Пламя, что горит в его сердце

***

      Сильный ветер мощным потоком прошелся по верхушкам деревьев, поднимая шум, а после волной покатился по пустующему лугу у самой окраины деревни Солнца. Небо тяжелело и хмурилось от надвигающейся бури, предвещая сильную холодную погоду.       Все вокруг пахло пеплом.       Этот запах шел до самого леса, и как только он добрался до Люси, она, наконец, смогла поверить словам лесной ведьмы.

Ее деревня стала руинами

      Сознание до последнего не хотело верить тому, что увидели глаза: разрушенные дома, тяжелый черный дым навис непроглядной пеленой над когда-то процветающей деревней. Даже воздух был таким тяжелым, будто впитал весь пепел, все слезы и ту боль, что ощутили местные жители. А ведь там были дети, старики, молодые юноши и девушки…       И здесь был дом, в котором она родилась и жила.       От которого теперь остались лишь кирпичи. И воспоминания, хранимые в глубине сердца.       Ноги перестали слушаться и отказывались идти дальше. Такое зрелище парализовало шоком каждую мышцу, и если бы не Джувия, что осторожно тронула ее за плечо, блондинка так бы и осталась стоять на одном и том же место, будто окаменев.       Взглянув подруге в глаза, Люси натужно сглотнула, ведь взгляд ее был таким печальным и, в тоже время, твердым, как самый настоящий лед.       — Пойдем, — негромко обронила она, сделав несколько шагов вперед. Джувия нутром чувствовала, что ее там ждали. Может, Грей тоже был здесь и… Сердце болезненно встрепенулось от тревожной мысли, что ее муж мог пострадать, ведь судя по разрушительным последствиям, произошедшее здесь было поистине ужасным.       Люси оставалось лишь смиренно идти следом. Девушка опустила карие глаза вниз, пытаясь игнорировать тот факт, что сердце было не на месте, а из глаз могли пойти в любой момент слезы. Нет, она не должна плакать, не маленькая же… оставалось лишь верить в то, что люди пострадали гораздо меньше, чем их жилища.       Спускаясь вниз по склону, Хартфилия вдруг ощутила острую потребность поднять свой взгляд на ворота, где дальше шел вход в разрушенную деревню. Кинув беглый взгляд на полуразрушенные ветхие колонны, девушка вдруг застыла, не смея поверить в увиденные, казавшийся будто миражом, образ — возле обломков мелькнул до сладкого щемления в груди силуэт, и родные волосы колючками лишь усилили внутреннюю дрожь — там стоял Нацу.       Издали не было видно его взгляда или выражения лица, но было понятно, что фигура его была напряженной и будто пронизывала всю здешнюю атмосферу пламенными искрами.       — Нацу…       Люси выронила сумку, чтобы она не мешала бежать, и сорвалась с места, как ошпаренная, будто за ней кто-то несется вдогонку. Из головы моментально вылетели все мысли, пелена слез застилала глаза, легкие рвало от распиравшего холодного воздуха, а ноги все быстрее несли ее вперед. Лишь одно мгновение, и она чувствует родное тепло, силу сдавливающих объятий, и где-то вдалеке доносятся, как сквозь толщу воды, ее собственные рыдания — заплакала, как маленькая девочка.       Потому что теперь оказалась дома. Оказалась в объятиях своего дракона.       Мозолистые пальцы зарылись в золотистые пряди, и Хартфилия даже не стала сопротивляться — приподнялась на самые носочки, тут же ощущая жар сухих губ и тепло. Сердце так сильно билось в груди от ушедшей тоски и разрывающего внутренности счастья, что слезы все никак не переставали течь, а тело бросило в мелкую дрожь.       — Люси… — Нацу смотрел на нее своими хищными зелеными глазами, в которых было столько нежности и тоски по ней, что у кареглазки земля ушла из-под ног, и если бы не сильные руки дракона, то она бы точно осела вниз. Крепче стиснув тонкую талию, Драгнил снова, так отчаянно и порывисто впился в покусанные женские губы, будто с этим поцелуем вымещая на них всю свою боль и печаль от разлуки с ней, переживания, и одно единственное, что так и кричало у него глубоко внутри, скребло когтями и рвало душу на мелкие куски.

Я снова вместе с тобой

      — Я так скучала по тебе… думала, что просто не переживу этого… — голос ее казался таким слабым, тихим, но губы, покрасневшие от поцелуя, дрожали в улыбке, а глаза искрились теплым светом. Она всхлипнула и прильнула к его щеке, тут же целуя, а затем и другую, а после обхватила любимое лицо руками и лихорадочно стало расцеловывать каждый миллиметр.       А Нацу лишь крепче сжимал руки, сильнее удерживая свою супругу, понимая, что на еще одни уговоры он больше не пойдет и теперь будет покидать драконье племя только вместе с ней и никак иначе. Иначе они оба умрут от того, как их связь оплетает сердце, больше не предоставляя возможности так надолго расставаться.       — Мне жаль, что это произошло с твоей деревней, — горячие губы коснулись виска, и только сейчас розоволосый смог хоть на чуть-чуть ослабить свою хватку, и осознать, что все это время он укрывал любимую еще и крыльями, сам того не поняв. У него еще были легкие сомнения о том, что Люси побаивается его в истинном обличье.       Но сама блондинка даже не обратила внимания на алые чешуйки на лице, руках, и массивные кожистые крылья — для нее сейчас имели значение лишь его глаза и тот факт, что теперь они были вместе. И голова впервые за несколько дней стала такой легкой, будто весь груз в одно мгновение упал глубоко-глубоко вниз, не оставив после себя ни одного следа.       На его слова Люси лишь покачала головой.       — Я знаю, что ты бы сделал все, чтобы этого не произошло. Но… кто и что это было?..       Выражение лица Драгнила стало чуть суровей, а черты заострились. В глаза появился хищный отблеск, который тут же исчез, стоило супруге огладить шершавую скулу холодными пальчиками, возвращая его из омута темных мыслей.       — Я когда тебе уже рассказывал, что есть и темные Драконы. До какого-то момента они не показывали себя в полную силу, но когда же мы ослабили бдительность… нанесли удар исподтишка, — розоволосый отвел взгляд, ощущая груз вины за то, что не успели придти раньше, что поздно узнали о случившемся и не смогли защитить тех, кто в итоге пострадал. Но, снова взглянув на родное, чуть бледнее, чем обычно лицо, Нацу все же сказал: — Я позже узнаю, где вы были. Но сейчас я рад, что вы тут не остались.       — Джувия повела нас к ведьме, — тут же ответила Люси, и на нахмурившийся взгляд, тут же прикусила губу, поняв, что начала рассказывать явно не с того. — Просто… я позже объясню, почему… — слова прервались, когда Хартфилия огляделась, и поняла, что рядом никого уже не было.       — Где Джу?..       Нацу повернул голову в одну сторону, затем в другую, немного насупил брови и брезгливо смухортил нос.       — Грей уже успел ее забрать. Вот же быстрый, я ведь уже думал, что он до края леса смог зайти. Чертов отморозок.       — Все ведь в порядке?.. — неуверенно поинтересовалась Люси, глядя на мужа через опущенные ресницы.       Дракон лишь кивнул.       Ни он, ни Фуллбастер не знал, где сейчас могли быть их супруги, поэтому оба были почти на грани безумия, лишь какими-то неизвестными силами сумев сохранить частички здравого рассудка. А теперь, когда любимая и единственная половинка была в прямом смысле в собственных руках, при чем плотно сжимаемых и ни за что не отпускавших теперь, то внутренние инстинкты более-менее стали утихать.       Неожиданно Нацу прижался своим горячим лбом к ее, закрыв глаза, и от такого действия Люси лишь доверчиво прислонилась еще ближе, блаженно вдохнув родной запах и с трепетом ощущая его большие теплые ладони, что крепко сжимали ее хрупкие пальцы в приятном захвате.       — Я не знал, что и думать, когда мы получили известие о нападении. Думал, что потеряю тебя… думал, что… больше никогда тебя не увижу и… Просто сходил с ума. Было так… больно… — он до боли сжимал челюсти, от чего его скулы напряглись. Хартфилия с ужасом представила это все, и ее сердце в который раз за сегодня зашлось в сжимающих, давящих ударах.       — Нацу…       — Не покидай меня больше… Прошу тебя… Я больше не вынесу этого.       Дракон, если кого-то полюбил, перед своей второй половинкой становится самым уязвимым существом на свете. Одно неверное слово может разбить сильное сердце, один поступок может оборвать целую жизнь, а причиненная боль на века хранится в огненном сердце. От связи они зависят куда больше и нуждаются в огромной отдаче. Как и их невеста, если полюбит его также сильно.       Поэтому Люси покорно подставила свою шею под волшебный поцелуй, после чего на ее коже опять расцвел алыми красками дракон, вновь заявляющий на нее все своим законные права.       Она улыбнулась немного дрожа, сморгнула с черных ресниц соленую каплю, и с нежностью зарылась обеими руками в густые малиновые пряди, чуть приподнявшись на носочки.       Нацу пораженно застыл, боясь дышать — теплые мягкие губы супруги осторожно коснулись лба, и девушка на мгновение задержалась в таком чутком прикосновение, пытаясь через него передать всю ту палитру чувств и эмоций, что бушевали в ней едва выносимым цунами.       — Я обещаю, что больше не уйду.       Ни за что. Никогда. Навсегда.

***

      Дом казался ей убежищем. Стены, которые стали ей настолько родными, встретили ее уютной тишиной, правда ощутимо была слышная легкая прохлада в доме — Нацу не было здесь довольно давно и жилище оказалось совсем не протопленным.       Саламандр, тут же включился в мелкие хлопоты по типу: растопить камин, поставить чайник, усадить вновь приобретенную половинку за кухонный стол, при это все еще в глубине души не веря — Люси дома, Люси с ним.       Наконец, страдающее от разлуки драконье сердце, перестало выть от боли и тоски, растаяв во всепоглощающей нежности, что затопила все нутро дракона мягким податливым пламенем. Позабылись все налетевшие стаей кровожадных волков проблемы, все те гнетущие мысли — все это стало таким не значимым; лишь бы только иметь возможность всматриваться в эти доверчиво-распахнутые карие глаза, целовать румяные щеки и греть озябшие тонкие пальчики — лишь это сейчас имело для Драгнила смысл.       А Люси было тепло. В женской груди горело маленькое теплое солнышко, что от вида счастливой клыкастой улыбки и этих ласковых зеленых глаз отогревало своими лучиками каждый замерзший от томительного ожидания уголок души Хартфилии — все погрязло в водовороте переполнявших, щемящих душу чувств.       — Так ты расскажешь, что решили с Венди?       Они сидели на кухне, в руках у девушки дымилась кружка с горячим травяным чаем — Нацу долго уговаривал выпить ее что-нибудь теплое, ведь боялся, что та на улице замерзла слишком сильно и может в любой момент простудиться. Люси даже не стала противиться — покорно принимала всю заботу с искренними искорками счастья в шоколадных глазах.       И все же маленькая червоточинка сильно коробила девичью душу. Предстоял им очень нелегкий разговор, которого Люси всеми фибрами души боялась — не его самого, а того исхода, который мог быть. Супруга дракона надеялась и верила в то, что мужчина сможет ее понять.       Оставалось лишь верить и ждать. Долго не пришлось и Нацу сам начал этот разговор.       Люси поджала побледневшие губы, вздохнула полной грудью, будто набираясь сил перед своеобразной битвой, и отставила в сторону чашку с чаем, опустив ресницы.       — Это… так запутано… — неуверенно начала она с нервной улыбкой. Нацу настороженно свел брови к центру.       — Было что-то серьезное? — шестое чувство подсказывало ему, свербило под ребрами — девушка должна сказать ему нечто важное, нечто до боли необходимое. И розоволосый действительно хотел знать все без какой-либо утайки. Хватит между ними этих бессмысленных недомолвок.       — Не то чтобы серьезное, — попыталась успокоить супруга Люси, хотя сама осознавала, что подобными словами пытается успокоить саму себя, ведь то, на что она дала согласие — равносильно для драконов смертной казни, самой тяжелой и мучительной, какая только есть. Хах, теперь блондинка стала себя ощущать настоящим монстром. — Хотя… возможно и серьезное.       Драгнил нахмурился, встал со стула, на котором сидел напротив поникшей блондинке, и подсел к ней на корточки, захватывая ее бледные ладошки в свои руку, другой же приподнял женский подбородок, заставляя смотреть прямо себе в глаза.       — Рассказывай, Люси. Я выслушаю все.       Его уверенный и такой серьезный голос погнал по чувствительному телу табуны мурашек, и что-то под ребрами знакомо шевельнулось — она и забыла совсем всю силу его голоса и прикосновений, которые могут влиять на нее сильнее всего на свете.       Невольно холодное напряжение, охватившее Люси, на пару минут ослабило свою хватку, и девушка нашла в себе силы говорить дальше.       — Когда я вернулась домой, узнала, что после смерти нашей бабушки Венди осталась совсем одна. У нее не было никого больше, кроме меня… Я… ощутила такую боль от этого, страшно стало за нее и… поэтому мы задержались, — блондинка прикусила губу, прервав рассказ и ожидая, когда Драгнил переварит полученную информацию. Он кивнул ей, но не сказал и слова, лишь крепче стиснул ее ладони, вселяя некую уверенность.       — А в одну из ночей… — голос ее прервался — в груди все встало железным комом, не было сил сказать, что случилось дальше. Она не могла врать ему — самому близкому ей существу, и поэтому, сжав в ответ его ладони, выдала, как на духу:       — У нее появилась метка, Нацу… Метка связи с драконом.       На несколько минут в доме воцарилось молчание, лишь ветер, что к позднему вечеру решил разгуляться и принести с собой бурю, бил в дрожащие от суровой невзгоды оконные стекла, но внутрь теплого жилища так и не мог прорваться.       Сердце в груди екнуло, когда глаза супруга буквально за считанные секунды стали такими хищными, грозными, а на лице налегла хищная тень напряжения.       — И где твоя сестра?       Его голос теперь был совершенно иным: исчезла мягкость, превратившись в суровую сталь.       — У меня не было другого выхода, Нацу!.. — глотку обожгло колючим комком слез, и когда дракон одним резким движением встал и его плечи приобрели угрожающие очертания, она подорвалась следом, схватив его за лицо и принявшись истерично перебирать разные слова:       — Она ведь маленькая совсем!.. А драконов всегда боялась, ты бы видел ее, Нацу, какой она была напуганной в тот момент!       А Драгнил был темнее тучи. Все в один миг в нем словно умерло, когда он понял, что сотворила Люси… и что могла сотворить… Это привело его в настоящую ярость. Все его негодование скапливалось в напряженном теле толпами пламенных искр, и он крепче сжал кулаки, да так, что кости захрустели, а костяшки побелели.       — Что ты сделала, Люси? — загробным голосом спросил он, а Хартфилия с ужасом поняла — он не простит ее за это. Ни за что.       — Я отвела ее к лесной ведьме и она оборвала связь.       Люси не станет говорить о Джувии, не станет говорить, что это предложила она. За Венди несла ответственность именно Люси, и больше никто. Только ей разгребать теперешние последствия.       — Что ты сделала, Люси?!       Нацу взревел так, что все внутри девушки обледенело в один миг. Она не верила тому, что слушала, не могла осознать то, что видела и чувствовала.       Когда он до боли стиснул ее плечи, блондинка лишь пискнула, зажмурившись. Мужчина зарычал от этого еще больше и несколькими шагами впечатал тело супруги в ближайшую стену, неподрасчитав силу, от чего кареглазая болезненно замычала, ведь ударилась затылком.       А Саламандр все сжимал ее в своих руках. И хотел лишь посмотреть в ее глаза.       Он не верил в то, что любимая могла его предать. Боль плавила грудную клетку, вырывая сердце вместе с ошметками его растоптанных чувств. Просто не верилось в то, что она разорвала связь. Нашла способ ведь, черт все дери!       — В глаза смотри.! — вновь зарычал розоволосый, от гнева у него на лице стали появляться чешуи, а он сам буквально взрывался от бушующего внутри яростного пламени.       Люси всхлипнула, чувствуя жгущие лицо слезы, и подняла мокрые ресницы, обомлев от увиденного — искаженное гримасой гнева лицо, будто перед ней был не ее любимый и вечно ласковый дракон — а монстр, настоящий, никого и никогда не жалеющий. Даже ее.       — Я не м-могла поступить иначе… — сорвавшимся сиплым шепотом начала девушка, и вскрикнула, когда ее опять вжали в стену, а лицо опалило злостное рычание — Нацу зверел на глазах.       — Ты хоть осознаешь, какую боль причинила? Кого оставила умирать от горя? — голос чуть спал, но рычащие нотки вгоняли девичье тело в настоящую первобытную дрожь лютого страха: даже в низу живота все свело от холода.       — Венди было бы еще больнее!.. — вскрикнула Люси, и попыталась вырваться, но без успеха. Пелена такого же гнева застелила разум, и девушка, пытаясь унять истеричную дрожь в голосе, продолжила: — Она моя сестра! Мой родной человек! Я бы никогда не стала причинять ей боль и вести куда-то насильно!.. Я знаю, во что вмешалась, но теперь ей…       Удар, что приземлился совсем рядом с ее головой, буквально оглушил Хартфилию — в одно мгновение поднялся звон в ушах и после все в доме полностью затихло, а тело ощутило болезненную легкость — большее его ничто не сдавливало. Колени неистово дрожали, когда Люси осознала: рядом с ее головой теперь была большая вмятина, а деревянная стенка дала громадную трещину.       -…не причинит ей вреда… — потухшим шепотом закончила она, не веря хлопая ресница, ошалело раскрыв глаза. Все ее существо в один миг превратилось в камень, замерев изнутри. Сердце билось раз через раз.       — Я тоже тебе родной. А ты меня предала.       — Я бы не позволила отдать свою сестру на чье-то растерзание…       — Хочешь сказать, что я тебя терзал?       — Не все такие, как ты Нацу, ты тоже это знаешь, — все внутри погасло. Огонек, что грел ей душу все это время, так быстро и болезненно потух, оставив после себя лишь обожженное пепелище. Теперь ее сердце ныло от нанесенных ожогов.       Они смотрели друг другу в глаза. Нацу не замечал сбегающие по опухшим щекам слезы, а Люси не замечала алые чешуи, прорезавшиеся через кожу. Был лишь взгляд, который говорил больше, чем слова.       Он считает ее предательницей.       Она же впервые осознает, что он тоже Дракон. Что он тоже отчасти является монстром.       — Я не предавала тебя… Нацу… — дрожа прошептала она, прижав трясущиеся руки к груди, втянув голову в плечи. Все ее хрупкое тело сотряслось в сильнейшей дрожи, казалось, еще мгновение, и ее ноги перестанут ее держать и она просто скатиться вниз по стене. И будет больше чем уверена в том, что розоволосый не поддержит ее, как делал это раньше.       — Ты предала нашу связь, Люси. То, что ценят драконы, ты в одно мгновение разрушила.       И Хартфилия это понимала. Ведьма говорила о наказании, которое суждено понести за вмешательство в судьбу. Очевидно, это оно и было. Ненависть в глазах Нацу резала куда сильнее чем умело заточенное лезвие — резало безжалостно, до самых костей, а все внутри выло. Выло, и просто хотело закончить эту муку.       — Я… просто не верю в это… — чуть тише, сквозь зубы прошипел дракон, и оттолкнул от себя потянувшуюся женскую ручку, оскалившись. От его лихорадочно горевших диким огнем глаз, Люси вздрогнула пуще прежнего, и пугливо убрала руку, прижав последнюю к груди.       А в следующую секунду хлопнула входная дверь и девушка все-таки скатилась на пол, зажав рукой рот. На деревянные половицы стали капать крупные капли слез.       Люси коснулась рукой низа живота, ощущая там неприятное тянущее чувство. Сердце колотилось неровными ударами, в ушах отражаясь настоящими выстрелами. От истерики, охватившей ее, было невозможно вздохнуть, а голос охрип от криков. Лицо опухло от бесконечных щиплющих слез. А в голове крутилось лишь одно…       За что?

***

      Нацу рвал, метал, и ему просто хотелось сдохнуть. Выломать свои собственные ребра, перерезать горло, вырвать гребаное сердце чтобы оно хоть на секунду перестало так дьявольски болеть.       Его крылья несли по ветру, а он сам просто не разбирал, куда летел. Холодный ветер никак не могу остудить пылающую смуглую кожу, хоть немного потушить то яростное пламя, что бушует в нем сейчас.       Перед глазами Люси. Люси, которая плачет. Люси, у которой в глазах застыл страх и ужас при виде него.       Люси, которую он все также любит… но которую пока не может простить.       Слишком большую боль принесли ему ее слова. Прервать связь? Будто это так просто. Это же попросту невозможно! Но она… как-то смогла найти выход… И Драгнил искренне хотел внушить себе: свою родную сестру она спасла, но другого, того, кого возможно мужчина всегда знал, в одно мгновение погубила.       Саламандр не мог этого принять.       Драконы все друг другу, как братья. Их узы могут спутываться, не сходиться, растягиваться — но они никогда не оборвутся. И сейчас, принимать тот факт, что у кого-то просто напросто забрали часть души — было тем еще испытанием.       И хуже делалось еще больше, лишь от одной мысли — он мог быть на чьем-то месте.       У него могли забрать эту связь. Забрать это счастье. Розоволосый бы лишился всего в считанные секунды.       Рев в груди лишь усилился.       Нужно обязательно узнать, кто теперь остался без метки. И было одно единственное предположение, которое Нацу почему-то боялся больше всего — на месте пострадавшего мог оказаться Ромео…

***

      В доме у лесной знахарки было тепло и пахло травами.       Люси сидела в маленьком домике ни жива ни мертва, с бледным впалым лицом, синяками под глазами и воющим сердцем внутри.       Дома ей стало плохо — живот заболел чересчур сильно, там все спазматически сокращалось, давило, болезненно стягивалось, кололо, и тогда девушка искренне испугалась уже по другой причине: только бы ничего не случилось с малышом. Он ведь… еще совсем маленький, совсем… беззащитный. И ощутив внутри все материнские переживания, наверняка тоже заволновался.       Преодолевая неприятные ощущения и временно просто перестав думать о случившейся ссоре, блондинка торопливо засобиралась и покинула дом, направившись уже по темной тропинке к дому Полюшки. Ей очень была нужна ее помощь.       Старая женщина ахнула при виде нее: безумно бледная, как приведение, с полным боли выражением лица и… самое пугающее: карие глаза, прежде такие красивые и светившиеся золотистым светом, были пустыми, будто все радость и счастье ушло из них через нараспашку открытую дверцу души.       Ведунья поняла, что дело было крайне серьезным.       Полюшка была первой, кто узнала о ее беременности. Но даже не удивилась, лишь прокряхтела чуть хрипловатым от старости голосом, что давно пора им было. Она осмотрела девушку, дала целебный настой, и только после, тревога по поводу здоровья будущего ребенка, успокоилась.       — Не вижу на тебе радости от грядущего материнства, — мудро заметила Полюшка, подкинув в печку пару дров — гости все-таки, негоже девчушке молоденькой в помещении холодном сидеть. Да и женщина нутром чуяла, неладное в душе ее творится.       — Неправда, Полюшка. Я очень ждала этого малыша, — бледным голосом прошептала Хартфилия, а на ее лице расцвела прозрачная полуулыбка. Она прикладывала обе руки к своему животику, греясь мыслями о том, что там, внутри, самый любимый ею человечек — ее малыш. Ее…с Нацу малыш.       — А женишок то твой, что сказал? — нахмурилась шаманка, присев с ней на лавочку возле печи. На лавочке уютно было, и блондинка каждой клеточкой пыталась вобрать в себя теплые волны исходившие от кирпичной печки, но… безуспешно, ведь руки все равно были холодными, даже маленький глиняный стакан с лекарственным сбором внутри не мог отогреть ее. Может, телу и было тепло, но вот девичья душа покрылась настоящей коркой изо льда.       — Я… просто не успела сказать ему… — шмыгнула носом Люси, прикусив задрожавшую нижнюю губу, чувствуя, как только недавно угасшая истерика подкатывает с новой силой.       — Поругались что-ли? — на поникший кивок Полюшка лишь глаза закатила, выдохнув небрежно, — милые бранятся, только тешатся. Не бери так к сердцу близко, тебе сейчас беречься нужно. Эй, ну, куда сопли распустила!.. — розоволосая женщина попыталась ободряюще улыбнуться, подвинувшись к девушке ближе и утирая с румяной щеки побежавшие соленые капли. — Куда тебе сейчас плакать? Ребенок, глядишь, плаксой вырастет, если будешь все время рыдать.       — О-Он сказал… что я предала его, нашу с-связь, — всхлипывала кареглазая, и все не находила в себе сила остановить истерику. Воздух порывистыми толчками входил в легкие, но тут же выходил с очередным всхлипом. Даже заболела голова, а горло в очередной раз противно запершило.       — Да объясни по человечески, что же случилось? — лесная ведунья уже потихоньку начинала терять терпение.       — Связь я прервала!.. — воскликнула она, оторвав руки от заплаканного лица. — Сестру не хотела в лапы драконьи отдавать, вот и повела ее к ведьме, а та смогла связь прервать и…       Люси обомлела, когда увидела, что старая шаманка согнулась на пополам со смеху, и так громко хохотала, что из глаз у нее стекло пару слезинок. От смеха изрезанное морщинами лицо даже показалось чуть моложе обычного, от чего кареглазка удивилась еще сильнее. Даже слезы ее высохли, а тело дрожать перестало.       — Ой не могу!.. Насмешила ты меня знатно! Связь, да еще и с драконом, прервать! Ха-ха-ха! Еще большей околесицы я в жизни никогда не слышала!       — Я не… не пониманию… — еще больше удивилась Люси. В голове творилась настоящая каша. Ничего из слов знахарки ей так и не было понятно.       — Да глупец твой Нацу, и ты тоже хороша, — тут же насупилась Полюшка, встав с лавочки и уперев руки в бока. — Связь никому не дано разорвать. Лишь только когда костлявая придет за вами, тогда и распрощаетесь, — она на секунду отвела взгляд в сторону от ошалелого лица Хартфилии, а затем немного недовольно протянула: — Драконы — существа хитрые, даже чересчур. И если получили свое — никогда уже не отпустят. Ведьма твоя может и хитро поступила, умудрившись на время скрыть метку, тем самым ослабив связь. Но разорва-а-ать. Никому и никогда это не было дано.       — Ч-Что.?       — А то! Сестра твоя в безопасности пока, но когда срок придет — уже не избавится от ящера своего и будет им любима до окончания дней своих. Так и знай!..       Люси как будто ударили по голове. В ушах была словно вата — дальнейшие слова Полюшки она почти не слышала, уловив лишь основное. Ее сестра… в безопасности, но как выяснилось, до поры до времени. И… неужели Нацу не знал об этом? Он ведь все-таки тоже Дракон, как никак, а о таких вещах знает получше нее.       Но, как показывают сложившиеся обстоятельства — они оба сели в лужу самым мягким местом.       Хартфилия искренне не любила плохие слова, но именно сейчас ей очень хотелось крепко выругаться.       Некоторое время в доме шаманки было тихо. Обомлевшая и немало удивленная Люси сидела молча, почти даже не шевелясь, чуть не выронив из дрогнувших пальцев стакан с отваром — благо Полюшка вовремя среагировала и забрала из женских рук посудину — все-таки свой сервиз переводить из-за этих недотеп она не горела желанием.       — И… что же теперь?.. — только и нашлось, что сказать после пары минут молчания. Кареглазка поправила сползший с плеч болотного цвета плащ, обшитый изнутри мехом, и с немым вопросом уставилась в красные глаза.       — Поговорить вам нужно, помириться. Драконы долго обиду не держат, особенно когда правду знают, — успокаивающе улыбнулась женщина, но супруга огненного дракона все же допустила ту мысль, что она на мужа будет обижаться гораздо дольше. Нервы они друг другу знатно вымотали. — А тебе сейчас переживать нужно как можно меньше.       Люси захлопала ресницами, будто пытаясь отогнать налезшую на глаза пелену, вздохнула, набирая в легкие побольше воздуха, и встала с лавочки, посмотрев на знахарку с благодарной полуулыбкой.       — Спасибо вам, Полюшка.       — Иди уже, иди, — беззлобно ухмыльнулись ей в ответ. — Тебя уже обыскались.       — Что?.. — изумилась кареглазка, как тут же дверь в жилище лесной ведуньи открылась.       На пороге стоял немного взъерошенный, с мокрыми прядями розовых волос, но уверенным, правда слегка потупленным взглядом зеленых глаз Драгнил.       Им опять предстоял слишком серьезный разговор.