Будь моими глазами

Она бежала через лес легко, не глядя по сторонам, перепрыгивая выступающие из земли корни, огибая деревья, преодолевая любые препятствия. Этот лес был ей настолько родным, что какие-то 10-12 лет не могли сильно изменить его. Девушка помнила здесь каждую тропинку, каждый клен и ясень, помнила и то, что между стволами канадского клена и старой елью растет земляника, а в противоположной стороне от Дома находится пологий холм, заросший мягкой шелковой травой, а на его краю, скрючившись от старости, будто иссушенная временем старушка, растет длинная черная колючка, свисающая вниз. Она знала, что Дом был построен родителями из бревен, сложен, словно конструктор, и надёжно укреплен, так что ничто и никогда не сможет нанести ему урон. Её Дом – крепость получше некоторых. А теперь пора возвращаться Домой, так как сестра, наверное, уже нервничает из-за её долгого отсутствия. И она бежит, почти задыхаясь от переполняющего её чувства радости и желания жить, бежит по такой родной тропинке, к такому знакомому Дому, и в её памяти оживают картинки прошлого - её доброго, безоблачного детства. Вдруг под ногами что-то звякает и ей приходится резко затормозить. Поднимает с земли обычную сетку Рабица -небольшой кусочек - неосознанно ощупывает его, пробегая пальцами по всей поверхности. Она недовольно хмурится: здесь были люди. Люди, которые повлияли на окружающую среду, на ту самую, которую она знала, как саму себя. Идет дальше, все ещё сжимая в руках сетку, уже продумывает разговор с сестрой и предъявление доказательств пребывания на их территории выродков, которые не удосужились даже подобрать за собой мусор. Но, к немалому удивлению, она также натыкается на железный столб, взявшийся непонятно откуда. Он так замечательно пристроился среди тонких деревьев, что девушка замечает его только после того, как врезается плечом в чудо-конструкцию. Неприятно полоснуло холодом по коже и девушка уронила кусок сетки. Злобно клацнув зубами, бредет дальше, ускоряя шаг и вскоре переходя на медленный бег. Уже через четверть часа она вбегает в дом, сильно толкая тяжелую дверь. Закрывает ладонями глаза, вспоминая их с сестрой старую игру. Чувствует на себе пронзительный взгляд идентичных её глаз своего близнеца. Та стоит, грозно уперев руки в бока и смотрит на растрепанную сестренку словно мамаша на непоседливого сына. - Я беспокоилась, Нора, - лаконично говорит она и, барабаня пальцами по стене, идет на кухню. Девушка никогда не любила имени своей сестры и называла ее «мышонок», имея в виду летучую мышь, но сейчас, для придания своим словам большей серьёзности, обратилась к ней так. Нора шла за ней на звук, не отводя руки от лица. Оказавшись на просторной кухне, сестра ткнула в руки Норы кружку с чаем, и они наконец-то уселись за стол, на котором уже стояла вазочка с печеньем и яблочной пастилой. Людовика – старшая из близнецов- считала своим долгом оберегать и защищать Нору, и даже упования последней на счет разницы в 9 минут не могли изменить это отношение. Возможно, только поэтому девушка посчитала необходимым промыть сестренке мозги на тему долгих прогулок в одиночестве. - Ты могла заплутать... – недовольно начинает она. Но сестра, предчувствуя неприятный разговор, обрывает её на середине фразы: - Не могла, - коротко бросает она, откидываясь на спинку стула – Я знаю этот лес лучше, чем кто-либо. - Но за 12 лет многое могло измениться. - Не настолько, чтобы я могла потеряться, - категорично заявляет Нора – Да и что мне делать в Доме столько времени? - Лучше бы ты посвятила время изучению обстановки, - буркает Людовика. - Я и так хорошо её знаю. А если ты перестанешь переставлять предметы с места на место, может быть, совершенно тут освоюсь. - Это что такое я переставляла тут в последний раз? – в её тоне появляются опасные нотки гнева. - Кресло не на месте, - спокойно говорит Нора. - Ты серьезно считаешь, что я такая сильная, чтобы в одиночестве таскать кресло отца?! Твои воспоминания о Доме слишком детские, так что удели время и обойди его. - Прости, - отвечает девушка – я не подумала об этом. - Не важно, - успокоившись, сестра примирительно улыбается. - Вик, тут так много воспоминаний. - Знаю. Помнишь качели? Я собираюсь восстановить их. Нора тоже улыбается и тянет руку своей сестре, девушка ласково принимает её в свою. Этот детский жест означает их нерушимую связь, вечную зависимость одной от другой, несмотря ни на что. Когда-то давно они были похожи не только внешностью, но и характерами, играли вместе на лужайке перед домом, качались на качелях, гуляли по лесу, лежали на том самом холме, наблюдая заходящее солнце, а потом наперегонки неслись домой, пока тьма не окутывала окружающее их пространство. Но время изменило все. На первом курсе института Людовика перекрасила каштановые волосы в черный, а Нора стала блондинкой. Нора всегда быстро находила себе друзей и никогда ни с кем не ссорилась, как говорила старшая сестра: «Люди не испытывают к ней неприятельских чувств». А вот сама Людовика чуждалась людей и часто вздорила с неприятными ей персонами, у неё была привычка тщательно выбирать себе друзей, так что, в конце концов, оказалось, что настоящих друзей у нее было от силы четыре человека. Нора списывала это на боязнь ошибиться в человеке, которому она могла довериться, но на самом деле девушке было достаточно тех, кого она любила: родителей, сестры и тех четверых, которые никогда не предали бы ее. Время вообще безжалостно меняло рамки, в которых существовали близняшки. Их родители, норвежец Воланд и полячка Вацлава, были людьми честными и бесхитростными, поэтому быстро состарились и дали девочкам свободу распоряжаться своей жизнью, не разрешая сильно заботиться о них самих. Воланд был военным, наверное, поэтому у Людовики всегда был очень боевой характер. В 16 лет она серьезно занялась рукопашным боем и ни разу не пожалела: от неё никогда нельзя было услышать нытья из-за тяжелых тренировок и большой нагрузки. Мягкий и спокойный характер Вацлавы вскоре проявился в Норе, которая увлеклась музыкой и книгами. Но ничто никогда не могло разлучить сестер.