Будь моими глазами

Утро было щедрым на солнечный свет, и Людовику разбудил навязчивый солнечный зайчик, пригревшийся в зеркале напротив ее кровати. Она потянулась и слезла с высокого ложе, побрела умываться. Проделав все утренние процедуры, завершив зарядку и одевшись, она позволила себе некоторое время простоять у зеркала, разглядывая свой внешний вид. Из зеркала на неё смотрела брюнетка с тонкими чертами лица, несколько более худая, чем следует, казавшаяся из-за этого еще более высокой, чем была на самом деле. Но при всем этом она все равно была очень женственной и миловидной, голубые глаза светились довольством, а ,судя по ухоженной коже и аккуратно собранным красивым волосам, было ясно, что её жизнь не является слишком тяжелой. Пожалуй, Людовика не ожидала увидеть в своем существе такую, по её меркам, избалованность и, мгновенно нацепив на свое лицо ехидную ухмылку, обругала себя за то, что запустила свой вес и теперь любой человек может просто сдуть её. В таком настроении она спустилась вниз и обнаружила, что в холодильнике осталось слишком мало продуктов, чтобы продолжать жить, не выезжая за пределы заповедника. Недовольная таким раскладом, она успела разогреть воду в чайнике, заварить чай и достать хлопья и молоко на завтрак, перед тем как Нора появилась на верхних ступеньках второго этажа. И теперь сестры сидят друг напротив друга за маленьким, рассчитанным на двух-трех человек, дубовым столиком. Нора стучит ложкой по дну миски, а Людовика обводит взглядом кухню, стараясь не думать, что придется на некоторое время оставить сестру в одиночестве. - Мышонок, - начинает она – мне нужно будет уехать ненадолго в город, у нас закончились продукты питания. Тебе что-нибудь купить? - Купи сладкого, - отвечает девушка, даже не подняв головы. - Как скажешь. Не уходи надолго в лес... Не хочу оставлять Дом без присмотра. - Ты не хочешь оставлять меня без присмотра, - поправляет Нора. Но Людовика решительно не обращает на это внимания. - Изучи обстановку, пока меня не будет, ну, и по мелочам. - Угу, - протягивает девушка и, встав из-за стола, несет свою миску к раковине. Через десять минут она уже стоит на крыльце Дома, а черно-серебристое BMW, блистая, словно спинка жука, ползет в глубь леса и вскоре скрывается за поворотом. Она совершенно одна, только лес шелестит листьями и птицы коротко переговариваются между собой. Нора, как и просила сестра, для начала обходит весь Дом, заходя в каждую комнату и придирчиво изучая обстановку. К концу своей прогулки она обессилено валится на диван в гостиной и откидывает голову на спинку. От скуки она медленно вспоминает каждую деталь в каждой комнате. Первой была большая кухня. Два окна, рядом с одним из них колонка с тремя дверцами, на самом верху лекарства, в среднем отделении печенье и чай, в нижнем - крупы и консервы. Около холодильника рабочий стол, дальше - плита, микроволновка, на которой находится хлебница, стоит на посудомоечной машине, и последнее - раковина. В навесных шкафчиках посуда. Рядом с другим окном стол и два стула. Справа от выхода небольшой шкаф с кулинарными книгами. Кухня плавно перетекает в гостиную, на полу мягкий ковер, по середине комнаты диван, развернутый к стене, на котором находится камин. С противоположных краев дивана два кресла: одно большое, мягкое, с высокой резной спинкой – папино, второе чуть меньше, но такое же мягкое и с низкой спинкой – мамино. Раньше они стояли ближе к камину, а перед ними на полу лежали две подушки для сестёр. Нора до сих пор помнила, как отец садился в него, кладя ноги на пуфик, и начинал неспешно читать девочкам какую-нибудь книгу, а мама сидела рядом и вязала. В углу комнаты стояла тумбочка с допотопным радио-приемником, укрытым кружевной салфеткой, на которой стояла ваза с тремя сухими розами. Другая стена наполовину отсутствовала и выходила в холл. Тут стоял шкаф для верхней одежды, много всяких тумбочек для обуви, головных уборов, аксессуаров и так далее. Под лестницей, ведущей на второй этаж, была подсобка, где хранились всякие не сильно нужные вещи, а неприметная дверца напротив входной двери вела в санузел. На втором этаже было четыре комнаты. Родительская, комната девочек, гостевая и комната отдыха. Здесь большая часть обстановки была изменена после их отъезда. Первая комната по правую руку от лестницы - бывшая детская, теперь здесь расположилась сама Нора. Только сейчас понимаешь, насколько она была маленькой, зато удобной – все под рукой. Теперь по левой стене тянется высокий шкаф со специальными книгами, на противоположной от двери стене окно с широким низким подоконником, на котором лежит плед и несколько подушек, это такое специальное место для чтения. Справа от него, между шкафами, находится неприметная дверка, ведущая в ее личный санузел. Левее окна – высокая деревянная кровать из старинного гарнитура с ножками в виде львиных лап и такая же тумбочка. Еще одно окно на правой стене и шкаф для одежды. А рядом с дверью стоит её фортепиано, лаковое с резным узором, самый любимый предмет в Доме. Рядом с ее комнатой комната сестры. Нора может, не заходя туда, догадаться, что она гораздо просторнее её собственной, светлая, там очень много книг. И ,действительно, бывшая комната родителей отличается простором, она как бы разделена на две части. Первая – библиотека собранная еще их матерью, тут несколько шкафов с книгами образуют отдельное пространство, а посередине стоит кофейный столик и два кожаных кресла. Вторая – ее непосредственное пространство, самое заметное – это бойцовская груша, свисающая с потолка прямо посередине, также здесь находится подобная Нориной высокая кровать, тумбочка и шкаф. Письменный стол перед окном во всю стену и старинное зеркало с коваными вензелями завершают композицию. В гостевую комнату девушка решила даже не соваться, все равно ничего важного там нет. А вот комната отдыха составляла для нее особенную часть дома, именно в ней совмещались интересы всей семьи. Вся обстановка осталась неизменённой, в углу жизненно необходимый Людовике и отцу маленький ринг, впереди огромное окно в половину стены, перед ним три кресла и журнальный столик. Слева ещё один большой угловой шкаф с книгами, но здесь были книги, собранные еще дальними предками их семьи, кажется, имеется даже несколько на древнескандинавском языке. А в центре её гордость – рояль, настоящий концертный рояль, на котором стоит ваза с цветами. Нора, не удержавшись, даже открыла крышку и несколько минут посидела так, перебирая под пальцами клавиши. Звуки наполняли помещение, как свежий ветер наполняет комнату, в которой только что открыли окно; он наполняет воздухом легкие шторы, раздувая их будто паруса, и комната превращается в палубу сказочного корабля. Вновь наполненная прекрасным настроением, она спустилась вниз и теперь сидела на мягком диване, ожидая возвращения своей недостающей части. Но время шло, тикали настенные часы, пробило три часа дня, а звук подъезжающей машины так и не достиг ушей Норы. Тогда девушка решила все-таки пройтись по лесу, найти место, где стоял тот самый злополучный столб, и запомнить его. На улице прохладно, что свойственно для середины сентября, и девушке приходится накинуть на себя легкую куртку. Опавшие листья шелестят под ногами, оставшиеся в лесу птицы переговариваются между собой, и лес принимает Нору в свои прохладные объятия...