Очарован блеском твоих глаз

— Я люблю тебя, семпай, — сказала очень миловидная девушка. На вид ей лет шестнадцать, не больше. У нее очень красивые темные волосы, и их струящиеся локоны доходят девчушке прямо до поясницы. Нервничая, она чуть сжимает в кулачках края своего воздушно-зеленого платьица и устремляет свой взволнованный взгляд в пол. — Как тебя зовут? — привлекаю я ее внимание. Девушка сразу же поднимает на меня взгляд, и я замечаю появившуюся в глубине ее озерных глаз надежду. — Хика, — представляется она мне и смущенно улыбается. — Послушай, Хика, — осторожно начинаю я, — ты очень красивая девушка, правда, — говорю я и, заметив, как, нахмурившись, брюнетка собиралась что-то у меня спросить, просто бесцеремонно перебил ее, начиная говорить как можно быстрее. – Не спорю, что многие очарованны твоей красотой. Я тоже не отношусь к разряду исключений. Ты мне нравишься, правда. Но этого мало. На одной симпатии отношения не построишь, — стараюсь более внятно объяснить девушке причину своего отказа, но, похоже, это было сказано недостаточно развернуто. — Ты имеешь в виду секс? – без тени смущения интересуется она, уже не сминая свою одежду, а упирая руки в бока. — Это, конечно, тоже играет свою роль, но нет. — Тогда что? – переходит в наступление Хика и делает шаг по направлению ко мне. «Ну вот», — огорченно думаю я, — «и как мне ей все это объяснить? Она же не поймет…» — Правду сказать? – делаю последний шаг к отступлению. Не очень хотелось бы выслушивать, какой я придурок, и какие у меня нерациональные мысли. — Хотелось бы. — Все дело в твоих глазах, — тяжело вздохнув, начинаю я, — они не блестят. — Ты хочешь, чтобы я заплакала? – удивленно интересуется она. — Нет, я имел в виду не этот блеск, — я на секунду запнулся, не зная, как правильней выразить свою мысль. — Ясно, — всеисчерпывающе сказала Хика, — это значит «нет», — все же уточняет она. — Да, — соглашаюсь я, — извини, но я не могу с тобой встречаться. — Жалко конечно, — огорченно говорит девушка, — тогда пойду твоему другу признаюсь. Где он кстати? – уже более серьезно интересуется она. — На крыше, — только и успеваю сказать, как след девушки простыл. «Ну наконец-то», — облегченно думаю я, и, скинув с себя маску извечно стесняющегося мальчика, побрел домой. Дело в том, что мне уже не в первый раз признаются в любви. Я перепробовал много разных способов отказа, но этот оказался самым действенным. Когда-то моя мама сказала, что ей никто в юношестве не нравился, и она всем отказывала. Но признание одного парнишки ее очень зацепило. Она не помнила, что именно он ей сказал, но блеск его светящихся глаз заворожил ее. Они начали встречаться, а потом… потом родился я. С тех пор, как мне известна эта история, я не переставал искать этот блеск в глазах девчонок, признававшихся мне в своих чувствах, но его не было. Я бы совсем отчаялся, если бы понял, что это выдумка, но я имел счастье видеть этот самый блеск, правда, это было ужасно давно, тогда, когда я еще не знал истории своей матери. Но этот момент почему-то четко отложился в памяти. Как сейчас помню, в тот день я жутко поссорился с Такеру (своим лучшим другом), мы с ним тогда еще сильно подрались. В общем, шел я весь в ссадинах, синяках; рубашка была навыпуск и порвата на плечах и локтях. Шел я весь взъерошенный, возмущенный. Я был так зол, что, казалось, воздух вокруг меня искрится разрядами молнии. Во мне было столько негодования, что я и не заметил, как пошел домой по самому длинному пути. По бокам от меня были деревья, и чтобы не вымещать свою злость на случайных прохожих, я устремил свой взгляд в плитчатый асфальт. Вдруг прямо перед носом проскользнул желто-зеленый детский мячик. Я резко остановился и проследил за ним взглядом. Пролетев чуть дальше меня, он, врезавшись в дерево, оттолкнулся от него и прикатился прямо к моим ногам. Обреченно вздохнув, я присел и, взяв мячик в руки, перевел взгляд на лавочку напротив. Там сидел ребенок, лет семи. У него были чуть ниже плеч пшенично-золотые волосы, на щеках красовались умилительные ямочки, а в его бирюзовых глазах, казалось, поселилось солнце. Я был очарован этим светлым блеском. А малыш все продолжал смотреть на меня, и открыто улыбался. «И чего он так радуется?», — недовольно подумалось мне. — «Надеюсь, он не каждому встречному здесь улыбается», — эта мысль заставила меня нахмуриться, потому как я не понял причины ее возникновения. Поднявшись, я направился к этому чуду и, подойдя к нему совсем близко, присел около него на корточки. Ребенок вновь улыбнулся мне и протянул мне свои ручки. Моя бровь резко полетела вверх. «Он что, хочет, чтоб я его на руки взял?», — недоумевал я, но стоило заметить, куда устремлен его взгляд, как я жутко смутился. Отвернувшись, я протянул ребенку его мяч, но уходить почему-то не хотелось. Рядом с ним все мое негодование и злоба куда-то улетучились. Будто блеск его бирюзовых глаз и открытая улыбка постепенно исцеляли меня. Я хотел было отогнать от себя эту абсурдную мысль, как понял, что именно так оно и было. Это чудо действительно исцелило мои раны. Пускай я все так же был в синяках и порватой рубашке, но на душе от его улыбки стало теплее. Поэтому вновь посмотрев в его удивительные глаза, я постарался растянуть свои губы в ответной улыбке, надеясь, что не напугаю его своим оскалом. Заметив мою улыбку, ребенок весь засветился, а я пораженно замер. Его глаза блестели…от слез? Нет, скорее от счастья. Поняв такую простую истину, я тоже улыбнулся от всей души. — Привет малыш, — добродушно сказал я, — как тебя зовут? – казалось, что ситуация накалилась. Смотря на этого малыша, я не мог определить кто передо мной: парень или девочка. Наличия груди не было, хотя оно и так ясно, этому чуду от силы лет семь. Одет малыш был в зеленую майку и короткие синенькие шортики. На мгновение в глазах его промелькнула паника, он пару раз беззвучно открыл рот, намереваясь мне что-то сказать, но тут подлетела какая-то тетка с воплями: «Нам пора, пошли быстрее», и, схватив это чудо, утащила от меня подальше. Я был жутко раздосадован, на душе кошки скребли. Мне очень понравился этот светлый ребенок, особенно меня привлекли его глаза. От досады на то, что так и не удалось узнать его имя, я готов был локти кусать, но решив, что завтра домой пойду этой же дорогой, я успокоился и даже слегка улыбнулся. Сколько бы я потом не ходил этой же самой дорогой, малыша я так и не встретил. Потом на свет появилась моя младшая сестренка, все заботы о ней сразу же легли на мои плечи, и образ ребенка, встреченного в парке, постепенно смылся из моего сознания. Но, когда я закончил старшую школу для мальчиков и поступил в Тодай, признания бессчетного количества девчонок и рассказанная мамой история, дали о себе знать. Все время я всматривался в лица признававшихся мне девчонок, будь то красавица или уродина, полная или худая, — я слушал все признания, но этого волшебного блеска в глазах я больше так и не увидел…. Домой идти совсем не хочется, поэтому решаю пойти самой длинной дорогой, в глубине души надеясь вновь встретить того ребенка. Ну и что с того, что я каждый раз надеюсь, результат всегда один. Та скамейка вечно пустует. «Эх», — огорченно вздыхаю, — «А малыш наверняка уже порядком вырос. Если девочка, то сейчас, небось, красавица неписанная. А если парень, тоже, думаю, стал очень миловидным». Вот так вот, предаваясь своим личным размышлениям, представляя, что могло вырасти из того светлого ребенка, я брел по парку и совершенно не обращал внимания на окружение. Из раздумья меня вывела трель моего мобильного телефона. Горестно вздохнув от того, что меня вновь прервали от таких приятных размышлений, я вытащил из кармана джинсовки мобильник и, не глядя, ответил: — Моси-моси. — Китару, скотина, — да-да, мы с этим придурком до сих пор дружим. Не раз дрались, не раз устраивали недельные молчанки, но в итоге всегда мирились. — И тебе привет, Такеру, — спокойно говорю я, переключая свое внимание на асфальтированные плиты. Кажется, что-то такое уже было… — Какой на хрен привет!! — орет на том конце провода Таку, — ты, идиотина, вообще понимаешь, что натворил? — И что же? – обессиленно интересуюсь я, не отрывая взгляда от асфальта. — Как что? Ты зачем о моем убежище этой чокнутой рассказал?! — О, Ками-сама, — обреченно вздыхаю я, — и что в этом такого? Ну сказал, она тебе признаться собиралась. Признается и сразу уйдет. Кстати, — уже заинтересованно тяну я, — что ты ей ответил? Мгновение не доносится ни звука и у меня возникает ощущение, что связь прервалась, но оторвав телефон от уха и посмотрев на дисплей, замечаю, что разговор все еще продолжается. — Пока еще ничего, — шепчет друг на том конце провода. — А почему? – так же шепотом интересуюсь я. — Потому, что я от нее прячусь. — А нафига? — Блин, Китару, ты придурок или как? – вновь кричит он, — Эта идиотка меня внизу караулит, я забрался на самый верх, понимаешь? Я тут, можно сказать над пропастью стою, спасая свою честь, а ты мне дебильные вопросы задаешь? – истерически взвизгивает мой приятель. Эта проблема у него с детства, он до паники боится напористых девушек. — Если ты сию же минуту не примчишься и не спасешь меня, то я… то я просто не знаю, что с собой сделаю!!! — Тише-тише, — пытаюсь я успокоить своего друга, но тут что-то яркое мелькает у меня перед ногами. Не успев во время сгруппироваться, я поскальзываюсь об это что-то и шмякаюсь задницей прямо на асфальт. — Ёпт, — срывается у меня, пока я чисто на автомате потираю ушибленную часть тела. Взгляд привлекает чье-то сотрясающееся в судорогах тело. «Убью скотину», — недовольно думаю я. — Эй, с тобой все в порядке? – сразу же притихает на том конце провода Такеру. — Вполне, — недовольно шепчу я, но стоит только перевести раздраженный взгляд в сторону скамейки, как телефон, все еще находящийся в моей руке, выскальзывает из моей руки и ударяется прямо об асфальт. Но я не обращаю на это совершенно никакого внимания. А все дело в том, что на скамейке сидит мое чудо. Я его сразу узнал. Ребенок значительно вырос. Теперь он был взрослее, но ямочки на щеках и притягательный блеск в глазах никуда не делись. — Бля, — счастливо тяну я, в то время как губы расплываются в улыбке, — я нашел тебя, — радостно заключаю я, вставая на ноги и направляясь к подростку. Присев возле ребенка на корточки, как и в тот раз, я повнимательней всмотрелся в его лицо. «Все-таки это парень», — ничуть не расстраиваясь, заключаю я. Сейчас ему лет шеснадцать-семнадцать. Его пшенично-золотые волосы стали еще длиннее и теперь доходят ему чуть ли не до колен. На плечах у него небрежно накинутая на синюю майку ветровка, на ногах джинсы, на ступнях кроссовки. Улыбнувшись, протягиваю ему все тот же извечно яркий мячик, на что парнишка озорно улыбается так, что перед моими глазами даже мелькают его белоснежные зубки. Улыбаюсь в ответ, но стоит только мячу попасть в его шаловливые ручки, как я тяну мячик на себя, входе чего парнишка подался вслед за ним вперед и теперь его лицо было близко к моему. Вновь смотрю в омуты его бирюзовых глаз и медленно пьянею. Этот женоподобный парнишка просто прекрасен! «Наверняка снимается в качестве модели для какого-нибудь модного журнальчика», — проскальзывает в голове недовольная мысль, но я отгоняю ее. Теперь меня занимает всего один вопрос, из-за которого я так и не смог спать спокойно все это время. — И как же тебя зовут…малыш? — нежно шепчу я, смотря ему прямо в глаза. И тут ситуация повторяется вновь. Парнишка сразу же грустнеет, его бровки становятся домиком, а в глазах такая печаль и грусть, что мне хочется отрезать свой язык. Похоже, эта тема болезненна для него. — Прости, я не хотел обидеть тебя, — тут же пытаюсь загладить свою вину и, прикоснувшись к его щеке, успокаивающе поглаживаю ее, но парнишка расстроено мотает головой из стороны в сторону. Снова открывает свой рот, желая мне что-то сказать, но я вновь не слышу ни звука. Всхлипнув, парнишка опускает голову, а затем поднимает на меня обреченный взгляд.