Алый плод

      Цунаёши никогда не был отличником, так что даже в Академию Намимори его приняли с грехом пополам. Но, не смотря на кроткий характер, на него сразу обратили внимание. Задиры и прилипалы, девочки, считавшие себя примами мира, и просто те, кому было скучно. Класс нашёл козла отпущения.       Юноша предпочитал не отвечать на каждодневные издевательства, оскорбления, стойко терпел побои, оправдывая синяки перед матерью тем, что природная неуклюжесть и заморозки не сочетаются. Цуна улыбался и молчал. Молчал даже когда кто-то из обидчиков предложил сделать из него шлюху. Каждую свободную минуту его отводили в подсобку, раздевали и продавали за деньги желающим. Первым был третьегодка из спортивной секции. Он был груб и не отпускал Цунаёши, пока не насытился юным телом сполна, вырывая из глотки мальчика крики боли. Но даже тогда Савада молчал, не молил о пощаде и не пытался сопротивляться. На нём делали деньги, а взамен обещали не выкладывать в сеть фото его первого опыта. Кто был вторым и третьим, Цуна не помнил. Не запоминал он лица и далее. Но точно помнил, что каждое лицо видел не по одному разу.       Самым большим унижением стал учитель физкультуры. Сорокалетний плотный мужчина, от которого вечно несло потом и табачным дымом. Он был первым, кто за несколько месяцев «работы» провёл рябь страха по прутьям клетки безразличия, в которую укрыл себя Цунаёши. Член учителя был слишком большой для паренька. И как бы Савада не пытался расслабиться или двигаться сам, стараясь притупить боль, ничего не выходило. В тот раз его впервые трахнули до потери сознания. Он отключился во время акта, и, наигравшись, его оставили лежать там, в побоях, в сперме, с заплаканными глазами.       Именно таким нашёл его Хибари. Случайно. В тот день он оставался дежурным и после уборки пошёл относить щётку и порошок в кладовку под лестницей. Включив свет, Кёя не сразу признал в странно лежащей фигуре парнишку. И тут встал вопрос: помочь или проигнорировать? Кёя тогда долго думал, смотря на почти не дышащего мальчика. В груди что-то защемило, странный смешок слетел с языка.       «Хочу посмотреть, как кто-то умрёт», – подумал он тогда.       Савада же очень удивился, очнувшись в медпункте на кушетке. Медсестру, судя по слухам, уволили ещё год назад, а нового так и не нашли, поэтому медпункт был всегда закрыт. Но кто-то ведь заботливо укрыл его обнажённое тело одеялом! Может, он сам пришёл сюда в порядке бреда? Однако, приняв сидячее положение и повертев головой, Цунаёши понял, что ни его одежды, ни сумки нигде не было. Их бы он не забыл. Ещё и задница болела так, что пришлось обратно лечь и повернуться на бок. За окном сгущались сумерки.       Цуна лежал спиной к двери и не видел, от чьей руки она с лёгким скрипом отъехала в сторону. Шаги были твёрдыми и уверенными. Незнакомца явно не заботило, что он мог разбудить парня. Хотя, если вошедший вовсе не его спаситель, то у Цуны были серьёзные проблемы. Он уже видел свои фотографии в неглиже на сайте школы, не смотря на общания обидчиков их не выкладывать. Интересно, как поднимется рейтинг Академии Намимори после этого?       – Вижу, ты уже пришёл в себя, – от голоса разило льдом, и Цунаёши невольно вздрогнул.       Обернувшись, Савада поразился холодной красоте брюнета. То, с каким безразличием и одновременно ненавистью парень смотрел на него, восхищало и заставляло бояться. Мысли Савады накренились не в лучшую сторону: неужто это один из клиентов, который в тот день так и не дождался шлюхи? Но Цуна не помнил, чтобы такой красивый юноша пользовался его «услугами»...       – А Вы кто, и это... Вы мне помогли?.. – спросил Савада, и мальчишечий голосок предательски дрожал, губы не размыкались, не давая внятно выговорить вопрос.       Брюнет ответил не стразу. Он долго и без зазрения совести разглядывал Цунаёши, который натянул одеяло до носа, лишь бы хоть как-то укрыться от взгляда незнакомца. Сам же он старался смотреть в пол, изредка бросая косые взгляды на этого странного типа. «Не иначе, как маньяк», – решил про себя Цуна, но его мысли прервал тяжёлый вздох.       – Возьмёшь мою спортивную форму, – звучало, как приказ.       – Что?.. – до шатена не сразу дошёл смысл сказанных слов.       – Ну, если ты нудист, то можешь идти домой прямо так, – уголки губ слегка приподнялись в улыбке.       Неужели он попытался пошутить?!       – Н-нет, дай, пожалуйста, с-свою форму! Я же не т-такой! – отчаянно краснея, замахал руками Цунаёши.       – Не кричи, – снова приказ, но звучи уже не так грубо, как в первый раз. – Тебя проводить до дома?       – Н-ну, если Вам не сложно, – заикаясь, ответил Цуна.       Он до смерти боялся темноты, и перспектива прогуляться по тёмным улочкам одному его не очень-то радовала. С другой стороны, этот тип тоже особого облегчения не вызывал. Может, он его убьёт в первой попавшейся подворотне? И, хотя, брюнет выглядел спокойным, даже зевнул пару раз, очевидно, со скуки, доверять ему Цуна не собирался.       – Ладно, мне не сложно, – брюнет пожал плечами, – схожу за одеждой.       – Да, спасибо... – Цуна таки вспомнил, что ещё ни разу не произнёс этого слова. – Я Савада Цунаёши, а Вас как зовут?       – Хибари. Хибари Кёя, – ответил брюнет, слегка улыбнувшись. – И давай на «ты».