Родись счастливой!

      Катя и Андрей вместе вышли из дома Пушкаревых и сели в машину Жданова.       — Я думал, Валерий Сергеевич не отпустит тебя. Особенно после того как мы сказали, что мы встречаемся, — сказал Андрей, вставляя ключ в замок зажигания и заводя машину.       — Скажи спасибо маме за то, что она на нашей стороне. Не знаю как, но ей всегда удавалось уболтать папу, — ответила девушка, улыбаясь своему любимому. — Хотя для отца мы с тобой в ресторане, и ты должен привести меня ночевать.       — Непременно. Поехали, а то я до дома просто не доеду…       После того, как дверь квартиры Жданова закрылась, Андрей, не церемонясь, обхватил девушку за талию и начал целовать. Кое-как сняв обувь, пара двинулась внутрь квартиры, и они вместе, не прерывая приятного занятия, переместились в гостиную.       — Вижу, посмотреть квартиру ты мне не дашь.       — Успеешь еще посмотреть, Катюш. Я пока никуда не переезжаю, и я слишком долго был, так сказать, без женского внимания… По-моему, столько без женщин я был… никогда, — все эти слова Андрей сопровождал поцелуями и расстегиванием пуговиц на Катином кардигане. — Хочешь, верь, хочешь, нет, но с нашей последней ночи у меня ни с кем ничего не было — ни с Кирой, ни с Надеждой, ни с кем-либо еще… — и тут Андрей перестал ее целовать и словно застыл.       — Что? Что такое?       — А ты? У тебя с… — начал Андрей, и Катя, поняв, что он имеет в виду, рассмеялась.       — Нет. У меня тоже ничего ни с кем не было. Коля просто притворялся моим женихом. Повторяю в последний раз: Коля — мой друг, просто друг, так было и так будет, всегда. С Мишей у меня тоже ничего не было. Ты же читал мой дневник… Как у меня могло быть что-то с кем-то, когда ты все время стоял перед глазами?       У Андрея снова расцвела улыбка на лице, и он тут же развернул Катю к себе спиной. Расстегивая молнию ее платья, он прикасался к ее шее губами. Когда платье спало, и Катя осталась в одном белье, она снова развернулась к нему лицом. Взгляд Андрея восхищенно застыл на ней.       — Ты, кстати, еще должна будешь мне рассказать, как ты так… поменялась… — Катя смутилась под взглядом любимого, но ей хватило смелости не закрываться. На ней был новый синий комплект, один из ее любимых, и она в который раз поблагодарила Бога за подругу, которая помогла ей научиться одеваться.       — За все мои наряды можешь поблагодарить Виноградову.       — Обязательно.       — Андрей, ты же понимаешь, что нам с тобой, все же, придется поговорить серьезно?       — О чем? — спросил Андрей, когда они через какое-то время уже просто лежали рядом и наслаждались обществом друг друга.       — Мне нужно услышать всю историю с твоей точки зрения.       — Ты опять хочешь вспоминать весь этот ужас?       — Хочу, — твердо произнесла Пушкарева. — Потому что моя версия истории мне не нравится. Да и интересно, — Катя подняла глаза и внимательно посмотрела на Андрея, — когда же ты понял, что ты в меня влюбился.       — Ну, хорошо, — набирался решимости Жданов, и тяжело вздохнул, — Наверное, стоит начать с того, как Ромка предложил мне весь этот план.       Знаешь, Кать, я ведь долго на его уговоры не поддавался. Я же, все-таки, не полный подлец, я прекрасно понимал, что с тобой так поступать нельзя, что это… мерзко. Да и не верилось мне, что ты можешь меня подставить — ведь я уже знал, какая ты у меня честная, порядочная… Но не только Ромкины уговоры заставили меня согласиться на эту авантюру.       Тогда я не отдавал себе в этом отчет, но теперь, после того, как у меня было время подумать обо всем этом, я понял — мне просто хотелось попробовать это сделать. Ты мне уже тогда нравилась, хоть я в этом себе и не признавался. И Рома с Кирой это видели, и они все поняли раньше меня — ты даже не знаешь, сколько раз они мне намекали на то, что я в тебя влюбился, но я думал, что все это глупости. Я не осознавал, что твои разговоры с Колей я воспринимал не так, будто вы можете плести какие-то интриги — на самом деле мне просто не нравилось, что в твоем поле зрения был другой мужчина. Только потом я понял, что я ревновал, просто ревновал. И вот, все эти твои постоянные разговоры с Зорькиным, Танины рассказы о твоем женихе, подначивания Романа, переживания за компанию, и… в общем, я сдался.       — Если я тебе нравилась, зачем было напиваться, чтобы поцеловать меня? И потом тоже?       — Чтобы заглушить совесть. Еще раз говорю — я не такой негодяй, чтобы все это исполнять с легкой душой… И еще… ладно, Кать, да, я был циником, и я привык к женщинам с модельной внешностью. Я никогда не думал, что мне может понравиться женщина, чья красота не будет заключаться в этом. Я всю жизнь жил в мире моды, где красота — главное достоинство, и на другое просто не обращают внимания. И это предубеждение мешало мне разглядеть тебя, и понять, что я к тебе чувствую. Я привык жить стереотипом, что лишь девушки, которые выглядят как модели, достойны внимания. Да и не могло быть по-другому, если ты растешь среди них. И только тебе удалось мне показать, что внешность в женщинах вовсе не главное.       Я начал что-то понимать только с нашей первой ночи. Кать, скажи, а ты тогда ничего странного не заметила?       — Странного? — удивленно спросила девушка.       — Странного, — подтвердил Андрей, и крепче прижал ее к себе. — В ту ночь, по идее, я должен был соблазнить тебя. А получилось-то, как раз, наоборот.       — Хочешь сказать, я тебя соблазнила? — с недоверием хмыкнула Пушкарева, но это заставило ее непроизвольно улыбнуться.       — А ты чему удивляешься? По-моему, так все и было. Если бы не ты, я бы вообще бросил всю эту затею, и бежал бы из гостиницы. Но ты начала говорить про то, что я по идее должен был чувствовать к тебе: благодарность, жалость. И знаешь… до этого, я думал, что именно это я к тебе и испытывал. Но вот, ты произнесла это, и я понял, что эти чувства во мне не так уж и сильны. Что-то другое толкало меня к тебе, я это чувствовал, и дело было даже не в нашем плане.       А потом, ты сказала, что ты меня любишь. И я понял, что я уже никуда не уйду… Тем более что твой шепот, в полумраке и после выпитого, на меня очень даже подействовал, — Катя засмеялась, и Андрей тоже засмеялся, и поцеловал ее в ушко. — И опять же, мне было очень легко сказать тебе «Я тебя люблю», и я не понимал, почему…       Потом я узнал, что я у тебя не первый. Я, конечно, удивился, и понял, что я, оказывается, мало знаю о тебе. Мне тогда очень захотелось выяснить, кто был у тебя до меня. И, как говориться, бойся своих желаний… Если бы я знал хоть что-то об этом твоем Денисе, и знал, что я поступаю с тобой также, я бы ни за что не притронулся к тебе. Но, может, оно и к лучшему, что не знал…       И вот, ты начала появляться с Зорькиным. Теперь он был уже не абстрактным персонажем. И я снова начал ревновать, дико! Настолько, что даже я уже понял, что я ревную… И еще - ты стала избегать меня. Я не понимал почему, я думал, причина в этом твоем Коле. Мне было плохо. И лишь тогда я, наконец, понял, почему — я влюбился, действительно влюбился.       Но, оказалось, что это были еще цветочки. После того совета, Кира отменила свадьбу, я лишился президентства… Но все это для меня не имело никакого значения, потому что ты исчезла. Я не удержал тебя, я банально струсил, и дал тебе уйти.       — Ты злился на меня?       — Тогда нет, я понимал, почему ты поступила так, как поступила. Но потом… Ты говорить со мной не хотела, куда ты уехала, я тоже не знал. Мне жить не хотелось, — Андрей почувствовал, как тело Кати под его рукой дрогнуло. — Я начал пить, по страшному… Не помогало. Тогда я начал драться. После одной из драк я уже не мог добраться до дома, и кто-то позвонил Кире, чтобы меня забрали. И, несмотря на то, что она была зла на меня, несмотря на то, что мы отменили свадьбу, она была рядом. А ты даже не давала о себе знать. А после того, как я увидел тебя по телевизору, красивую, с каким-то другим мужиком, счастливую, вот тогда я разозлился. Даже пытался тебя ненавидеть. И я решил дать нам с Кирой еще один шанс.       Но вот появляется новость, что ты должна вернуться. Я делал вид, что мне это безразлично, но я понимал, что я боялся… Я боялся посмотреть в тебе глаза. Но ты не приходишь, и мы узнаем, что ты отдаешь управление НикаМодой Воропаеву… Кстати, ты почему управление Сашке отдала?       — Это был единственный способ не возвращаться в ЗимаЛетто. Не видеть того, что я боялась увидеть.       — Эх, Катя, Катя… Он же в нашем деле ни черта не понимает. А тут он еще азартным игроком оказался.       — Игроком?       — Да, — Андрей засмеялся. — Представляешь, он чуть ЗимаЛетто в казино не проиграл. Но Фонтана вовремя подсуетились…       — Значит, на производстве действительно был саботаж?       — Да. Они оплатили долг Сашки, а тот, в свою очередь, приказал испортить станок… У меня тогда такая истерика была! Цирк отдыхает! Вся моя работа коту под хвост! А какая была возможность! Мне ведь хотелось показать, что я, все-таки, тоже чего-то стою, после всего…       Так вот, Сашка чуть не проигрывает компанию в карты, и тебя снова ждут в ЗимаЛетто. Я снова ощущал беспокойство. Я надеялся, что я к тебе остыл. Но вот ты зашла, и я почувствовал себя так, будто я снова дышать могу.       Но ты была другой: красивой, уверенной, холодной… Чужой и незнакомой, не той смешной девочкой, которую я любил. Да и не хотелось поступать подло по отношению к Кире, после всего, что она для меня сделала. Я не собирался приезжать к вам в клуб, я думал, что я проведу вечер с ней. Но я не мог не признаться, что мне хотелось поговорить с тобой, еще раз попробовать тебе все объяснить… А тут Кира вдруг уехала ужинать с Викой, и Малиновский к этому времени уже куда-то смотался, и я остался один. Федя проводил вас в клуб, и тоже был один. Я знал, что в одиночестве, я либо напьюсь, либо сорвусь к вам, поэтому я предложил ему составить мне компанию. Мы поехали в тир. И там он начал говорить, что сейчас он должен быть с Машей… И я сам не заметил, как предложил ему подвезти его. Себя я уверял, что только подвезу Федора…       Но ты по-прежнему не хотела со мной разговаривать. И знаешь, я был готов смириться с этим, и жить дальше. Может быть, даже с Кирой, — Андрей хмыкнул. — Я даже поехал к ней. И почти сразу понял, что совершил ошибку: уже на следующий день Кира снова меня замучила своей ревностью. И у меня, вдруг, словно возникло прозрение: я понял, что так будет снова, каждый день! Кира не изменилась! И мне снова нужно было решиться… разорвать этот узел. И я решил уехать, подумать обо всем. А тут, неожиданно, еще ты идешь ужинать с Сашкой, и я понимаю, что я по-прежнему ревную, что я не могу тебя отпустить, ты нужна мне. С командировки я вернулся уже с твердым решением вернуть тебя, хотя и знал, что это будет непросто. Я решил заново завоевывать твое доверие, постепенно. И снова все мои планы коту под хвост — этот хлыщ…       — Андрюш!       — …ох, хорошо, хорошо, Михаил, приперся в ЗимаЛетто, как к себе домой… Я уже видел тебя пару раз с ним, и я понял, что сейчас медлить нельзя.       — Это когда ты нас видел?       — Сначала по телевизору, потом «у Севы»…. Нас еще потом Юлиана познакомила, и я однажды был у Мармеладоффа, еще до открытия… Хотел поговорить с тобой, но этот Михаил, и твоя мама… В общем, защитники у тебя будь здоров… — улыбнулся Андрей.       — Ты был там? Они мне ничего не сказали, — произнесла девушка, а затем тихо добавила: — …Они хотели, как лучше…       — Я знаю, знаю, Катюш, — Андрей дотронулся до Катиного лба губами. — Так о чем это я? Ах, да. Женсовет стал расхваливать этого Борщева, мол какой он хороший да пригожий, да еще и на свадьбу намекали. Сказали, что у тебя его фотография всегда в сумочке хранится, и что это неспроста. И я ничего не смог с собой поделать — я решил проверить, так ли это, убедиться. Так я увидел твой дневник, и не смог устоять… Кать, еще раз, прости за это.        Девушка вздохнула.       — Простила уже. И, что дальше?       — Ну, а дальше, — продолжил Андрей, — я понял, что ты меня еще любишь, но ты уже уехала, с ним, а девчонки сказали, что он предложил тебе работу в Питере. Пытался до тебя дозвониться, но без результатов. Я поехал к тебе домой, мне сказали, что ты там, но я опоздал. Елена Санна сказала, где вы, и я поехал к вам в ресторан.       Ну, на этом вроде все. Как тебе мой дневник? Ты уж извини, в словесной форме…       Катя засмеялась, а затем грустно улыбнулась.       — Да уж, история. Не намного лучше моей. Так, подожди… А Малиновский? Что у вас произошло?       — Кать, давай не будем сейчас о нем. Я…       — Андрей, он твой лучший друг…       — Кать, он — свинья, и…       — Андрей…       — Ну, хорошо, хорошо. Он начал читать твой дневник, хотя я категорически запретил ему это делать. Потом он начал тебя оскорблять, и я…       — Ох, защитник, — вздохнула девушка. — Слушай, твоя тенденция пускать в ход кулаки уже начинает меня беспокоить… И что ему сейчас во мне не нравится?       — Просто он считает, что тем, что ты сдала меня на совете, ты предала меня. И доверенность ты на Воропаева выписала. Но особенно… мне кажется, ему особенно не понравилось то, что ты показала его инструкцию Кире.       — Ха, а он думает у меня выбор был? — горько усмехнулась Катя. — Кира заставила меня вывернуть пакет, который я хотела унести! Господи… Я не хотела этого! Я не хотела, чтобы она все это узнала! Ну, Роман! … Дмитрич… Что ж, впредь, может он научится не оставлять, даже не знаю, как это назвать, компромат?, на видных местах… Я, на самом деле, даже удивлена, что женсовет в этот пакет нос не сунул. Хотя, инструкцию они все равно потом увидели…       — Что? Как?..       — Они нашли папки с того совета… с моими копиями внутри…       — Вот же… Зараза… А я то думал, откуда они все знают?.. И как мы могли совершенно о них забыть?       — Да ладно, у нас у всех тогда день был… мягко скажем, не очень. Что сделано, то сделано. Андрюш, он твой друг. Пообещай мне, что помиришься с ним.       Андрей с недоумением посмотрел на Катю.       — Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы я с ним помирился? — удивленно воскликнул Жданов. — И как я после этого буду тебе в глаза смотреть?       — Андрей, если я тебя простила, то его и подавно. Да, закадычными друзьями мы не будем, но… Общаться с ним, я смогу. Андрюш, он же нужен тебе, — Катя посмотрела на него, и Андрей почувствовал, как его накрыла новая волна нежности к этому родному, доброму человечку.       — Хорошо, я попытаюсь, — произнес Андрей, после того, как он ее поцеловал. — Но, если честно, мы с ним никогда так не ссорились…       — Ну, значит, если помиритесь, ваша дружба только крепче станет — если она такую ссору пережить сможет… — уверила его девушка, и, вспомнив об еще одном человеке, Катя решилась поднять еще одну тему. — Андрей, а… с Кирой что будем делать?       — А что с ней делать?       — А ты хоть представляешь, что с ней завтра будет? Каково ей будет смотреть на нас, вместе? Если бы не она, я бы сейчас не была тут, с тобой. Это она меня убедила, что ты меня любишь. Мы с ней разговаривали, и она…       — Она с тобой говорила?       — Да. Она… она просила, чтобы я сохранила тебя. Она тебя еще любит, — Катя почувствовала, как Андрей вроде бы захотел что-то на это сказать, но промолчал, — …и я понимаю, что она чувствует. Как вспомню, как мне приходилось на вас смотреть, когда я вернулась… Я вот думаю, может, Киру в еще одну командировку отправить?       — Вообще-то меня Ткачук просила дать ей оформителя для магазинов в Киеве…       — Не знаю, согласится ли… Но попробовать стоит, я ей скажу.        В это время Андрей потянулся, и Катя решила посмотреть на часы.       — Боже, сколько времени! Все, пора собираться.       — Катюш, а может, останешься, а? — Андрей приблизился, не вставая с кровати, к уже вскочившей Катерине, которая принялась собирать свои вещи, и притянул ее к себе. — Так хочется проснуться утром, а ты рядом… Я бы тебе завтрак в постель приготовил. А там что-нибудь придумаем, как тебя отмазать…       — Андрей, не сегодня. Я вещи с собой не брала, да и завтра тогда будет не до работы, а мы сегодня и так целый день прогуляли… — ответила девушка, с трудом перебарывая желание поддаться на уговоры, и скидывая мужские руки, которые блуждали по ее телу. — Да и вообще, мы обещали…       — Ох, ладно, ладно, — смирился Жданов, и тоже встал с кровати. — Поехали, отвезу тебя.