Родись счастливой!

      В приемной зазвонил телефон, и Маша рукой, свободной от папок, бросилась поднимать трубку.       — Компания ЗимаЛетто, приемная президента.       — Маша, здравствуйте. Это Юлиана. Наконец-то до вас дозвонилась! Вчера полдня вам названивала, но никто трубку не поднимал.       — Юлиана, здравствуйте, — Маша положила папки и перехватила поудобнее трубку. — Да, извините нас, просто тут вчера творилось черт знает что! Катя чуть не уволилась, и…       — Что? Она же вроде только через месяц уходить собиралась…       — Да. Ну так вот… Даже не знаю, рассказывать вам или нет, вообще-то это Катины дела… — Маша осторожно посмотрела в сторону двери кабинета президента и досадливо закусила губу.       — Что, опять из-за Андрея? Если это касается него, можешь рассказывать — я в курсе происходящего…       — О, тогда отлично! — с облегчением воскликнула Маша, и тут же принялась докладывать: — Так вот, в общем, они позавчера очень сильно поссорились, да так, что Катька уходить решила. Поэтому нам вчера пришлось всем Зималетто их мирить… Мы их мирили, мирили, и, в общем, помирили. Они теперь снова вместе, представляете?       — ЧТО?! Катя с Андреем помирились? Она простила этого….? — и Маша с удивлением посмотрела на аппарат, из которогор раздался длинный гудок, возвещающий, что глава пиар-агентства положила трубку.       Послышался стук в дверь, и Катя оторвалась от экрана монитора.       — Да?       Дверь открылась, и в кабинет вошла Кира.       — Здравствуйте, Кира Юрьевна.       — Здравствуйте, Катя, — поздоровалась Воропаева, и она подошла к Катиному рабочему столу. — Как я понимаю, вы вчера … помирились с Андреем?       — Кира Юрьевна… — Катя вздохнула. — Да, мы помирились. Но… кажется, вы понимали, что все так и будет, когда вы вчера решили поговорить со мной?       — Да, я понимала… — ответила Кира, и села на стул напротив. — Понимала. Но это не значит, совершенно не значит, что мне это нравится. И сейчас, я думаю, вы знаете, зачем я сюда пришла?       — Догадываюсь. И хоть мне не нравятся мои догадки, боюсь, поделать с ними я ничего не могу… Вы хотите уволиться? — сделала предположение Пушкарева, и Воропаева его тут же подтвердила.       — Да. Но не беспокойтесь, я не собираюсь сегодня же уходить из компании, я отработаю положенные две недели, чтобы вы смогли найти мне замену… Хотя… У меня есть вариант, и, я думаю, вам он понравится.       — Какой?       — Я подготовлю Амуру себе на замену. Мы же в любом случае хотели дать ей повышение, думаю, пришло время. Она прекрасно справится с моей работой — она ведь столько лет была моей помощницей…       — Хорошо, если вы так считаете. Вы сами сообщите Амуре?       — Нет, если хотите, вы можете ей сказать…       — Нет, что вы — вы же столько лет были ее непосредственной начальницей, думаю, ей будет приятно услышать эту новость именно от вас. А я тогда сообщу Георгию Юрьевичу, что у нас открывается новая вакансия. На должность администратора на ресепшн…       Вика сидела в баре и с мученическим видом помешивала трубочкой коктейль. Недавно мимо нее прошел Зорькин, она попыталась с ним поговорить, но все бесполезно — только нарвалась на новые подколки женсовета: мол, упустила молодого, успешного, умного мужчину — сама виновата… Решение Киры тоже давало новую пищу для размышлений.       Андрей, абсолютно счастливый, проходя мимо и увидев печальное лицо своей бывшей секретарши, решил ее подбодрить.       — Викуся, милая, по какому поводу такой траурный вид?       — Да вот, думаю, возможно ли истребить всю мужскую часть человечества, — ответила Клочкова, и сделала большой глоток из своего стакана. — Все же зло от вас, мужиков идет…       — Ну, ну, родная моя, не надо так категорично. Между прочим, мы, мужики, уверены в абсолютно обратном, — жизнерадостно и по философски произнес Жданов. — Тем не менее, мы все равно рады, что на земле существуют такие прекрасные создания, как женщины, и мечтаем всю жизнь носить вас на руках, а не истребить вас, как вид…       — Андрей, послушай — не беси, а? Иди куда шел. Твоя очкастая тебя уже небось заждалась… — и Вика, еще одним глотком, допила свой коктейль.       — Виктория, — все еще улыбаясь, произнес Андрей, — выбирай выражения…       — А то что? Что? — неожиданно для Жданова, накинулась Клочкова. — Заставишь меня уйти? Как Малиновского, своего лучшего друга? Как Киру? А ты, наверное, даже и не знаешь, что Кира увольняется! И из-за кого? Из-за этой Пушкаревой?! Так вот, Андрей, — произнесла девушка, вставая из-за барной стойки, — можешь не стараться — я сама уйду. Сыта по горло я уже вашей богадельней, так же, как и вашей Пушкаревой! — и Клочкова ушла в сторону коридора, где находилось ее рабочее место.       — Вот и мило… побеседовали… — произнес Жданов, почувствовав, как от былого хорошего настроения не осталось и следа.       Войдя к Кате в кабинет, Андрей увидел, что и у его любимой настроение было не лучше…       — Кать, что такое, что случилось? — тут же спросил он, пытаясь ее успокоить, утешить…       — Кира увольняется. Из-за нас… Я так старалась этого избежать, не допустить, и все равно… Андрей, это же ее семейное дело тоже, это ее компания! — и Катя, не вставая с кресла, уткнулась ему в живот, и она почувствовала, как на глазах начали наворачиваться слезы.       — Кать, успокойся, прошу, — Андрей обнял ее и погладил по голове. — Ты тут ни в чем не виновата. Даже если бы мы не помирились, я бы все равно к ней не вернулся, и Кира все равно захотела бы уволиться. Чтобы меня не видеть, особенно если бы у меня кто-нибудь появился…       — Ты правда так думаешь? — шмыгая носом, спросила Катя.       — Правда, — ответил Жданов и поцеловал ее в макушку.       Еще несколько мгновений, Катя сидела, уткнувшись носом в Андрея, пока тот ее успокаивал. Почувствовав себя лучше, она отстранилась от Жданова, и вытерла глаза под очками. После чего она посмотрела на него.       — А ты чего такой смурной? — спросила девушка, увидев, что у ее любимого настроение было такое же, какое было у нее несколько мгновений назад.       — Ну, как это не странно… по схожей причине. Рома уволился, Кира уходит… Они дорогие мне люди, а я… — Андрей по-ждановски пожал плечами, — Я ломаю им жизнь.       Катя встала со своего стула — теперь ее лицо находилось на уровне его глаз.       — Ты звонил ему?       — Нет пока, — ответил Андрей, скрепляя руки за спиной у девушки. — Дел было много, а разговор серьезный, не для обсуждения между подписанием документов…       — Ну вот, поговоришь с ним, и он вернется. А насчет Киры… Ну, ты сам сказал, что она все равно захотела бы уволиться.       — Ты права, — и Андрей впервые, как зашел в кабинет, улыбнулся. — Ох, ладно, что-то мы с тобой действительно, по пустякам… Между прочим, я тебя полдня не видел. Я соскучился.       Теперь пришел и Катин черед улыбнуться.       — Я тоже соскучилась, — только и успела произнести Пушкарева, как Андрей уже наклонился, чтобы ее поцеловать.       Но им пришлось практически сразу оторваться от этого приятного занятия, потому что они услышали, что кто-то рывком открыл дверь в кабинет.       На пороге стояла Виноградова, сразу после нее вбежала Маша.       — Кать, я пыталась сказать, что ты занята…       — Машенька, все в порядке, не волнуйтесь, — сказала Юлиана, и, не церемонясь, выпроводила Тропинкину из кабинета, закрыв за ней дверь. — Андрюша, здравствуй родной, ты-то мне и нужен, — произнесла она, угрожающе покачивая зонтиком.       — Юлиана… — Пушкарева удивленно и с опаской посмотрела на свою бывшую начальницу.       — С тобой, Катя, я потом поговорю — мне тебе тоже надо будет сказать пару ласковых… Что, привела я Катерину в порядок, сделала из нее принцессу, а не мышь из чулана, и теперь снова можно вешать ей лапшу на уши?       — Юлианочка, пожалуйста, послушай… — взмолился Жданов, но просьбы Андрея не были услышаны — в следующее мгновение ему пришлось уворачиваться от внушительного аксессуара разозленной пиарщицы.       — Юлиан, ай, … — уклоняясь, пытался, произнести Жданов, — послушай, я люблю Катю… ай… А все остальное… ай… было по глупости…       — Ах, по глупости? По глупости? — и Юлиана еще раз прошлась зонтиком по голове Андрея. — Это она в ЗимаЛетто работать пришла по глупости! Значит так, слушай внимательно, еще раз обидишь Катю — узнаешь, что пиар бывает не только белым и пушистым! А теперь иди отсюда, глаза б мои тебя не видели!       И Андрею ничего не оставалось, кроме как с самым раскаивающимся видом и напоминанием Кате об обеде, быстро оставить кабинет в распоряжении женщин.       — Юлиана, ну зачем вы так?       — А что, ты уже забыла, как ты хотела эту фирму в консервный завод переделать? И его самого на консервы? — с укором произнесла Юлиана и села на стул.       — Забыла. Забыла, Юлиана! — Катя зашла за свой стол и тоже села. — Знаете, мне сейчас вся та история кажется просто... недоразумением! Это сложно объяснить, но я действительно считаю, что это так. Да, она началась с глупости, но… Андрей раскаивается в том, что сделал. Теперь я это знаю.       — Ох, и конечно, ты должна была принять его обратно, когда он приполз, как побитая собака! А как же Кира, Кать? Что вы с ней будете делать, вы подумали?       — Киру я хотела отправить в командировку, чтобы она могла успокоиться, прийти в себя, но… Она хочет подать заявление об уходе. И я поняла, что эта идея с командировкой изначально не имела смысла. Представляю, как бы это для нее выглядело: «Кира Юрьевна, вы уезжайте куда-нибудь, а когда вернетесь, я надеюсь, вы сможете нормально общаться со своим бывшим женихом и его новой возлюбленной, которая сначала украла у вас фирму, потом украла работу у жениха, а теперь украла и самого жениха», — грустно подытожила Пушкарева, и взяла в руки ручку.       — Ох, Катя, Катя… Я этому абсолютно не удивлена, — вздохнула Виноградова. — Надеюсь, Кира переживет это. И за тебя я даже не знаю, радоваться мне, или огорчаться.       — Это почему огорчаться? — с насупленным видом спросила Катя.       — Это потому, что ты, моя дорогая, еще не знаешь, во что ввязываешься. Когда вы с Андреем начнете появляться вместе, все газеты начнут писать, что ты — разлучница, а Андрей — изменщик, и это в лучшем случае. Желтая пресса по вам таким катком пройдется — мало не покажется! Не каждый это выдержит, по опыту знаю…       — Ну и что вы предлагаете? — спросила Пушкарева, нервно играя пишущим предметом.       — Я предлагаю, — Юлиана встала со стула и взяла в свои руки сумку и зонтик, — сначала мне поговорить с Кирой… Надо ее поддержать, а потом подумаем, что делать. Но Кать…       — Что? — спросила та, вставая из-за стола, чтобы проводить подругу.       — Я все-таки рада за тебя, — произнесла Юлиана, и посмотрела на Катю уже с улыбкой. — Я у тебя таких глаз никогда не видела. Жалко, конечно, Мишу, но, видимо, он действительно не тот человек, который тебе нужен, раз он не смог так зажечь их.       — Спасибо, — только и поблагодарила Катерина Юлиану, и после этого Виноградова вышла из кабинета.