Леди Роза: Близость К Силе

У каждой розы есть шипы, Как у каждой ночи – заря, Как у каждой души песня своя. У каждой розы есть шипы…*

Утро выдалось не спокойным. Роза проснулась от громких голосов горничных. Те так и норовили поздравить девочку с приобретением новой «матушки» и будущего жениха. Одно только напоминание о них выводило Розу из себя. Девочка ушла в ванную, где перед тем как включить воду посмотрела на свою ладонь. Первый раз во время грозы кто-то держал её за руку. Первый раз она спокойно спала под звуки грома. Вернувшись в комнату Роза столкнулась с миссис Лод. Та как всегда стояла жутко недовольная всем на свете в своём строгом костюме темно-голубого цвета. Её идеально убранные светлые волосы на затылке в пучок и очки в чёрной оправе, которые она без конца поправляла только подливали масло в огонь. Миссис Лод строго осмотрела Розу с ног до головы и подвела итог: – Что ж, – сказала она каменным тоном, поправляя очки, – ваша небрежность снова проявилась. Ничуть не удивительно: брак влиятельного человека и простой женщины ни к чему хорошему не привел. Вот посмотрите: волосы спутаны, под глазами синяки от недосыпа, кожа бледная, да вы ещё и похудели! Я понимаю, молодёжь сейчас стремиться быть как можно тоньше, но вам куда?! И так худы как палка! Обморок во время церемонии нам не нужен, а чтобы вся еда в дороге пошла в «обратный путь» тоже не годиться, – миссис Лод обошла Розу кругом. – Осанка! Плечи! Высокоподнятая голова! Где всё это? Платье готово, оно в гардеробной. Идите, наденьте белый корсет для выпрямления спины. Не спина леди, а колесо для повозки! Роза понурив голову ушла в гардеробную. Выбор был велик. В больших шкафах висела с одной стороны повседневная одежда, с другой для концерна, а чуть подальше для выхода в свет. Рюшечки, кружева, ленты, бантики – она из всего этого уже выросла. Перед ней висит самое обыкновенное платье из голубого шёлка. На талии из белой ткани были вышиты голубые лилии и голубыми нитками имитировались шнуровки корсета. Рукава самые простые с голубыми ленточками. – Я эту гадость не надену!.. – прошипела Роза сквозь зубы. – От него без ума будет только Акия. Ей оно в самый раз. Её любимый цвет, а мой цвет совсем другой… Эрик спокойно шел по улицам Маленького Ангела по направлению к своему «дому». Это не дом – это тюрьма, державшая столькие годы в этой пучине отчаянья. Вот он поднялся на холм, вот открыл двери прихожей… Прямо перед ним на полу лежала служанка Редяпс в своём настоящем обличии и полубессознательном состоянии. Туловище, руки и голова принадлежали той служанки, какой он её знал, а вот вместо ног у неё были паучьи лапы. – Юа… – прошептала она еле слышно, – её сила… Эрик стремглав помчался в комнату родителей и, резко распахнув её двери, замер. Посреди комнаты перед разбитым сосудом с Отцом стояла Юа. В её руках был чёрный трезубец, за спиной большие крылья похожие а крылья летучих мышей. Она не спеша обернулась в сторону дверей и посмотрела на Эрика своим обыкновенным взглядом, каким на него смотрела Милла. – Я поговорила с Отцом, – тихо сказала она. – Теперь ты сможешь вернуться назад, домой… – Ты его просто убила, – ровным тоном перебил её Эрик. – Но ты можешь вернуться! – продолжала Юа. – Это же твой дом… – Мой дом не здесь, Юа, – таким же спокойным тоном произнёс Эрик. – Эрик СоулФайтер! – вскричала девушка. – Немедленно прекрати упрямиться! Твой дом здесь! – Забыл сказать, – улыбнулся парень, – меня зовут Эрик Мейдон, и мой дом там, где мои родители, там, откуда меня украли. И я собираюсь туда вернуться. Эрик не пожалел о том, что сказал даже тогда, когда вокруг Юу образовалась дымка тёмной энергии. Она пробила стену, и девушка, расправив крылья, вылетела сквозь дыру. Эрик только поднял бровь. – И всё? – удивлённо спросил он, глядя на удаляющийся силуэт. – Чего волнуюсь? Вернусь и всё забуду. Эй, Странник, она часом не в Лондон направляется? – Как ты догадался, что я тут? – в полуразрушенную комнату вошёл серый кот. Эрик одарил его таким взглядом, что кот не решился подойти ближе. – В Лондон, – ответил Странник. – Там запланировано какое-то торжество. Вроде свадьба какого-то аристократа, чистокровного волшебника. – Какое совпадение, – ухмыльнулся парень. – Но это уже не наша битва. Он даже не успел заметить как дом охватило огромное малиновое пламя. Пламя одной из Великих Богинь. Оно сжигало все следы пребывания тёмной магии. Внезапно всё исчезло. Эрик оказался на необычно оживлённой улице и судя по огромным рекламным вывескам, да фонтану с крылатым юношей с луком в руках это была площадь Пикадилли. Он поднялся по ступенькам к фонтану и стал оглядываться по сторонам. Несомненно – это Пикадилли. Только как огонь перенёс его и Странника чуть ли не в центр Лондона? – Прости, что так вышло, – раздался за спиной чудесный голос. Эрик резко обернулся и увидел перед собой ту самую девушку, которую повстречал не так давно. Только на сей раз на ней вместо длинного белого платья была белая юбка с неровным подолом ниже колен, белая туника на одном плече и лёгкая джинсовая куртка голубого цвета, а на ноги всё равно казались длинными из-за светло-розовых остроносых босоножек на высоких шпильках. Её длинные черные волосы были убраны в косу «колосок», кожа была не такой бледной как тогда, а глаза цвета светлого неба светились добротой. Рядом с ней стояла чёрная кошка. – Я не понимаю, чего вы от меня хотите, – ответил Эрик, замечая как Странник по-тихому прячется у него за спиной. – Что даёт жизнь? – спросила девушка и тут же сама ответила: – Она даёт нам испытания, которые надо преодолевать, а так же цель. Почему у Розы нет мечты, а люди, встретившись с ней, меняют свои отношения и находят свои истинные желания? Кто по-твоему эта девочка? Ведь с ней что-то не так. Я права? – Верно, она не такая как все, и меня это настораживает, – признался парень. – Кто же она? – Я скажу это только тогда, когда выполнишь мою просьбу, а, да и я открою портал. Попадёшь прямо к себе домой. По тебе очень скучают, – её улыбка была полна боль и тоски. – Скучаешь по своему дому? – спросил Эрик. Та кивнула головой. – А почему не вернешься? – Тринадцать лет прошло. Ты думаешь, могу? – Почему бы и нет? – Тогда придумай оправдание на вопрос: «Кого мы хоронили в тот дождливый день?», – сказала девушка. – Ты неплохо сохранилась, – съязвил парень, снова изучая её взглядом. – Сердечно благодарю за столь приятный «комплемент», – и она гордо подняла голову. – Кстати, совсем не вежливо с моей стороны не представиться. Меня зовут Клеопатра Корнелия Кармен Ясмин Дубмон-Маклейн Картер, но для друзей я просто Клео Картер. Рада с тобой снова встретиться, Эрик Мейдон! – Откуда?.. Хотя ты наверняка… – замялся Эрик. – Я с тобой виделась ещё когда тебе было три года. Ты тогда назвал меня «богиней», – улыбнулась Клео. – Правда тогда ты плохо говорил и часто наступал всем на ноги. Тяжёлый был. – Я тебя действительно совсем не помню, – сознался парень. – Ты знаешь, что твоя скрипка способна блокировать чары обольстителей? – на этот вопрос парень кивнул. – Я хочу как-нибудь послушать тебя под аккомпанемент игры Розы на фортепьяно. И как ты только догадался, что сонет сто двадцать семь – самый любимый из всех работ Шекспира! – Мне этот сонет тоже нравиться. Я люблю чёрный цвет, тёмную ночь… – В каждой тьме есть луч света а каждом свете есть тьма, таков закон всего мирозданья, – сказала Клео. – Я расскажу тебе о сущности Розы. Только ответь мне на вопрос: что противоречит реальности? – Что противоположно ей? – переспросил Эрик. – Скорее всего иллюзия. – Жизнь – это реальность, а дочь реальности – иллюзия. Но зовут её по-другому. Жизнь даёт нам силы для того чтоб преодолевать данные ей же преграды к поставленным ей же целям. Но что ещё она может дать нам? Что мы стремимся осуществить? Эрик отвёл взгляд в сторону, только чтобы не видеть пронзительных глаз собеседницы. – Она одна из Великих Богинь… – рассуждал Эрик. – Высшая Богиня, – поправила Клео. – Владеет всеми стихиями, держит шпагу… – Подсказка: она воплощение того, чего у неё единственной нет. – Того, чего у неё нет? Она… – тут парень застыл. – Она – живая… Но Клео рядом не оказалось. Скорей всего она знала то, что ему сказала Роза. Эрик озадаченный обернулся к фонтану и заметил на каменном парапете открытку-приглашение на свадьбу. Взяв её в руки, он раскрыл её и бегло прочёл: – «… на торжество…бракосочетания мистера Рича Ричарда Картера и мисс Элайзы Лон…». Что она там забыла? «… помолвка мистера Эдварда Баркли и Розалитты… Картер»?! Это уже интересно. Причём сегодня. Ещё лучше! Странник! Кот запрыгнул на перила и взглянул на своего хозяина. – Только не говори, что хочешь всё им испортить! – сказал он, но в ответ Эрик хитро улыбнулся. – Не хорошо отказываться от такой чести присутствовать на празднике с покушением на жизнь моей личной Убийцы Времени! Роза смотрела на себя в зеркале. Вместо голубого она надела чёрное платье без рукавов из бархата длиннее колен с чёрными кружевами на подоле. На талии красовался чёрный кожаный пояс с металлической пряжкой, чёрные высокие перчатки, выполненные на манер рукавов, держались на кольцах средних пальцев, а длинный подол скрывал её любимые чёрные сапоги с малиновой шнуровкой. Из всех украшений на её шеи весел только медальон со знаком огня и любимые серёжки: с одной стороны полумесяц, с другой – солнце. В каштановые волосы она вплела малиновую ленту. Её вид говорил о том, что она покинута всеми, кто ей был дорог. Роза посмотрела на Мунлайт, и та потёрлась о ноги хозяйки. Даже глаза её кошки были полны печали и боли. – Почему чёрный цвет? – спросила Мунлайт, глядя на отражение Розы в зеркале. – Потому что белый цвет обманчив, – Роза достала с полки где лежали шляпки книгу, открыла на странице с закладкой и прочла вслух:

Прекрасным не считался черный цвет, Когда на свете красоту ценили. Но, видно, изменился белый свет, - Прекрасное подделкой очернили. С тех пор как все природные цвета Искусно подменяет цвет заемный, Последних прав лишилась красота, Слывет она безродной и бездомной. Вот почему и волосы и взор Возлюбленной моей чернее ночи, - Как будто носят траурный убор По тем, кто краской красоту порочит. Но так идет им черная фата, Что красотою стала чернота.**

Девочка закрыла книгу и убрала её назад на полку, прикрыв шарфиками. Кошка удивлённо покачала головой. – Теперь всё ясно, – сказала она. – Единственной красотой во время торжества будешь ты. Не эгоистично ли это? – Думай как хочешь. Мне уже всё равно. Только есть вопрос: можно ли поменять свою судьбу? – и Роза обернулась к Мунлайт лицом. – Думай как хочешь, но если будешь молиться, то есть вероятность… – Мисс Картер! – раздался голос миссис Лод. – Быстрей, а то опоздаем! – А разве девушкам не положено опаздывать? – тихо сказала Роза с улыбкой, переглянувшись с Мунлайт. Они спокойно вышли из гардеробной и направились к выходу из дома. Идя по коридору второго этажа от своей спальни, Роза заметила на стенах новые картины. Они все были нарисованы в разном стиле в разные эпохи, но одно у них было общее – темноволосая девушка с бледной кожей и глазами изумрудного цвета. Первая картина была написана где-то в пятнадцатом веке. На тёмном фоне был изображён мужчина в чёрных одеждах с мечом на поясе, рукоятка которого со стороны напоминала золотую птицы. Рядом с ним стояла та девушка в тёмной накидке с драгоценной брошью, в сером платье с узорами, а на безымянном пальце левой руки виднелся серебряный перстень с белым камнем. На второй и третей была всё та же девушка только уже в другой одежде и с другими мужчинами, но и у них был тот же меч, что у первого. На четвёртой снова она с тем же кольцом, но уже с мужчиной испанской внешности, в чёрном платье с алыми кружевами и маленькой девочкой. На другой были изображены разбойники со сражающейся темноволосой девушкой. На шестой та девушка была актрисой на сцене театра всё с тем же кольцом. На седьмой, но эта уже была не картина а увеличенная фотография, всё та же девушка только с каменным выражением лица и в красном платье стояла с краю от стула на котором сидел мужчина одетый в одежду викторианской эпохи. На восьмой на фоне моря всё та же девушка грустно смотрела на уплывающий корабль. На девятой она же с молодым человеком шла по улице. На десятой в сером костюмчике девушка, а рядом с ней в военной форме мужчина. Одиннадцатую картину составляла семья из четырёх человек: отца, положившего руку на плечо впереди стоящего сына, темноволосой матери и сидевшей на её руках девочки трёх лет. Последняя картина тоже была увеличенной фотографией, на которой в светлой комнате были изображены жених и невеста. Это была свадебная фотография родителей Розы. Клеопатра была похожа на царицу в белом платье. На безымянном пальце левой руки блестело то самое кольцо. Только Роза, исследовав все украшения (а их по правде было и так мало) не нашла то белое кольцо, хотя Сандра говорила, что его подарил Рич когда делал предложение. Роза после долгих поисков пришла к выводу, что кольцо либо украли когда обчистили «Розовую Розу», либо похоронили вместе с хозяйкой. Роза прошла вместе с Мунлайт ещё один коридор, спустилась по правой лестнице на большую и, пройдя зал, вышла из дома через главные двери. Её ждал тёмный лимузин, рядом с которым стоял парень лет четырнадцати со светлыми гладко причёсанными волосами в белом смокинге. Его светло-зелёные глаза с любопытством изучали стоящую напротив девочку. Так и не сказав ни слова он просто открыл дверь лимузина. Роза спокойно прошла мимо него, ответив гордым взглядом, и жестом показала Мунлайт быть не заметной. В салоне сидел Ленни. Он улыбнулся и кивнул головой, видя, что миссис Лод села рядом. Всю дорогу они общались жестами да азбукой Морзе, точнее последнее делал Ленни. Он стучал пальцами по подлокотнику: «Что будем делать?». Роза стала перебирать кружева на подоле, совмещая со знаками: «А что предлагаешь?». Ленни задумался и отбил ритм: «Подготовить план». – Рукава рек, – сказала чётко Роза, разрезав тишину своим голосом. – Что, прошу прощенья? – сказала миссис Лод, поправляя очки. – Нет, ничего, – отмахнулась Роза, давая понять, что это был один из жестов. Она поправила перчатку на плече: «Действуй так. Ты принёс, что я просила?». Ленни кивнул, а девочка облегчённо вздохнула. За тонированными окнами мелькали дома, машины, деревья. Роза снова вздохнула, но на этот раз тяжело. Сомнения и предчувствия усиливались с каждым разом. Она знала. Что что-то должно произойти, но не могла понять, что именно. Роза задумалась. Тишина позволяла ей всё обдумать и взвесить. Ей была необходима поддержка Великих Богинь. Добравшись до места проведения торжества, Роза сильно удивилась. Маленькая церквушка в деревне Маленький Ангел не могла вместить столько народу из элиты, но каким-то образом всё же вместила. Глаза гостей были пусты. Взгляд ничего не отражал. Ни единую эмоцию. В церкви у алтаря стоит такой близкий человек, но всё равно между ними были будто сотни миль. Роза с опущенными глазами встала рядом. Сразу два тяжёлых камня опустились на её плечи. Один был в виде очищения: магические существа не могли просто так находиться в церкви, особенно если они стараются выдать себя за людей-смертных. Маскировка в священном месте держится только час, а дальше можно просто падать без сил. Если без маскировки то передвигаться ты можешь как простой человек, но магию в церкви использовать не возможно без большой затраты сил. Вторым камнем оказалась та самая маскировка, созданная за счёт тёмных сил, которыми «провоняла» вся церковь. И вот, началась церемония. Роза видела с возвышения недовольства родственников: тётя Элиз была в несвойственной ей ярости, знакомый из Франции Пьер Морсель де’Валь тоже своим выражение показывал недовольство, тётушка Габриэлла, показывая протест, оделась в чёрное и навешала на себя кресты, анхи и черепа, её старшие братья тоже хмурились. А вот на дядю Алекса с его женой Анной было противно смотреть: они светились от счастья. По мнению Розы, скорей всего от того, что её новая «мамочка» сплавит «доченьку» в интернат и наследство достанется их сыну Андре, с которым Роза как раз была в серьёзной ссоре. Девочка скользила взглядом по остальным: Ленни, Сандра, дядя Джек, Стелла и Акия со своими родителями, и ещё одна семейная пара (по мнению Розы те самые Паркены), выглядели совершенно спокойными. Скорей всего они что-то знали. Розу поразил взгляд Элайзы: в нем больше не было отвращения, какое она испытывала к девочке, в нём была безграничная ярость. Роза решила держаться до последнего и теперь сверлила взглядом своего будущего жениха. Эдвард ответил взаимностью. Священник окинув взглядом всё это, вздохнул и сказал: – Может сначала младших помолвим? В зале воцарилась абсолютная тишина. Роза закатила глаза, просверлив предварительно взглядом священника. Девочка мысленно стала молить Богинь о том, чтобы её судьба дала ей надежду… Сквозь распахнутые двери церкви в зал ворвался свежий весенний порыв ветра. Он легко подхватил грусть Розы и унёс прочь, донеся ей простые слова: – Ну и кто это так решил поступить с моей личной Убийцей Времени?! Роза застыла как громом поражённая. Сильное впечатление на неё произвели последние слова. За это она была готова на месте убить свое долгожданное спасение. – Ты ещё кто такой? – оправившись от шока грозно спросил Эдвард. – У тебя есть три варианта, как меня называть: любовник, любовник или любовник. Выбирай. Когда Роза взглянула на обладателя этого бархатного голоса, то чуть не заработала инфаркт от его наглой улыбки. – Что ты такое говоришь? – воскликнула Элайза. – О, ну наконец я тебя нашёл! – наигранно обрадовался Эрик, глядя на мисс Лон. – Ты сегодня от меня так быстро убежала, что я даже растерялся, – все удивлённо покосились на него. Эрик без лишних слов протянул руку вперёд и спокойно спросил: – Идём? Роза сначала не поняла, но потом тут же спустилась с возвышения, подошла к Эрику и спросила: – Куда? – Я думаю в парк, но кое-кто хочет услышать нашу игру. Ты, говорят на фортепьяно умеешь? Роза слабо улыбнулась. Но с места встал Ленни и громко сказал: – Сколько можно это терпеть?! Мой нос не выдержит этот смерд! – О чём ты? – удивилась Роза. – Знаешь заклятье «уголок глаза»? – спросил Эрик. Роза кивнула. – Посмотри на гостей уголком левого глаза. Роза опустил глаза, а потом медленно повернула их в левую сторону. Гости оказались никто иными как зомби переодетые в парадные костюмы. У всех на лбах были прикреплены талисманы с древними символами. Девочка обернулась в сторону алтаря. Её отец тоже оказался зомби, Эдвард – это раненный Вей, а вот что касается Элайзы, ей оказалась Юа. Этому Роза ни чуть не удивилась. – Разберитесь с ней!– сказала Юа, махнув рукой. Все зомби по команде встали со скамей и развернулись в сторону Розы. Она лишь пожала плечами. – Ты настолько уверена, что они меня не только остановят, но ещё и порвут на кусочки? – спросила Роза. Юа ничего не ответила. Зомби наступали. Роза обернулась к Эрику, громко и чётко ему заявила: – Всё! Меня довели до срыва! Ленни! – Лови! – Ленни бросил ей в руки шпагу. Роза поймала её левой рукой за ножны, в которых та была, резким движением заставила лезвию показаться на половину и, вытащив её правой рукой, встала в позицию готовности к бою. – Сейчас все поймут, почему я с Андре в ссоре и за что, – грозно сказала Роза и печально добавила: – Вот поэтому я не могу стать леди… (У каждой розы есть шипы* - песня «Every Rose Has Its Thorn» – оригинал Poison, после в исполнении Miley Cyrus) Прекрасным не считался черный цвет**... - У. Шекспир – Сонет 127 (перевод С. Я. Маршака).