White R

***

      Майк живет не первый день, ему доводилось видеть людей, убитых горем на похоронах и впавших в отчаяние на слушаниях по банкротству.       Спустя месяц после ранения рука Добермана плохо слушается и подрагивает, но лицо — камень; голос — хриплый и злой, но спокойный, без намека на горькую дрожь. — Что-то еще?       Юрист КОКОНа, человечек со смешной фамилией Пигмис, убирает в портфель подписанный лист. — Ваши документы: ID карта, полис соцстрахования и банковский счет. А потом…       Доберман разглядывает собственное фото на ID карте. Услышав про «потом», бросает взгляд на Майка, сидящего в углу в ожидании, когда будут подписаны последние акты «списания». — Новая порция дерьма. — Да, понимаю вас. Процедура долгая и нудная. Но разве вы каждый день получаете свободу? Разок можно и потерпеть. — Юрист встает, готовясь освободить место Майку. — Приветствую вас в рядах свободных добропорядочных граждан. И напоминаю: отныне гражданский и уголовный кодекс распространяются на вас в полной мере. По секрету, эксперты передали — вы были в одном плевке, чтоб запороть психоскан. Не забывайте: в нашем мире за убийство дают не очки, а тюремный срок. Доброго дня, мистер Хайдигер.       Доберман снова опускает взгляд на ID карту. — А почему я вдруг мистер Хайдигер? — Так были оформлены бумаги. Потом можете подать заявление и поменять на любую фамилию. Ваш прежний хозяин на первое время выбрал по своему усмотрению.       Майк закашливается — случайно, но мистер Пигмис принимает это за намек: смотрит на часы и начинает торопиться. — Да. Хорошего дня. Коллега, прошу вас. — Теперь, когда вы полностью закончили процедуру списания и можете быть полноценным участником гражданского акта... — Слишком много Майк пил накануне — мысли путаются. Доберман ждет. Уже не Доберман. — Так вот… Мой клиент, Йен Хайдигер, поручил мне быть душеприказчиком и передал свою последнюю волю. По завещанию вы получаете…       Шуршат бумаги, скрипит ручка. Мельтешат цифры, печати, подписи. Три миллиона эндженов в недвижимости по адресам… Пять — на счетах в банках. Машины, акции, яхта…       Глаза у Добермана мертвые. Ни один человек, которого Майк видел в своей жизни, не был так похож на ожившую куклу. — Если еще чем могу… — Где Йен похоронен? — глухо спрашивает Доберман.       Тема, которой Майк предпочел бы не касаться, но уклониться не получается. Приходится нырять в дерьмо с головой. — Йен Хайдигер был кремирован. Урну с прахом, если не ошибаюсь, забрала семья. — Кремирован? Сожгли как гладиатора? — Тело было сильно изуродовано. Ноги расплющены, и половина лица практически… всмятку. — Глаза Добермана чуть сужаются, и Майк внезапно некстати вспоминает, что только в последнем бою Доберман прикончил двоих противников. — С учетом плохого состояния тела, семья приняла такое решение. Конечно, все могло быть иначе, но вы понимаете, получилось как получилось, и для вас вполне неплохо… Куча денег… И поскольку мистер Йен Хайдигер трагически погиб, судопроизводство против него, инициированное «Syntetic Life», было автоматически прекращено по смерти ответчика. Их адвокаты не смогли быстро заново запустить процесс. Мы оказались проворнее. Благодаря этому ваше «списание» никто не оспорил, и «Syntetic» не успели предъявить на вас права. У них из-за смены верхушки тоже неразберихи хватило… А так как среди погибших — мистер Фишборн, появилось окно. И теперь вы, как полноправный гражданин, можете успеть первым взять опеку над Рори Райен. Дать ей свою фамилию и… — Майк неопределенно машет рукой в воздухе. Он не знает, что еще сказать.       Доберман смотрит, не мигая, будто ждет. От этого взгляда Майку не по себе. Хочется уйти как можно скорее, но отчего-то страшно повернуться к Доберману спиной. — Так же, если хотите, я найду хирурга, который удалит вам импланты. — Зачем? — холодно удивляется Доберман.       Майк смотрит, как загипнотизированный, в мертвые злые глаза и не находит ответа.