Music mates

Кендалл, как обычно она делала это каждое утро после завтрака, шагала в сторону дома своей подруги. Вчера вечером она решилась всё-таки отправить фотографии, а после этого захлопнула ноутбук и убежала в другую комнату так, будто этот гаджет собирался её съесть. Девушка до сих пор была не совсем уверена в своих действиях, но Каре этого знать не стоило, она и так нервничает сверх меры. Вот и нужный ей дом. Номер три на двери поблескивал на солнце, а полупрозрачные белые занавеси на кухне были приоткрыты — верный знак, что Делевинь уже не спит, а значит, слушать утреннее ворчание невыспавшегося, как всегда, человека не придётся. Дженнер открывает дверь без стука — кто же ещё может прийти к её подруге в такую рань? Она уже, наверно, миллионный раз оглядывает прихожую — вот хаос из тысячи пар брендовой обуви, вешалка, которая вскоре согнется пополам от количества верхней одежды на ней, но вдруг она замечает что-то, совершенно не вписывающееся в интерьер дома, а точнее, просто кажется здесь лишним. Кендалл, скрепя сердце, стала надеяться, что её подругу всего лишь потянуло на мужскую одежду (что совсем не радовало Дженнер, ведь она не станет фотографировать свою модель в мужской одежде). Она прошла в дом. И что же ждало её в гостиной? В давно знакомой ей комнате, прямо посередине, там, где они с Карой обычно разваливаются, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, стояла модель — глаза её горели ненавистью и гневом, волосы торчат в разные стороны, а ночнушка так сбилась, что Кендалл практически видела обнажённую грудь, из-за чего ей потянуло отвернуться и дать подруге одеться, но также хотелось стоять и лучше всё рассматривать. «Ну ты и извращенка» — сказал язвительный внутренний голос. Кроме Дженнер и Делевинь в комнате был ещё кое-кто. Кое-кто, о ком Кендалл слышала столько гадостей и презренных рассказов, а также милейших романтических историй, что теперь казалось, будто она встретила злодея из сказки, которую мама рассказывала ещё в детстве. Прямо напротив Кары, выставив вперёд руки (с татуировками, значение каждой из которых было известно только Делевинь) видимо, чтобы девушка не убила его или не искромсала на мелкие кусочки. Ничего удивительного. Кто угодно пытался бы вернуть Кару, если бы та его бросила. Похоже, Джастин Бибер и был тем «кто угодно». Крашенные блондинистые волосы сейчас были растрёпаны, футболка мятая и в чём-то коричневом, очень похожем на утренний кофе британки, глаза покраснели и слезились. Неужели он плачет? На миг Дженнер стало жалко парня. Но только на миг, после которого к ней приди озарение, что он хочет забрать себе её модель. Ревность захлестнула девушку и повела вперёд, показывая ей самые приятные события, которые могут произойти в ближайшем будущем — кулак Кенни аккуратно приземляется точно промеж глаз певца, заставляя его потерять сознание, а затем она просто вышвыривает его из дому к чертям собачим. — Привет, Кендалл. Знакомься, это мистер Мудила, мой бывший парень. Надеюсь, вы с ним не поладите, потому что я собираюсь выбросить эту блондинистую задницу из своей жизни. — зубы Кары скрипнули, и Дженнер поняла — дело плохо. Вот только Бибер этого понимать не хотел и отчаянно гнул своё: — Кара, сколько раз мне говорить? Я могу повторить это ещё раз. Прости меня, умоляю. Моим ужасным поступкам нет оправдания и, если ты хочешь, можешь переехать ко мне и начать всё сначала. — Начать всё сначала? НАЧАТЬ ВСЁ СНАЧАЛА?! Убирайся вон из моего дома. Как ты вообще можешь здесь появляться, после того, как разбил мне сердце? Даже идиот мог бы понять, что всё кончено. Когда девушка говорит тебе, что не хочет больше тебя видеть, это значит, что она не хочет больше тебя видеть! Джастин изумлённо хлопает глазами. Интересно, о чём он думает? Конечно же, он удивлён — девушка бросила его. Да ещё и так, что певец не позволит теперь себе даже думать о возможном восстановлении отношений. Только что нагрубившая ему модель до сих пор стояла и ждала, что он свалит из её дома. Светло-голубые глаза, ещё вчера излучавшие счастье и вообще весь спектр положительных эмоций, теперь метали во все стороны огненные стрелы древнегреческого бога Апполона. В эти самые глаза Бибер когда-то смотрел с чистой любовью, а они отвечали ему тем же. Что же он наделал? Парень посмотрел на Кендалл, затем снова на Кару и ушёл восвояси, даже не хлопнув дверью напоследок. Делевинь издала усталый вздох и плюхнулась на диван. Среди тишины, которая длилась в доме уже добрые пятнадцать минут стали проскальзывать еле слышные всхлипывания. Кенни легла рядом с подругой на диван, мягко обняв её со спины, не говоря ни слова. Вскоре она почувствовала, что Кара успокоилась, грудь её плавно вздымалась при каждом вдохе, а ресницы подрагивали во сне. «Жаль, что камеры нет» — подумала Дженнер, кадр получился бы лучшим из всех. Неизвестно как, но модели удавалось выглядеть ещё милее во сне. Лицо расслаблено, иногда появляется лёгкая улыбка, дающая понять, что её подруге снится хороший сон.

***

Как только Кара открыла глаза, она обратила внимание на часы, висящие над телевизором. Семь часов вечера… Они с Кенни проспали целый день, надо же. Девушка почувствовала чью-то руку у себя на талии и размеренное дыхание на своей шее, из-за которого по телу пробегались табуны мурашек. Подруга всё ещё спала, причём она хмурилась во сне и что-то бормотала. Каре это показалось очень очаровательным, даже забавным. Можно было бы бесконечно следить за прекрасным личиком Дженнер, но жара стояла невыносимая, а живот всё чаще давал о себе знать громким урчанием. Делевинь как можно медленней и тише встала, чтобы не разбудить Кендалл, и направилась на кухню — приготовить что-то съедобное. В холодильнике не оказалось ничего для приготовления ужина, но можно было приготовить завтрак — все ингредиенты для блинчиков лежали на второй полке. «Ну что ж, завтрак на ужин. Всё равно мы только проснулись» — подумала Кара, прежде чем начать смешивать яйца и молоко. Она проходила в пижаме весь день и до сих пор не думала о том, чтобы расчесаться, а Кенни должна скоро проснуться. Если она увидит её в таком виде, можно забыть о каких-либо фотосессиях и модных показах. «Врунья, плевать ты хотела на модельный бизнес, ты боишься, что если темноволосая красотка увидит тебя в костюме кикиморы, то она даже здороваться не станет с такой неряхой» — Кара попыталась отмахнуться от назойливого злобного голоска, который заставляет её каждую ночь просыпаться после ужасных снов, где она теряет последнего близкого человека. Только сейчас девушка замечает Кендалл, стоящую в дверях кухни и внимательно наблюдавшую за каждым её движением. Как только она видит, что Кара обратила на неё внимания — улыбается — искренне, с блеском в глазах; так, будто больше всего на свете хотела увидеть Делевинь, которая невольно улыбается в ответ. — Ты как? Вижу, решила приготовить нам ужин? Или завтрак? — И то, и другое. Всё в порядке. — удивительно, но модель уже отошла от утреннего «инцидента». Воспоминания о нём только заставляли немного поёжиться от отвращения. — Знаешь, я даже спасибо хочу сказать твоему чокнутому бывшему. — девушка заметила, как её подруга уливлённо вскинула брови. — Если бы не он, я сегодня не выспалась бы. Теперь меня будут кормить свежеприготовленными блинчиками, которые мне мама даже не делала. — Посмотрим, не отравишься ли ты, я впервые готовлю блинчики. — Кара расхохоталась. Кендалл заметила, что когда Делевинь очень громко смеётся можно услышать хрюканье. «Да ты издеваешься. Сейчас возьму и трахну тебя прямо на этом столе, если не перестанешь быть такой…» — мысль ей не дал закончить кусок блина, наколотый на вилку и стремительно отправившийся прямо в рот Дженнер. — Ну? Как тебе? Это хоть съедобно? Только ответь честно. — череда вопросов обрушилось на девушку, которая старательно разжёвывала неплохо приготовленное блюдо, хотя сейчас ей показалось, будто во рту хрустнула скорлупа яйца. — Знаешь, для первого раза неплохо. А теперь разреши мне запихнуть в себя ещё один кусок этой непозволительно сладкой вкуснятины. — Кендалл потянулась за вилкой, находившейся в изящной руке подруги. — Не так быстро — она резко убрала руку, в которой была зажата вилка. — Сейчас я буду кормить тебя с вилочки, а ты будешь хорошей девочкой, потому что не хочешь лишиться своей единственной распрекрасной модели. — после этих слов Кенни послушно ела, иногда фыркая от смеха.