кара, твой любимый кардиган от Calvin Klein. Сколько он там стоил? Так ещё и из новой коллекции. Ты, наверно, кучу денег за него выложила, да? — девушка расхаживала по своей гостиной, выбирая самые лучшие вещи из кучки, приволоченной из гардероба Делевинь. Она не просто комментировала каждую тряпку, но и держала в правой руке опасно поблескивающие ножницы, явно приготовленные именно для этой «пытки». Сама же модель, которая и являлась «испытуемой», сидела за столом. Светло-голубые радужки глаз сверкали чистой злобой и яростью, не будь её одежда сейчас в крайней опасности, она бы не сидела вот так просто, напротив полной тарелки всякого «овса» — как британка назвала это. — Ну же, детка, всего лишь тарелка овощей, и все твои дорогущие тряпки останутся в целости и сохранности. — на лице Дженнер была дьявольская ухмылка. Очевидно, девушка могла быть ужасно опасной, если ей это было нужно. Кара сама не могла понять, как такой милый и добрый ангелок снаружи, мог оказаться сущим дьяволом внутри. «Дьяволом, которого ты адски хочешь отыметь» — подсказал хитрый голосок модели. — Не стану я есть это дерьмо. А если ты хоть пальцем тронешь мои шмотки, я не буду разговорить с обойти вплоть до показа у Burberry. Ясно тебе? Хмыкнув, Кенни взяла выше упомянутый кардиган и расстелила его на диване. Пару щелчков ножницами — и это удлиннённый жилет без рукавов. — Вуаля! Уроки стиля от Кендалл Дженнер. И ваша задница самая модная в городе. — гордо сказала она. Тем временем Кара пыталась прийти в себя после увиденного. Теперь её любимая вещь годилась разве что бездомным в качестве обновки. А демонесса взялась за кофточку от Dolce&Gabanna, придирчиво осматривая, видимо, чтобы посмешнее её «исправить». — Стой! Только не Dolce&Gabanna! Я съем, честное слово, но не тронь это. — Делевинь, будто маленькая собачка, посмотрела на Дженнер жалобными глазками. Не выдержав такого напора, Кенни сдалась, отбросила кофту в кучу одежды и села рядом с подругой. — Ну? Я жду. Ты либо начинаешь есть и становиться здоровой и сильной девушкой, либо лишаешься всех преимуществ модельного бизнеса. — она вопросительно вскинула тёмную бровь. «Ты не представляешь, как тебе идёт быть злой сучкой, дорогая моя». — мысленно подметила Кара и стала усердно впихивать в себя кусок за куском, надеясь, что её не вырвет. — Ты довольна? — спросила девушка через десять минут, на протяжении которых бросала злобные взгляды в лучшую подругу, параллельно засовывая в рот лист салата или огурец. — Более чем. — после этих слов Кендалл повалила её на диван, принявшись её щекотать и щипать. — Всё. Стоп. Вся твоя здоровая пища сейчас вылезет обратно. — Кенни остановилась. Она нежно (даже подозрительно нежно) обняла Делевинь и притянула максимально близко к себе. — Прости меня, а? Ты должна была поесть, а я не знала, как тебя уговорить. Вот и придумала тебе мотивацию. — Никаких больше мотиваций. Если ты так хочешь, я добровольно буду есть твой овёс. — и немного погодя: — Ты прощена. — сначала ничего, кроме тишины слышно не было, но позже она услышала голос Дженнер: — Обожаю тебя. — после чего подруга чмокнула её в плечо. Глаза Кары резко распахнулись в удивлении, но она не стала спрашивать у Кендалл об этом внезапном порыве эмоций. Похоже, она сама этого не ожидала, так как на мгновенье после «импульса» застыла, но вскоре встала с дивана и начала убирать со стола и кресла, на котором лежала куча шмотья. «Может, не только я влипла в эту дребедень». — позволила себе мечтательную мыслишку модель, прежде чем встать и помочь подруге.