Родись счастливой!

      — Знаешь, я буду очень удивлена, если кто-то из них четверых сегодня вовремя явится на работу, или придет с небольшим опозданием, — следующим утром сказала Шура Амуре.       — Ой, и не говори. Машка только начала вовремя на работу приходить — хоть какая-то польза от их ссоры с Федькой была. А теперь снова-здорово — а это раньше было еще ничего, а сейчас она все-таки секретарь президента.       — Ну, и самого президента все еще нет, так что…       Раздался звонок лифта, и из него вышел сияющий Жданов.       — Здравствуйте, Андрей Палыч! А Катя где?       — Мы думали, она с вами…       — Здравствуйте, дорогие мои. Она попозже приедет, с Николаем Антонычем, — поздоровался Андрей с девушками, — И Шурочка, жду вас на рабочем месте — у нас сегодня много работы, — произнес Жданов явно с хорошим настроением, что снова не преминули отметить женсоветчицы, и он направился в сторону своего кабинета.       — Значит, ты теперь снова встречаешься со Ждановым…       Коля согласился подвезти Катю до работы, так как ее машина со вчерашнего дня стояла на стоянке ЗимаЛетто, с одним условием — они заедут на автомойку, и теперь он переваривал новости подруги.       — Да. Мы вчера помирились, и теперь ты можешь вздохнуть спокойно — новую работу тебе искать не придется. Мы даже вчера с моими родителями поужинали…       — Ну ты даешь, Пушкарева. С тобой точно не соскучишься. А я-то думал, куда вы все вчера пропали? — произнес Коля и внимательно посмотрел на Пушкареву. — То есть, ты ему теперь снова доверяешь? И ты уверена, что он тебя снова не обманывает?       — У него нет причин обманывать меня, Коль, — со всей серьезностью начала убеждать Катя друга. — Он изменился, я это вижу, и да, я ему теперь снова верю. Мы оба изменились, повзрослели, вся эта история заставила нас повзрослеть. Знаешь, он даже был готов уйти из компании, только для того, чтоб я осталась…       — Тем не менее, Пушкарева, это еще не значит, что ты теперь полноправный президент компании — приставочку «и.о.» тебе еще никто не разрешил убрать, а значит турнуть тебя все еще могут. Но, если ты уверена, то… я рад за тебя. Все-таки он мне нравится больше Михаила, хотя это странно — до сих пор, как кулаки его вспомню, челюсть сводит, — произнес Коля, а затем, чуть тише, добавил: -… Наверное, просто хочется, чтобы хоть кто-то из нас был счастливым…       — Так, что-то случилось? — тут же спросила Пушкарева.       — Да ничего. Просто… почти застукал вчера Вику с Воропаевым… и, в общем, забрал у нее ключи от машины и мобильный. Поэтому и смог тебя сегодня подвезти…       — Коль… — сочувственно произнесла Катя.       — Да ничего, ничего… Должно же было меня что-то отрезвить, верно? Я ей все равно без денег и машины не нужен, а значит, все правильно, все правильно, — вздохнул Зорькин, и Катя положила руку ему на плечо. Мойщик позвал их забирать машину.       — Конечно правильно, Коль. Слушай, мы с тобой работаем в модном доме, там полным-полно моделей. У тебя хорошая должность, зарплата, машина, ты умный. Найдешь в 1000 раз лучше этой Клочковой! Я тебе обещаю.       Клочкова вышла из лифта, и тут же была с радостью встречена Амурой.       — Батюшки, никак к нам пожаловал сам верный помощник президента Воропаева! Вернее, даже не просто помощник — его правая рука! Викусь, ты мне скажи, где же сам наш спаситель, который поведет ЗимаЛетто к светлому будущему?       — А вы радуйтесь, радуйтесь, что ваша очкастая мегера осталась, — сквозь зубы прошипела Клочкова. — И можете даже радоваться, что она снова сошлась с этим бабником Ждановым. Вот только вопрос — надолго ли? Вот найдет себе Андрей очередную юбку, и все — конец вашему идеальному мирку.       — А вот больно ты, Вик, много знаешь об Андрее Палыче…       — Да уж побольше вашего. А теперь извини, я хочу выпить свой кофе, пока Кира не пришла…       — Вообще-то, Кира Юрьевна уже на месте.       — Черт! — выругалась Вика и побежала к своему рабочему месту.       Положив вещи, Виктория тут же направилась в кабинет к подруге.       — Кир, привет! Извини, задержалась немного — маршрутки долго не было… — быстро и громко произнесла Виктория, и тут она увидела, что Воропаева лежит на диване с закрытыми глазами.       — Кир, ты что, спишь, что ли?       — Нет. Вернее, уже нет. Привет, — ответила Кира, не открывая глаз.       — Прости, я не подумала…       — Да ничего, я привыкла, — ответила Кира, и она, открыв глаза, села, упираясь руками в сиденье дивана.       — Как ты? — Клочкова тут же села рядом. — Тебе, видимо, вчерашние новости уже донесли?       — Да, Саша мне вчера звонил, отчитался, — ухмыльнулась девушка. — Не знаю пока. Вроде бы и ничего, а вроде…       — Кир, да не стоит он таких страданий, найдешь ты себе кого получше. Кстати, почему найдешь? Уже нашла, этот, как там его… Минаев, твой, с непроизносимой профессией…       — Найти-то, может, и найду, вот только… Не хочу я видеть их вместе. Не хочу и не могу — это для меня слишком. Поэтому, я приняла решение. — Кира встала и с решительным видом села за свой стол, а затем посмотрела на свою подругу. — Я увольняюсь. И на этот раз, — Воропаева глубоко вздохнула, — Павел Олегович уже не сможет меня переубедить.       — Тань, ты же уже на этой неделе в декрет уходишь? — спросила Светлана у своей подруги.       — Да, в пятницу последний день. А то еще, не дай бог, начну рожать в офисе, — заулыбалась Пончева, и принялась поглаживать живот.       — Ну, этого допустить нельзя. Ты нам обязательно скажи, когда тебя можно будет навестить, и мы с девочками обязательно придем, проведаем вас с малышом.       — Хорошо, мы будем только рады.       В этот момент раздались шаги, и в их часть коридора вошел Зорькин.       — Доброе утро!       — Доброе утро, Николай Антонович! — поздоровалась Света.       — Доброе утро! — поздоровалась Таня, — Николай Антоныч, если вы здесь, значит, и Катя уже на месте?       — Да, она у себя. Светлана Федоровна, подготовьте мне документы по выплатам в Альфа-банк за прошлую неделю.       — Хорошо, скоро принесу, — ответила Света, и Зорькин скрылся в своем рабочем кабинете.       — Интересно, а Маша уже здесь? — тут же спросила Локтева, и Пончева моментально поняла намек.       — Звони Амуре. И если здесь, созываем сбор у Кати в кабинете.       — Мама звонила, сказала, что хочет с нами поговорить. Надеюсь, на обед у тебя нет никаких планов? — услышала Катя по телефону голос Андрея.       — Нет, планов никаких нет, — Катя стояла у окна, перебирая нужные ей бумаги, но услышав предложение об обеде, подошла к креслу и села в него, — Конечно пообедаем. — Девушка отложила документы, которые у нее были в руках и, вздохнув, откинулась на спинку. — Ох, Боже…       — Что?       — Да… ничего. Просто волнуюсь…       — Не переживай, все будет отлично. В любом случае, моим родителям тоже сообщить надо, а то как-то странно получается — с твоими поговорили, а с моими — нет…       — Нет, ты прав, конечно. Тогда до обеда?       — Да, думаю, раньше освободиться не получится… — когда он об этом заговорил, Жданов явно был расстроен. — Ты оказалась права — за вчера накопилось столько дел! Но как только освобожусь, я зайду за тобой.       Открылась дверь, и в кабинет к Пушкаревой вошла Тропинкина.       — Хорошо, жду. Целую.       Катя положила трубку и посмотрела на Машу.       — Привет! Ты где была?       — Мы с Федькой только пришли. Прости, опоздали, — ответила Маша и села в кресло напротив подруги.       — Кхм, как я понимаю, не только у меня вчера был день примирения? — с любопытством спросила Катя, с улыбкой наблюдая за довольным лицом своей подруги.       — Не просто примирения, — опустила глаза Маша, но тут же обратно подняла голову и воскликнула: — Мне Федька вчера предложение сделал!       — Ух ты! Обижался, обижался, а тут — раз, и сразу предложение?! — весело подметила Катя, и она встала, чтобы обнять ее, — Поздравляю, Маш. Вот давно бы так, а то все только моей личной жизнью занимаетесь. И когда свадьба?       Дверь в кабинет снова отворилась, и в него просунулись головы остального женсовета.       — Как, уже начали? Кать, Маш, а нас подождать?       — Девочки, умоляю, только не долго! Работы сегодня много… — взмолилась Катя, пока весь женсовет заходил внутрь.       — Да уж, это точно. Ведь вчера кое-кому было не до работы, — многозначительно и медленно произнесла Татьяна, и девочки дружно поддержали её соответствующими возгласами. Катя покраснела, улыбнулась и повернулась к Маше.       — Ну так что, когда свадьба?       — Ну, мы решили, что сначала мы с Егоркой должны к нему переехать, а заявление в ЗАГС, наверное, где-то через месяц подадим. А вы как, Кать? Вы-то как вчера примирение отметили?       — Да, мы все удивились, что Андрей сегодня один приехал. Вы что, вчера не были у него? — спросила Шура от лица все девушек, которые просто сгорали от любопытства.       — Почему? … Были, — еще больше покраснела Пушкарева. — Просто отец заставил пообещать Андрея, что он привезет меня ночевать.       Снова раздались многозначительные возгласы.       — Вы вчера и с твоими родителями поговорили? — снова спросила Шура.       — Да,… Мои родители сейчас не в восторге от Андрея, а мама вообще всю нашу историю знает… Поэтому я очень переживала, как они воспримут. Да и надоело, как школьнице, вечно врать, где я нахожусь. Поэтому мы и решили сразу все им рассказать. И, кажется, наше решение они приняли.       — Кать, а его родители? — спросила Ольга Вячеславовна.       — Ну, мы сегодня обедаем с Маргаритой…       — Ну, вот, это же хорошо, — сказала Амура, и все закивали в знак согласия.       — Кать, а… с Кирой… ты уже виделась? — осторожно произнесла Света, и оглянулась на остальных.       — Нет,… пока еще. Но как только закончу с работой, я поговорю с ней.       — Бедная Кира Юрьевна, так жалко ее… Но она сама виновата — мужика совсем замучила, — прокомментировала Маша, и подруги дружно ее поддержали.       — Ладно, девочки, давайте закругляться, — сказала Ольга Вячеславовна, и все согласились с этим замечанием. — Кать, в общем, мы рады, что ты осталась, что у вас все хорошо с Андреем, а теперь пойдем. Катерине надо работать, и нас работа ждет.       Девочки вышли, и Кате подумалось, что, она, наконец, может заняться работой… Но ее мысли все равно витали далеко от работы.